Жанр: Русская Классика » Татьяна Назаренко » Прынцесса из ЧК (страница 4)


- Наш Марк уже, никак, Лизавету агитирует, - заметил им вслед тершийся рядом Балашов.

- Да уж он без бабы не останется, - равнодушно зевнул Свободин. - Эх, жись.

Избушка, приспособленная под опросный пункт, была маленькая и довольно грязная - может, хозяйка и прибиралась на Троицу, но крыша текла, и на потолке уже виднелись большие желтые пятна. Пахло кислым избяным духом и хлебом.

- Грязища и нищета, - протянул Марк брезгливо и почесался.

- Чего косоротишься, во дворце жил, что ли? - рассмеялась Лиза.

- Да уж не в такой халупе! Ты же в своей квартире такую грязь не развела бы?

Лиза пожала плечами: дом ее родителей был не богаче и не чище. Прошла через избу к печи. Потрогала еще теплый бок. Подвинула стол, чтобы его из окон не было видно. Марк даже не успел подскочить помочь. Смущенно поправил чуб.

- Приступим к допросам? Можно с заложников начать, - предложила Лиза.

- Пусть часа два посидят, подрожат, разговорчивей будут. Мы вот что сделаем: когда станем выводить на расстрел, тогда и для допроса выкликнем, там ты кого следует заберешь, а я уж оставшихся расшлепаю.

Лиза кивнула и, посмотрев за дверь и убедившись, что шереметьевцы с доносами не спешат, спросила:

- Тогда пока обысками займемся или подождем?

- Так не терпится? - отмахнулся Марк. - Успеем. А если уж не сидится, возьми веник, вымети здесь, а я полыни надергаю, сил нет паразитов терпеть.

Дверь овина растворилась. В проеме обозначилась темная фигура товарища Штоклянда.

- Ну что, сволочь эсеровская, на выход.

И начал зачитывать список, перекрывая поднявшийся плач:

- Епифанов Иван! Епифанова Анфиса! Чеглокова Антонина! Макарова Наталья! Федорова Марья! Бутырина Екатерина! Комаров Антип! Акулин Ермолай! Шереметьев Петр! Сапрыкина Анна!

Тон у него был ровный, безразличный, будто речь шла не о смерти. В сарае заплакали, запричитали бабы. К выходу, понятное дело, не спешили. Наконец появился старик Епифанов. Слегка вразвалочку направился к входу. Кряжистый, сильный. Марку вдруг показалось, что старый черт что-то задумал. Слишком уж спокойно держался перед расстрелом. Штоклянд напрягся, готовый к удару. Но старик просто прошел мимо (только лицо слегка кривилось, страшно-таки помирать!). За ним, захлебываясь слезами, поплелась сноха. Потом вышли всхлипывающий парень, бледная, с трясущейся челюстью учительница Бутырина. Макариху выволокли красноармейцы. Она икала, уже не в силах рыдать и кричать. На распухшее лицо падали спутанные русые волосы. Марк подождал, когда станет чуть тише, потом сказал:

- Ну, благодарите земляков, они ваших бандитов не выдали. Так что готовьтесь... - И сделал многозначительную паузу.

Обреченные закрестились.

Над селом, созывая новый сход, опять бестолково голосил колокол. Конвой приготовился гнать заложников в село.

- Постой. - Марк ткнул пальцем в Епифанову, Макариху, учительницу и парня Комарова, подумав, в Чеглокову. - Этих - к Громовой, остальные пошли...

Лиза уже ждала их у опросного пункта.

- В сарай их, и часового поставьте! - деловито распорядилась она. Макарову ко мне.

Наталью втащили в избу. Попытались посадить, но она слишком обвисла, не держалась, так и оставили на полу. Она сидела, расставив полные белые ноги, торчащие из-под бесстыдно задравшихся многочисленных юбок. Бессмысленно смотрела перед собой.

Лиза присела перед ней на корточки, оправила подол, обтерла распухшее от слез лицо мокрым полотенцем и спокойно, почти мягко сказала:

- Наталья Михайловна, у вас есть шанс себя спасти.

Та повернула к ней голову, но все плакала. Звон тем временем прекратился, донеслись отдельные неясные выкрики, а потом грянул залп. Макариха, было притихшая, опять зарыдала. Лиза терпеливо обтерла ей лицо полотенцем, прижала его ко лбу. Сама тоже прислушалась. Щелкнули сухо два выстрела. Кого-то не убили сразу, добивали. Лиза ждала. Макарова все же чуть унялась. Громова возобновила допрос:

- Наталья Михайловна. Вы меня понимаете?

Та кивнула и икнула.

- Тогда сядьте на лавку. - И когда баба подчинилась, продолжила: - Вы можете спасти себя и детей. У вас же много детей! Вам надо указать, где прячутся бандиты.

- Муж... - прошептала та еле слышно.

Но Лиза ровным голосом отозвалась:

- Вы об этом звере и не просите. Расшлепаем гада. Вам о себе надо думать, а не о нем!

Громова не кричала, но причин сомневаться в ее словах не было, и Наталья вскоре стала отвечать на вопросы.

Скрипнула дверь. Вошел Марк. Лиза замахала на него руками, чтобы он не маячил перед допрашиваемой. Он отошел к печке, сел там, за спиной Макаровой.

- Скажите, вашего мужа можно как-нибудь выманить, заставить сдаться?

Наталья с тупым страхом затрясла головой.

- А что, сильно крут твой муж?

Макариху то ли прорвало, то ли она уже готова была сказать то, что от нее ждала Лиза:

- Лютый, ох лютый. Его и в отряде не любят, больше боятся!

Громова ей поверила и выдохнула искренне, с сочувствием:

- И из-за скотины этой вы так страдаете. Развелись бы, при советской власти можно. По-старорежимному, гражданочка, рассуждаете, мол, венчаны? Или уж припекло так, любовь? - Лиза презрительно скривила губы.- Ладно, давайте составим протокол и что сотрудничать согласны.

И начала бегло строчить, задавая уточняющие вопросы. Потом перечитала вслух, спросила, как положено, не добавить ли что. Наталья подтвердила все и поставила крестик вместо подписи. Лиза велела ее увести и не обижать. И, словно извиняясь, хотя Марк ее ни в чем не упрекал, сказала:

- Жалко

бабу. Интересно, а почему она не уйдет от него? Неужто любовь такая?

- Детей целый кагал, вот и терпит.

Громова смутилась.

- Вот об этом я и не подумала. Ладно, давай следующего.

* * *

Было далеко за полночь, когда они закончили допросы. Лиза ошалело уставилась на коптящую лампу, мерцавшую в табачном дыму, потом опять склонилась над бумагами:

- Чего ты там строчишь?

- Списки составляю. Кого упоминают как постоянных пособников, у кого оружие может быть, не сдали, кого мы уже расшлепали, кого стоит...

- Передохни, работница, успеешь, - зевнул Марк. - Завтра я сам на селе шмон проведу. Выпить хочешь?

- Хочу, - устало кивнула Лиза.

Штоклянд достал флягу, протянул ей через стол. Сделав большой глоток, морщась, Лиза помотала головой.

- Передадим протоколы в Политбюро, здесь такой материал накопился,кивнул Марк. - Это ты хорошо придумала, Лизавета. Ну что, пора и отдохнуть. Ты в избе ляжешь?

Она обвела помещение взглядом, пробормотала совсем устало:

- Проветрить бы здесь. Жара какая. Я пойду искупнусь, Марк.

Тот кивнул:

- Ступай, только осторожней.

Она скинула кожанку и вышла. Марк тоже снял куртку, направился на крыльцо, с наслаждением вдохнул свежий воздух. К нему подошел Серега:

- Завтра, может, все-таки нападем на них? Лагерь-то близко.

- Так они тебя ждать и станут. Идти по лесу, не подняв гама и не нарвавшись на дозоры, не получится. Ты это лучше меня знаешь. Да и зачем? Сами прибегут! Завтра утром пораньше, пока не рассвело, надо поднять взводных. Бандиты могут напасть. Ты бы на их месте так и сделал.

- А ты? - обидевшись, спросил Сергей.

- Сдался бы. Помирать просто так, для красоты - не по мне.

- Не могу я тебя понять, Марк, вроде ты не трус, конником лихим был, пока в ЧК не пошел, - брезгливо морщась, протянул Сергей. - Перерождаешься прямо на глазах.

- Так у Боженки я дурнем молодым был. А в ЧК я думать научился, решительно отрезал Марк.

В это время на огородах кто-то завозился, раздался выстрел, туда метнулись несколько красноармейцев, Серега тоже бросился посмотреть, что случилось. Марк насторожился и сказал с сожалением:

- Ну вот, пропал час сна.

Бандита втолкнули в избу. Молодой, лет тридцати, плотно сбитый, слегка хмельной, он затравленно смотрел на Марка из-под кустистых бровей. "Ноги у него мокрые. Где-то недалеко есть неглубокий брод. А ухоженный, гад. Или баба к нему ходила, или он к ней", - подумал Марк.

- Ну, рассказывай: кто такой, зачем? - обыскивая пленного еще раз, спросил он.

Тот ничего не ответил, только сузил глаза и скривил губы. На щеках, заросших щетиной, заходили желваки. Никак не мог совладать с собой, хотя это явно было ему не на пользу.

- Ну, что молчишь? - поторопил его Марк.

- Не нукай, не запряг, - мрачно отозвался бандит. - Сдаваться я пришел...

Марк ехидно улыбнулся. Трудно было поверить, что он дезертир.

- Имя?

- Федоров Степан Иванович.

"Взводный, из бедняков, фронтовик, отмечен в девяти доносах, - вспомнил Марк Лизкин список. - Злостный, хоть и из бедняков, распропагандированный эсерами. Никакой он не дезертир, шпионил".

- Возраст?

- Двадцать девять.

Дверь отворилась, вбежала запыхавшаяся Лиза. Тряхнула мокрыми волосами.

- Что тут у вас за стрельба? - выдохнула она.

- Лазутчика бандитского поймали! - ответил Марк.

Громова увидела бандита и чуть не охнула. На лавке сидел муж старшей сестры. С тех пор как в пятнадцатом году ее сослали в Сибирь, она не поддерживала связи с родней. Да и не ждала встретить своих так далеко от Нижнего. Привычка владеть своим лицом ее не подвела - она никак не выдала ни своего удивления, ни волнения. Но в голове мелькнуло: "Выходит, бандитка Федорова - это моя сестра Агаша. И это ее свекровь мы пустили в расход сегодня утром. Вот беда-то! Почему мне в голову не пришло поинтересоваться, кто в заложниках?" Степан тоже узнал ее, с коротким вскриком было подался ей навстречу и тут же осел, совершенно обескураженный.

- Что такое? - удивился Марк.

- Знаком он мне, - выдохнула Лиза. - Это муж моей сестры, Федоров Степан Иванович.

Марк внимательно смотрел на них. Ни тот, ни другой явно не ожидали встречи и напряженно молчали.

- Я думала, вы в Нижнем... - сказала наконец Лиза. - Я не знала, что это вы... Мало ли Федоровых...

И осеклась, спохватившись, что оправдывается перед бандитом. Вздохнула, достала кисет, свернула козью ножку. "Вот те раз! - со злостью подумал Степан. - Мало мне было этого жида, скорпиона, так еще свояченицу черт принес... Вона куда подалась, сучка каторжная. Комиссарша, и штаны нацепила! Ишь, цигарку курит, да и самогончиком от нее несет. Курва, двустволка красножопая. Впрочем, чего удивляться? С детства ясно было, что непутевая. Нескладеха, растеряха. Нет бы по дому помочь - а она с книжкой где-то пропадает. Все лучшей жизни ищет, где полегче. То в монастырь собиралась постричься, то на фабрику пошла - дома, вишь, тошно, то с леволюционерами спуталась, теперь вон в ЧК, сучка! Все они, эти комиссары, тузом бубновым меченные! За что ее только Агаша любила?"



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать