Жанр: Русская Классика » Татьяна Назаренко » Прынцесса из ЧК (страница 2)


- Лизавета.

И улыбнулась - улыбка очень шла к ее худенькому, сильно загорелому лицу, усеянному точечками въевшейся в поры пороховой гари. "А ведь хорошенькая. Таки приударить за ней стоит", - подумал Марк.

- Волжанка?

- С Нижнего. А ты?

- Из Винницы. Вы правда с Клявой знакомы? Когда успели?

- В Нарыме, в шестнадцатом году. - И добавила не без гордости: - Он мне рекомендацию в партию давал.

- Мне тоже. Только в девятнадцатом. Так мы, выходит, по нему - родня! Вроде крестников одного человека, - рассмеялся Марк. И положил ей ладонь на талию.

Лиза решительно ударила по его руке и строго посмотрела на него огромными серо-голубыми глазами. Марк убрал руку и подумал чуть ли не с азартом: "А все равно я тебя обработаю!"

Лиза явилась в штаб задолго до срока, но во двор не пошла, пристроилась на широком подоконнике в коридоре, достала из кармана потрепанную брошюру Докукина "Правда о бандитах" и стала читать. Она так углубилась в это занятие, что, когда кто-то неожиданно схватил ее под мышки, взвизгнула, как фабричная девчонка, и, не глядя, стукнула кулачком по крепкой груди. Только потом разглядела Штоклянда.

- Извини, товарищ, - смутилась она.

- Здорова ты визжать, товарищ Лизавета, - дружески ткнул ее кулаком в плечо Марк. - Чего не в саду?

- Я позже.

За напускной суровостью Марк распознал обычный страх перед толпой наглых, незнакомых парней.

- Кавалеристов боишься? Жеребятины?

- Справлюсь, - буркнула она. - Не первый раз.

Ей было откровенно неприятно, что Марк догадался об этом.

- Они все в сборе, пора.

Лиза сразу посерьезнела, деловито одернула кожанку и пошла за ним. Увидев чекистов, Серега велел трубить построение. С гордостью посмотрев на ряд высоких, статных как на подбор парней, Сергей поправил свой щегольской льняной чуб и начал речь, картинно подняв руку:

- Товарищи! Перед нами важная боевая задача - ликвидировать банду кулака Епифанова. Для ее выполнения штаб командировал к отряду товарищей Лисицына, чекистов Штоклянда, Устимова и Громову. Как говорится, прошу любить и жаловать.

Как Марк и ожидал, женская фамилия была встречена гомоном и смехом. Он невольно покосился на Лизу. Та стояла, равнодушно слушая этот гул.

- А разрешите вопрос к товарищу Громовой? - ехидно начал красноармеец Балашов, отчаянный смельчак и похабник, каких поискать. - Что вы, товарищ, думаете о половом вопросе и разделяете ли точку зрения товарища Коллонтай?

Гомон стал тише - балашовские шутки в полку ценили. И Громова вдруг легко, без натуги перекрыла этот ослабший гул тренированным митинговым голосом:

- Отставить жеребятину!

Стало тихо - больше из-за спокойного, уверенного тона, которым была отдана команда.

- Товарищи, - продолжила она. - Перед нами стоит слишком ответственная задача, чтобы разводить дискуссии на посторонние темы. А что касается красноармейца...

- Балашова, - подсказал Марк.

- Балашова, то он после операции может поискать кого-нибудь для дискуссии по этому вопросу. Вне отряда. Ясно?

- Ишь, прынцесса! - довольно громко прошипел Балашов и осекся под ее взглядом.

"А ведь в наблюдательности ему, чертяке, не откажешь, - подумал Марк. Как есть прынцесса".

- Ясно? - уже без угрозы повторила она.

- Куда уж яснее, - засмеялись бойцы.

- Тогда - по коням, - скомандовал Свободин.

* * *

"Некого винить, батенька. Сидел бы спокойно в редакции, писал передовые, товарищи бы тебя ценили. Ведь отговаривали же ехать на Тамбовщину! Нет, настоял на своем! Получил подтверждение, что революцию нельзя делать в белых перчатках?" - упрекал себя Лисицын, сидя в тачанке. Он попытался было найти в своих спутниках достоинства, но не нравились ему эти люди - и все тут. Борцы за дело революции оказались совсем не такими, какими он видел их из редакции. Отважный комотряда Свободин и отличный чекист Штоклянд оказались из той породы людей, которую Алексей называл "мусором, вынесенным на поверхность буйными водами революции". Грубые, наглые, самоуверенные парни, судя по всему, не совсем чистые на руку. Откуда, спрашивается, в это суровое время у них новехонькое, щегольское обмундирование? Неподкупный Устимов на деле оказался узколобым и черствым фанатиком-аскетом. Лисицыну уже успели рассказать историю о том, как отец семейства товарищ Устимов получил от супруги письмо, что, мол, все ее товарки дождались от мужей гостинцев из армии, а он их и не побалует. Тот мигом собрал подарочек - кружевную барскую кофточку, снятую с трупа убитой буржуйки - в засохшей крови, со следом солдатского ботинка на груди. Судя по рассказам бойцов, сами они "реквизировали" все, что плохо лежало, а потом оживленно обсуждали, где и как добыли "золотишко и шмутье".

В довершение всех неприятных впечатлений сегодняшнего дня Громова и Штоклянд ехали всю дорогу рядом с тачанкой Лисицына, оживленно обсуждая какие-то допросы, расстрелы, методы вербовки агентов и способы проверки сотрудников ЧК на профпригодность.

- По-моему, надо проверять не только деловые качества. Ну, заставили следить или там допрашивать. Если он справился, вовсе не значит, что он сможет стать хорошим чекистом! А если у него нутро гнилое? Знаешь, как меня проверяли? Отправили как бы с заданием в село, конспиративно. Вдруг ночью врываются двое, хватают - и на допрос. Всю ночь мурыжили, револьвером грозили, даже побили, а утром в лес повели, на расстрел. Поставили лицом к березе, затвором щелкнули. И говорят - все, прошла проверку, товарищ Громова, молодец. Я думаю, всех надо смертью проверять! Не имеешь ты права ставить людей к стенке, не побывав в их шкуре!- Лиза нервно передернула плечами.

Марк это

заметил.

- А натерпелась-таки тогда страху?

- Конечно, - искренне призналась она и рассмеялась. - Ой, ты бы видел, как я ревела на допросе! А все равно никого не выдала!

- Сложный вы народ, бабы, - отозвался Марк. - С мужиками проще. Они или как кремень - или ломаются. А ваша сестра - иной раз весь пол соплями перемажет, а ничего от нее не добьешься.

- Да уж, хуже нет, как бабу допрашивать, - согласилась Лиза и замолчала. Не требовалось особой проницательности, чтобы понять, что в ближайшее время придется работать именно с бабами и детьми.

После недолгого молчания Лиза перевела взгляд на Марка и сказала тихо:

- Не бойся, не подведу. Я сознательная. Приказ есть приказ.

- Извините, а вы, товарищи, не находите этот приказ бесчеловечным?- не выдержав, встрял в их разговор Алексей Лисицын.

Лиза непонимающе уставилась на него, а Марк решительно ответил:

- Зато дает хорошие результаты!

- Неужели, по-вашему, цель оправдывает средства, товарищ Штоклянд? Это же школа Лойолы!

- Мне плевать, кто это придумал - дохлые иезуиты или товарищ Тухачевский. И потом - лучшего бандиты не заслужили, - резко ответил Марк.

- Но ведь в заложники берутся женщины и дети, вы, я вижу, человек образованный, неужели вы не понимаете, что это негуманно!

- А животы вспарывать нашим парням гуманно? А коммунисток насиловать гуманно? Вы хоть раз видели, как это происходит? Нет? Ну и молчите, барин!

Марк был в такой ярости, что Лиза поторопилась вмешаться, произнесла примирительно:

- Товарищ Лисицын, он прав. Вы не знаете этих сволочей. А бабы и дети им помогают! И вообще, мы для того здесь, чтобы невинные не пострадали, а виновные от расправы не ушли.

- Чего ты перед ним извиняешься, Лиза? - огрызнулся Марк. - Он или дурак, или контра.

- Марк! - укоризненно произнесла она. Тот перекатил желваки на скулах, но замолчал.

- Лиза, вы расстреливали заложников? - спросил Лисицын.

- Да, - спокойно отозвалась она и добавила: - Кто-то должен делать эту работу, товарищ Лисицын.

- Работу? - начал было Алексей, но Марк грубо перебил его:

- Лиза, если этот субъект не понимает, что совесть в отрыве от классового сознания - ложная буржуазная выдумка, я не вижу смысла вести с ним дискуссии. А вот предупредить, что если вы будете вести агитацию в таком духе среди бойцов... - Он не договорил, но выражение его лица не обещало ничего хорошего. И, тронув поводья, поехал вперед.

Лиза нагнала его.

- Ты чего так на него окрысился? Обычные интеллигентские заблуждения.

- Причина есть, - буркнул Марк и замолчал. Потом, привстав в стременах, подчеркнуто-равнодушным тоном заметил: - Булгаковка видна. Последняя советская деревня у нас на пути.

- Орлы! - донеслась до них команда Сереги. - Подтянись! Песню запе-вай!

Отряд гаркнул "Варшавянку". В Булгаковку вступили с песней, лихо. В деревне уже прошла советизация. Кое-где меж дворами виднелись плешиныраскатали дома бандитов. Только в одном месте торчала среди соломенных крыш железная зеленая кровля большого крестовика, из которого выскочил низкорослый молодой мужик в буденновке, с перевязанной рукой. Доложил:

- Председатель булгаковского комбеда Фаддей Булгаков.

- Молодец, - похвалил его Серега и закончил строго: - Что за дом торчит? Кулацкий?

- Кулацкий. Мы его на комбеде решили под правление оставить, беды, чай, нету? - не испугался Фаддей.

Марк спешился. Хотел помочь Лизе, но она уже сама неуклюже, по-бабьи, сползла с седла.

- А это что за мелюзга? - поинтересовался Сергей, кивая на десяток молодых парней, жавшихся на почтительном расстоянии.

- Чоновцы. Пришлось из комсы набрать, бандиты наших мужиков сильно повыкосили. Боевые ребята, конечно, но... - пояснил Фаддей.

- Верно, какие из них бойцы! - согласился Марк и спросил: - Что, пошаливают тут?

- Пошаливают, - горько вздохнул председатель комбеда.

- Милиция далеко?

- В Гавриловке. Только их тоже мало. А бандиты - близко, тем более их Митька Макаров - конный, с головорезами своими. Набрал каторжных!

- Это он животы вспарывает? - поинтересовалась Лиза.

- Он, окаянный, - кивнул Фаддей и сплюнул.

Марк велел Лизе обождать и пошел к чоновцам, о чем-то заговорил с ними. Те наперебой стали ему объяснять, размахивая руками. Тем временем несколько деревенских молодух, собравшись поодаль, с любопытством разглядывали и обсуждали стриженую бабу в штанах, ничуть не стесняясь ее присутствия.

- Да правда, что ли, сучка ихняя? Худющая какая, - сомневалась одна.

- Дак весь эскадрон пропусти-ка! Худые, говорят, горячие, - хихикнула другая.

Лиза поджала губы. В это время вернулся Марк, удивленно посмотрел на нее и, догадавшись, в чем дело, оглянулся на баб. Впереди стояла одна, в розовой кофтенке, грудастая и быстроглазая, улыбалась ехидненько. Видно, она и сказала что-то обидное. Марк, не торопясь, с видом заправского кобеля, со знанием дела оглядел ее груди, бедра, бугрящийся под фартуком тугой живот. Под его оценивающим, нахальным взглядом молодайка сразу стушевалась, отступила, вся пунцовая, за спины товарок. Те тоже законфузились, попятились. Лизу эта странная, но действенная расправа неприятно задела.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать