Жанр: Русская Классика » Татьяна Назаренко » Прынцесса из ЧК (страница 8)


Уже спешившийся Марк заметил ее и не спеша направился навстречу. Стиснул девушку в крепких руках. Запрокинул ей голову, погладил по волосам, присвистнул.

- Ого, да ты седеть начала, Лиза. Нехорошо. Мы ведь, никак, ровесники...

Она ткнулась в его пахнущую потом и махоркой гимнастерку, всхлипнула.

- Ну все, развела мокроту, - добродушно поворчал Марк. - Не можете вы, бабы, без этого. Уймись сейчас же!

Она послушно утерла слезы кулачком. Штоклянд ободряюще похлопал ее по плечу.

- Марк, а где агент? - больше для того, чтобы не молчать, спросила она.

- Вон, - кивнул в сторону воза Штоклянд, мрачнея.

Лиза перевела взгляд на покойников. Труп Степана она увидела не сразу. Он лежал рядом с какой-то бабой, тело и лицо которой было все изрешечено осколками гранат. Рот его был открыт, и Лиза некоторое время тупо смотрела, как в него заползала муха. Спереди труп был целым. Марк перевернул тело, показывая множество осколочных ран на спине.

- Его убили свои, в спину. Вот пулевое отверстие, видишь? Осколками потом досталось. Наверно, он хотел выйти, - сказал Марк и поспешно добавил: - Я предложил сдачу, он что-то крикнул, а потом раздалось несколько выстрелов. Мы нашли его у входа, Лиза. Прости, не уберег, но это война. - И, погладив ее по щеке, добавил твердо: - И потом, так даже лучше для твоей сестры. Лучше быть вдовой человека, оказавшего властям содействие, чем женой сидящего в концлагере бандита.

Лиза печально вздохнула и кивнула, согласившись с его доводами.

- А бабе его лучше уехать отсюда и взять девичью фамилию, - уже совершенно успокоившись, продолжил Марк. - В случае чего, пусть с нами едет. Только ты сильно не шуми, кто она тебе.

- Это Епифанов? - спросил подошедший Устимов, кивнув на труп Степана.

- Нет, вон Епифанов. А этого товарища надо по-человечески похоронить, это он Епифанова сдал, - пояснил Марк. - Хоть и бандит был, а как оказавший содействие. - И заторопился отослать Громову. - Лиза, ты заложников выпускай, все, кончилось... Да! Товарищ Устимов, там, в овине, вдова его сидит, ей посочувствовать бы надо. Ты уж как самый старший... и, сам понимаешь, я же всех их на расстрелы выводил. В общем, возьми это дело на себя, не знаю я, как в таких случаях.

Устимов нахмурился: высказывать соболезнования он тоже не умел, но как откажешься?

Лиза пошла к овину. Часовой помог ей отвалить бревно, припиравшее дверь.

В нос ударило смрадом человеческих испражнений.

- Выходите на свободу! - звонко крикнула Лиза, но заложники не торопились, недоверчиво затихнув в темноте.

Понимая, что если фигура в кожанке будет маячить в проходе, это только больше напугает и без того запуганных людей, Лиза пошла к Марку. Но все напряженно косилась на овин, понимая, что встречи с сестрой не избежать. Тем временем кто-то из подростков, перемазанный сажей, лохматый, как чертенок, вылез из овина. Огляделся и звонко крикнул внутрь:

- Правда выпускают!

Постепенно из дверей появились и остальные. Грязные, лохматые, они шли, с трудом переставляя непослушные ноги. Агаша - малыш на руках, трое старших детей цепляются за юбку - появилась одной из последних. Первенец осторожно поддерживал мать. Малыш у нее на руках вопил благим матом. Подслеповато щурясь, Агаша окинула взглядом стоявшие поодаль фигуры в кожанках, на Лизе задержалась чуть дольше и хотела было пройти мимо, но Устимов окликнул ее:

- Агафья Петровна!

Она так же медленно, путаясь ногами в загаженной юбке (грудничка понос прохватил), подошла к ним. Лиза ожидала увидеть нечто жалкое, но вид измученной, постаревшей сестры поразил ее больше, чем она предполагала. Заметив, как дрогнули ее губы, Марк больно впился ей в запястье пальцами. Лиза смогла сделать сочувствующее лицо постороннего человека.

- Возьми у матери дитя-то, - велел Устимов старшему. И начал, с трудом подбирая слова, рубя фразы: - Агафья Петровна, муж ваш, Степан Федоров... Оказал нам большое содействие при ликвидации банды. Он погиб при исполнении задания... Мы сожалеем...

Агаша хрипло вскрикнула, пошатнулась, но не упала. И не заплакала. Пронзительными синими глазами обвела всех троих.

- Мы сожалеем, - прошелестела Лиза едва слышно вслед за Устимовым.

Марк скорбно кивнул.

- Дома вам помогут наши красноармейцы, и прибраться, и с похоронами, сказал Устимов. - Вы уж простите нас, мы вынуждены были вас держать с заложниками, чтобы не выдать нашего агента. К сожалению, все так вот...

Он окончательно сбился, махнул рукой, закашлялся, пытаясь скрыть слезы: уж больно жалкой была эта баба, взгляд ее душу рвал.

Больше всего Агаше хотелось остаться одной, сесть на лавку и нареветься. Но надо было позаботиться о детях: перемыть их, накормить, застирать белье и найти чистую одежду для мертвого мужа. Красноармейцы добросовестно помогали ей, но Агашу злило само присутствие этих громогласных, вонючих парней в доме убитого ими человека.

Наконец она осталась одна. За окнами смеркалось. Дети спали, даже меньшой, маявшийся эти дни животом, и тот унялся. Агаша наконец-то опустилась на лавку у окна, тупо посмотрела на лежащего мужа, такого чинного и спокойного, каким он никогда не был при жизни. Мысли текли как-то сами по себе, словно в полусне, мелькали обрывками. Вот в этом доме недели еще не прошло как топталась у печки острая на язык, но незлая свекровь. Степан был жив, прятался где-то в лесах, часто наведывался по ночам. Когда она видела его в последний раз, он был сильно поддатый, веселый, все играл, заваливая ее в траву,

смеялся. Она вспомнила, как отбивалась от него, полушутя-полусерьезно, вспомнила вкус его поцелуев. Кто же знал, что в последний раз все было? А вот заплакать Агаша не могла- слезы словно смерзлись внутри, ледяной глыбой навалились на сердце, тянули и разрывали голову противной, ноющей болью.

В дверь робко постучали, и, не дожидаясь ответа, в дом вошла Лизка. Потопталась неуверенно на пороге. Потом, не крестя лба, прошла к сестре. Вид у нее был как у побитой собаки, даже глаз не поднимала. "Чувствует, что виновата, - подумала Агаша. - Могла бы хоть детей вывести из этого овина!"

И, разглядывая сестру, невольно вспомнила, какой видела ее последний раз, в 1915 году. Юная, несмотря ни на что - свежая, с толстой каштановой косой, Лизка мало походила на себя нынешнюю, исхудавшую, коротко стриженную, в штанах. Мужик мужиком. И пахло-то от нее как от холостого, неустроенного мужика: потом, махоркой и самогоном. Старшая сестра молчала, все пытаясь понять, как та добрая, нескладная девушка, набожная и тихая, превратилась в чекиста, расстреливавшего баб, повинных только в том, что не бросили своих мужиков? Лиза села рядом, нерешительно положила маленькую, холодную и потную ладошку на темную, со вздутыми венами руку сестры. Помолчав, сказала хрипло, словно отвечая на незаданный вопрос:

- Прости, я не могла иначе, Агаша...

От этого прокуренного, хриплого голоса, от Лизкиной уверенности в своей правоте Агашу передернуло, она стряхнула ладонь сестры, как змею с руки, зашипела, чтобы не перебудить детей:

- Прости? Ах ты, паскуда, палач, убийца окаянная! Вон с глаз моих!

Раньше бы Лиза расплакалась, стала бы умолять сестру, оправдываться. Но теперь она только побелела, вскочила, и свистящим шепотом ответила:

- Хорошо, я уйду! Но сначала послушай! Лучше тебе отсюда уехать и выправить документы на девичью фамилию на весь твой кагал. Я могу тебе помочь. Надумаешь, приходи. Я посодействую, да уезжай в какой-нибудь город, там тебе легче будет.

И, поджав губы, резко повернулась и вышла из дома. Задыхаясь, Агаша прижала руки к груди: сердце защемило. Бросилась из избы и, повалившись на огороде лицом в грядку, разрыдалась.

27 июля 1921 года

- Опять опаздываешь, Штоклянд, - добродушно проворчал Клява, покосившись на вошедшего в штаб Марка. - И Лизавету портишь. Расписались, что ли?

Марк утвердительно кивнул. Клява протянул ему широкую, мозолистую руку, крепко пожал и произнес, пряча в льняных усах улыбку:

- Ну, поздравляю. И тебя, Лиза. Как теперь тебя везде писать? Громовой или Штоклянд?

- По мужу, - ответила она. И не смогла скрыть радостной, счастливой улыбки. Опустила ресницы и, смутившись окончательно, покраснела.

- Это что за старорежимные штучки? - рассмеялся Серега Свободин. Только замуж вышла, а уже и голову склонять, и глазки опускать научилась. Смотри, переродишься из идейного коммуниста и борца за мировую революцию в мещанку. Ты, Марк, ей этого не позволяй. Хотя что тебе доверять? Есть у тебя эта буржуазная отрыжка...

- Так и быть, товарищ комэск, постараюсь, - смеясь, отмахнулся Марк.

- Ладно, - сказал Устимов. - Хватит трепаться. Давайте о деле.

Лиза бросила на него благодарный взгляд и первая опустилась на стул. Товарищ Клява одернул гимнастерку и, обведя всех присутствующих взглядом, произнес:

- Прежде всего, товарищи, я поздравляю вас с блестящим проведением операции. Молодцы. Я уже написал рапорт. Сегодня к вечеру решим, куда вас дальше направить. Начбоеучастка все скажет. Точно знаю, что Лисицына мы выведем из состава.

- Эт ладно, - облегченно вздохнул Свободин и добавил, брезгливо поморщившись: - Интеллигенция....

- Мое дело - ознакомить вас с новостями. Газеты читали?

Устимов вздохнул, Лиза виновато потупилась, Марк с недоуменным видом пожал плечами и покосился на жену: "Не до того было!"

- 19 июля было заседание комиссии по борьбе с бандитизмом при РВСР, постановление телеграфировали по прямому проводу и в газетах тоже - 20 июля. О приказе № 171.

Клява порылся в кармане галифе, достал оттуда мятый листок и, слегка растягивая слова, начал читать:

- "Приказ № 171, устанавливавший суровые меры расправы над мятежниками, был вызван исключительными условиями и преступно-предательской деятельностью анархо-эсеро-бандитских элементов, сосредоточивших в пределах Тамбовской губернии свои главные силы.

Приказ имел целью прежде всего показать большинству крестьянства всю серьезность обстановки, создаваемой указанными элементами, и решимость советской власти беспощадно карать такого рода элементы, подрывающие обороноспособность Республики и вконец расшатывающие ее хозяйственную жизнь. Вместе с тем советская власть имела своей целью приостановить те зверские истязания, которые учинялись бандитами над беззащитными нередко рабочими и крестьянами, верными советской власти. Ныне, когда бандитские шайки, после того как они оказались изолированными от населения, оказались разбиты и фактически ликвидированы, представляется возможным отменить приказ, вызванный исключительными обстоятельствами". Подпись: "Товарищ Троцкий".



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать