Жанр: Разное » Юлий Дубов » Большая пайка (Часть вторая) (страница 15)


Все облегченно вздохнули. Но, как оказалось, напрасно.

– Кто его провожал? – бушевал Платон, когда на следующий день Лепик позвонил из Цюриха и сообщил, что шереметьевская таможня отобрала у него все десять дискет с макетами, а без них Лелик ничего сделать не может. – Кто контролировал? Выгоните его отсюда к чертовой матери. Немедленно! Чтобы я его больше не видел! Кто у нас есть на таможне? Срочно соедините меня с... ну с этим... С Федором Федоровичем! Быстро!

Единственным человеком, у которого была многократная швейцарская виза и который мог без особых проблем немедленно вылететь в Цюрих, оказался Сысоев.

– В Цюрихе встретишь этого парня в аэропорту, – инструктировал Виктора Платон, крутя в руках пакет с дискетами, спасенными Федором Федоровичем. – Отдашь ему. Скажи, что у него два дня. Потом садись на поезд до Берна, тебя встретит Штойер. Пусть подпишет вот эти бумаги. Позвони мне из гостиницы и утром вылетай в Москву.

– А как я через таможню пройду? – поинтересовался Виктор, отбирая у Платона конверт.

– Тебя Федор Федорович проводит, – отмахнулся Платон. – Через депутатский зал. Там все будет нормально.

В аэропорту Цюриха Виктора встретил пьяный в дым Лелик, который с трудом узнал московского эмиссара, а узнав, полез целоваться.

– Я о-фи-ге-ваю, – молол Лелик заплетающимся языком. – Просто офигеваю. Самолет – балдеж! Как называется? Свисер? Блеск! Только сел, подходят. Спрашивают – перед взлетом чего будете пить? Потом опять подходят – чего на аперитив будете? Перед правым поворотом. Перед левым поворотом. Перед посадкой. Балдеж. В гостинице поселили, номер – три комнаты, все бесплатно. Ну, мужики, вы даете! Ну вы крутые! Дискеты привез?

Виктор передал Лепику конверт с дискетами. Тот небрежно сунул его в карман куртки и помахал рукой двум намазанным девицам, сидевшим в баре.

– А это кто? – спросил Виктор, с недоверием покосившись на девиц.

– Это наши, – махнул рукой Лелик. – Студентки из Казани. Отстали от группы. Голодают. Я их у себя поселил, пусть подхарчатся немного. А чего -– три комнаты же... Слушай, ты мне долларов сколько-то не подбросишь? На кисточки, краски... Хочу пару пейзажей написать.

Вернувшись в Москву с подписанными у Штойера бумагами, Виктор обрисовал Платону впечатления от встречи с Леликом. Платон встревожился.

– Говоришь, пьет? И девки? Черт! Надо срочно связаться с фабрикой, узнать, чем он там занимается.

На фабрике ответили, что господин художник заходил утром, побыл полчаса и обещал к вечеру появиться снова. С дискетами все в порядке, но они сделаны не совсем по стандарту, поэтому пришлось пригласить специального программиста, который их переделывает. А господин художник контролирует процесс. Что ему передать?

– Что! – взвыл Платон. – Процесс контролирует? Найдите его в гостинице!

Отыскать Лелика в гостинице удалось только на третий день, а до этого на звонки отвечал игривый девичий голос. Лелик был трезв и сумрачен.

– Ну что я могу сделать, Платон Михайлович? – осведомился он, дослушав Платона до конца. – Я же не виноват, что у них стандарт другой. Он у них уже сто лет другой. Откуда я знал? Они взяли человека, он ездит за пятьдесят километров. Я вообще тут обалдеваю. С восьми до десяти они пьют кофе. Не моги тронуть. Так что я прихожу к десяти, когда этот тип садится за компьютер. Полтора часа посидит – обед. Это у них святое. До полвторого обедают. Потом опять кофе пьют. Еще час поработают, и шабаш. Четыре часа – конец рабочего дня. В одну секунду пятого уже ни одного гада нет. Я ему намекнул, что хорошо бы вечерком посидеть, за два дня все и забацали бы.

Так он на меня посмотрел как на недоделанного. Откуда я знаю, когда закончим При таких темпах, Платон Михалыч, еще неделя как минимум. Платон Михалыч! Тут такое дело. Они мне говорят, что с завтрашнего дня я за гостиницу должен сам платить. А у меня... Понял... Понял... Спасибо, Платон Михалыч. Большое спасибо. Как зовут? Штойер? Большое спасибо.

Но когда Ронни Штойер, швейцарский партнер "Инфокара", появился в Арау, чтобы заплатить за гостиницу Лелика, ему сказали, что господин художник выехал и не сказал куда. Штойер тут же позвонил на фабрику. Ему сообщили: господин художник перебрался в Цюрих и появляется дважды в день, утром уже был, теперь ждем к вечеру. Ронни посмотрел на часы, плюнул и вернулся в Берн, оставив на фабрике свои телефоны,

Лелик прорезался через десять дней. Он позвонил в "Инфокар" из Шереметьево и заявил, что все готово, пробные оттиски он привез, но нет ни копейки, чтобы выбраться из аэропорта. За Леликом послали дежурную машину.

Юный художник выглядел довольно жалко. Он весь как-то передергивался, почесывался, был грязен и небрит. Левую щеку украшали три длинные параллельные царапины. Дышать Лелик старался в сторону.

– Интересно, как его пустили в самолет? – поинтересовался Лар-ри, когда Лелик, отдав оттиски и подарив Платону пятидесятиграммовую бутылочку водки из гостиничного минибара, отбыл домой.

Лелик вернулся в Москву как раз в то время, когда война с несговорчивым клерком из Центробанка была в самом разгаре. Платон плел многоходовые интриги, и смотреть оттиски было некогда и некому. Когда же клерка удалось отвести в сторону и Платону сообщили, что последняя виза получена, а документы понесли руководству на подпись, он развернул оттиски и ужаснулся.

Нет, портреты были в полном порядке. Но три заветные буквы – СНК– были написаны не тем шрифтом,

который заказывали, не шрифтом первых дней Советской власти, все еще вызывающим романтическую ностальгию, а отвратительными черными готическими буквами с заостренными засечками. Никто, кроме Платона, на такую мелочь не обратил бы и внимания, но для главы "Инфокара" она имела принципиальное значение.

– Так, – сказал Платон, отбушевав. – Витька! Ищи этого Дюрера. Полетишь с ним. Глаз не спускай. Даю три дня.

Доставленный посреди ночи Лелик объяснил, что нужной гарнитуры в компьютерной библиотеке шрифтов нет и никогда не было. По каковой причине три заветные буквы пришлось бы изготавливать на компьютере вручную – по точечкам. А это совершенно дикая работа, на которую в сверхтяжелых швейцарских условиях не хватило бы никакого времени. Посему он, Лелик, принял решение подобрать хоть сколько-нибудь похожий шрифт. И вообще, Лелик очень признателен и "Инфокару", и лично Платону Михайловичу за интересную работу и возможность побывать в прекрасной стране Швейцарии, но больше он туда не поедет. Ни за какие коврижки. Потому что от всей этой затеи он жутко пострадал. Во-первых, у него серьезные проблемы дома. Когда его первый раз притащили в "Инфокар" и сразу запрягли, Лелик как-то забыл, что у него в квартире осталась девушка. А уезжая, он квартиру машинально запер. В общем, квартиры, считайте, нет. То есть стены еще существуют, и входную дверь он почти починил, но жить там нельзя. Во-вторых, Лелик выпросил на работе неделю, а не было его больше месяца. И его уволили ко всем чертям, даже не заплатив того, что причиталось. Ну да это бог с ним. Дело в том, что сейчас Лелик уже устроился в новое агентство, v американцам, где ему платят втрое больше. И работает он там всего неделю. А что такое три дня по-инфокарски или, если угодно, по-швейцарски, он уже знает и рисковать новым местом никак не хочет. Есть еще третья причина. Лелик не стал о ней распространяться, но было, в общем, понятно, что у него возникла определенная медицинская проблема и он должен регулярно посещать лечебное учреждение.

– Ладно, – сказал Платон, терпеливо дослушав Лепика до конца. – Ты мне скажи, есть возможность за три дня поменять шрифт? Принципиально?

Лелик подумал и кивнул.

– На фабрике не получится. Там в четыре все опечатывают. Но в Цюрихе я познакомился с одним художником, у него дома стоит такой же компьютер. У него можно плотно сесть и все сделать. Ну не за три дня, но за четыре можно.

– Вот видишь, – обрадовался Платон, – значит, без тебя никак. Через час, после того как Платон трижды переговорил с новым начальством Лелика, сопротивление юного художника было сломлено. И на следующий день Сысоев и Лелик вылетели в Швейцарию.

– Вить, ты программирование не забыл еще? – спросил Платон, когда они прощались. – Нет? Возьми все под свой контроль. Ладно?

В самолете Лелик не пил, что-то напряженно обдумывал, а перед посадкой сказал Виктору:

– Знаешь, старик, тут есть одна идея. Только пообещай, что ты не начнешь суетиться и требовать, чтобы мы тут же вылетали обратно. Виктор настороженно посмотрел на Лелика.

– Мне вот только сейчас в голову пришла одна мысль, – начал объяснять Лелик, получив от Виктора необходимые заверения. – Берем готовый оттиск. Я рисую на бумаге нужный шрифт, потом мы это вводим в компьютер с помощью сканера и совмещаем. Так, вообще-то, не делается, но можно попробовать. Если получится, за день управимся. Тогда два дня имеем свободных. Ну как, договорились?

– А куда ж ты раньше смотрел? – спросил Виктор, оценив идею. Лелик пожал плечами.

– Со шрифтами так обычно не делают. Только с рисунками. Мне просто сейчас пришло в голову, что эти чертовы три буквы – тот же рисунок. Их редактировать не надо, менять не надо. Так что, закосим пару дней?

Виктор не стал соглашаться сразу, но про себя решил, что Лелик говорит дело, а отдохнуть денек-другой было бы невредно.

Приехав в Арау, они сразу же, не заезжая в гостиницу, рванули на фабрику. Лелика там встретили, как родного. Но не сильно любимого. Фабричные сразу же – с явной опаской – спросили: на какой срок прибыли дорогие гости и много ли предстоит работы. Услышав в ответ, что работы немного, нужно только скопировать дискеты и через два дня заново изготовить пробные оттиски, – вздохнули с явным облегчением. Лелик сделал копии на новеньком "макинтоше", потянул Виктора за рукав, и они отправились обратно в Цюрих.

В Цюрихе Сысоев никогда по-настоящему не бывал, разве что проездом. Все деловые контакты "Инфокара" сосредотачивались в Берне, Лозанне и Женеве. Виктор успел проголодаться и озирался по сторонам, отыскивая какой-нибудь ресторан. Но Лелик неумолимо тащил его куда-то параллельно железнодорожным путям.

– Пришли, – наконец вздохнул он с облегчением. Перед ними возвышались три четырехэтажных панельных дома с ржавыми потеками на фасадах. Земля вокруг домов была перерыта и усеяна кучами мусора. На ублюдочных балкончиках сушилось разноцветное белье. Стены домов украшали сделанные из аэрозольных баллончиков картины и надписи. Многие из них были на русском языке.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать