Жанр: Биографии и Мемуары » Иван Науменко » Сорок третий (страница 45)


Бухгалтеры, картотетчики рады стараться: разводят тары-бары, курят, со смаком обсуждают новости. После обеда, спрятав в шкаф бумаги, потихоньку смываются.

С Лагутой произошел неприятный случай, и он тоже на службе не показывается. С неделю назад ездил лесничий в Росицу посмотреть накошенные ему стожки сена и на болоте, недалеко от совхоза, напоролся на партизан. Машину партизаны изрешетили, шофера убили, а лесничий уцелел просто чудом. До вечера полз по коллектору, по грязи, тине, пока добрался до поселка, и теперь болеет.

Кончается месяц. Митя сидит в конторке, составляет кассовый отчет. Во второй половине дня в комнату заходит плечистый парень в немецком мундире. У него смуглое широковатое лицо, серые глаза, Митя сразу видит, что он не немец. На мундире нет нашивок с орлами.

- Старший лейтенант Михайлов, - называет себя парень. - Командир рабочей железнодорожной роты. Как мне оформить наряд на лес?

Об этой роте Митя знает. Ее солдаты живут вместе с немцами в двухэтажном станционном доме, но оружия не имеют. Их бросают на ремонт железной дороги после партизанских диверсий.

- Идите в лес, тогда не надо наряда, - глядя лейтенанту в глаза, говорит Митя.

Он сам не знает, почему отважился ответить так двусмысленно. Может, потому, что лицо у человека, который надел немецкий мундир, очень уж русское, открытое, приветливое. Трудно поверить, чтобы человек с таким лицом был предателем.

Лейтенант встрепенулся, но взгляд выдерживает.

- Я бы пошел, да не знаю дороги.

- Дорогу можно показать.

Даже странно немного. Без проверки, пароля, без долгих расспросов лейтенант и Митя понимают друг друга.

Лейтенант садится, рассказывает о себе. Он из Ленинграда, прошлым летом под Воронежем попал в плен. В лагере, в Чернигове, чуть не умер с голоду, поэтому согласился поступить в рабочую команду. Зимой их одели вот в эти мундиры. Может, кончится тем, что дадут винтовки...

- Вырваться не пробовали?

- Была одна девушка. В Гомеле. Обещала помочь. Но немцы схватили...

Митя с минуту думает.

- Без девушки не могли?

- Кто меня в такой шкуре примет? - Лейтенант тычет рукой в грудь. Чем докажу, что в своих не стрелял?

- Примут. Вы один или еще есть?

Губы у лейтенанта дрожат, на глазах слезы.

- Дорогой товарищ! Помогите... Мы не изменники. Вся рота пойдет. Восемьдесят человек. Нам бы только одно слово. Что нас возьмут.

У Мити есть пачка листовок, адресованных полицаям. Но давать их лейтенанту не хочется.

За час обо всем договариваются. На сборы Михайлов просит месяц. Митя советует действовать осторожно, солдат агитировать поодиночке, фамилий не называть.

Еще вчера Митя ничего не знал о лейтенанте Михайлове, а сегодня они единомышленники, связаны тайной, раскрыть которую - значит погибнуть одному и другому.

Военное, оккупационное время с его высоким, щемяще-отчаянным настроением самоотверженности нельзя понять, если подходить к нему с обычными мирными мерками. Без справок, свидетельств находил тогда человек дорогу к сердцу другого человека. Угроза, нависшая над целым народом, вызывает в душах людей могучие силы единения, сметает барьер подозрительности, недоверия, и, видимо, в этом секрет атмосферы того неповторимого времени.

Про Аксамита ходят странные слухи. Будто выгнал его из кабинета Крамер, кричал на него, топал ногами. Что надо шпику от бургомистра? Какие новые закручивает петли?..

По вечерам хлопцы собираются у Веры. Сидят под яблонями в саду, разговаривают, хохочут. Плоткин играет на мандолине, Примак - на гитаре. Мягкие плавные звуки плывут со двора, сливаются с голосами, шорохами вечерней улицы. На эти вечеринки Сюзанна не приходит, и Мите грустно. Обида на нее постепенно растаяла, он снова хочет увидеться, поговорить с девушкой. Сюзанны в местечке нет. Будто прилипла к своим Сиволобам, хотя занятия в школе давно кончились.

Из Вериного сада компания направляется в кино. Шутки, взрывы смеха не прекращаются и на улице, и каждый, кто встречает веселую компанию, вправе подумать о беззаботной молодости, о том, что она своевременно отдает дань радости, утехам своей поры.

Немецкие кинофильмы, которые раз или два в неделю показывают в клубе, как и раньше, рисуют надуманную, ненастоящую жизнь. Какие-то люди катаются на лыжах с гор, ночуют в заброшенной хибарке, охотятся за оленем. Среди мужчин - одна женщина, она сломала ногу, мужчины по очереди несут ее на руках, и каждый говорит о своей любви к ней...

Из Громов Микола приносит магнитную мину, сероватый, величиной с куриное яйцо, термитный шарик, и в бутылке керосина несколько мелких фосфорных шариков. Однако первоочередное задание - иное. Партизаны хотят знать расположение хлевов, кошар, построек в бывшем совхозе Росица.

Карту сделает Шкирман, он бывает в Росице по службе. С остальным можно повременить.

III

В последние дни Митю охватывает смутная тревога. Откуда она, в чем причина? Год назад в эту пору его выпустили из тюрьмы. Могли не выпустить. Сколько всего произошло за этот год!..

Ночует Митя в хлеву, на сене. Сквозь дыру в крыше видит одинокую звезду, которая мерцает, переливается далеким, таинственным светом. Под какой звездой он родился?.. Видимо, во все времена люди тревожились за свою судьбу, потому и гадали по звездам.

Ночью местечко спит. Изредка слышны выстрелы то в одном конце, то в другом. Полицаи нервничают и, наверное, таким способом напоминают, что стоят на страже.

Тяжело дышит корова, сонно перекликаются на шесте куры. Сено пахнет привядшей травой, и запах этот такой сильный, что дурманит голову.

Вечером, возвращаясь со службы, Митя забежал к Андреюку. Тот поставил на стол графин с самогонкой. Может, потому, что на душе неспокойно, Митя пил, сколько наливали. Спит теперь непробудным сном.

Под утро Митя чувствует: кто-то тормошит его. Митя раскрывает глаза, слышит голос Шарамета.

- Беда, - шепчет Василь. - Гримака арестовали, нашли бумажку. Там написано, чтоб установил связь с тобой. Мне Гвозд сказал.

Хмель как рукой снимает. Лихорадочно бьется мысль. С Гримаком Митю ничто не связывает, опасности с этой стороны нет. Раза два был у бухгалтера финотдела, вели общие разговоры. Почему Гвозд сказал Шарамету?.. Может, потому, что доводится какой-то родней по жене. Какая записка, кто написал? Мазуренка пользуется кличкой. Мог сам Гвозд подкинуть. Провокация!.. Но арестуют все равно...

- Что думаешь делать? - обеспокоенно спрашивает Василь.

В хлев тем временем заходит мать.

- Надо уходить в партизаны, мама. Сейчас же, пока не рассвело...

Мать плачет.

- Куда я с детьми? Схватят, пока дойдем. Иди один. Пусть нас тут стреляют...

Нет, уходить одному нельзя. Могут прицепиться к Лобику, Миколе. Немцы только того и ждут. С Михайловым договоренность. Искрой в сознании мелькнула догадка: если не провокация, тогда один Адамчук мог написать фамилии. Гад! Вместе с Гримаком был в лесу, выдавал склады, теперь за шкуру дрожит.

- Не волнуйтесь, - говорит Митя, выпроваживая мать из хлева. - Идите спать.

Из застрешья, из тайника Митя достает пачки листовок, подготовленные для полицаев, делит на две части. Большую отдает Шарамету.

- Раскидаешь в полиции. Натыкай где только можно. Напишем еще специальные записки Гвозду и начальнику полиции. Я тебе их утром отдам.

План у Мити такой. Немцы хватятся, когда кто-нибудь из полицаев принесет им листовку. Записки, адресованные Гвозду и Зыскевичу-Будиловскому, надо просто подкинуть немцам. Почерк Адамчука подделает Сергей. Образец есть - Адамчуково послание, которое Митя так и не передал старому Поперечке.

Расчет простой. Если Адамчук посылает записку Гвозду, то шпик не так чист. Ведет шашни с партизанами, служит и вашим и нашим. Его донос на Митю можно воспринять как поклеп. Может, и Гримаку Митя поможет?

Митя бежит к Сергею. Еще очень рано, только начинает светать. Сергей трет сонные глаза, вначале ничего не понимает.

- Подделай почерк, как в этой бумаге, - объясняет Митя. - Только точно, чтоб не подкопались. Напиши Гвозду и Зыскевичу по нескольку теплых слов. Мол, знаем о вас, благодарим за помощь...

С Гримаком случилось вот что.

У Гопалы, кожевника, который выделывает шкуры, была свадьба - выдавал замуж дочку. Гопала - человек здесь новый, живет на окраинной улице, за которой до самого леса поле. Кроме родни, соседей Гопала пригласил в хату нужных людей - бухгалтера Гримака, который работает в финотделе, контролируя доходы ремесленников, и Гвозда - он, по существу, компаньон, забирает у Гопалы товар, из которого тесть шьет сапоги. Полицай Базыль Круглый, по прозвищу Лататай, притащился сам. Не пропустит ни одной гулянки.

Застолье богатое. Столы ломятся от обильного угощения.

У Гримака приподнятое настроение.

Недели две назад сотский из Кавенек зашел в управу, на ухо шепнул Гримаку, что его хочет видеть нужный человек. Сев на велосипед - в Кавеньках порядком наросло недоимок, - бухгалтер финотдела съездил в деревню и там, в кустарнике, за огородом сотского, встретился с Адамчуком.

Адамчук требовал: надо убить Крамера. Гримак ничего не обещал. Он понимал, почему дорожный мастер жаждет крови: боится свидетеля. Крамер знает, что именно Адамчук выдал место нахождения партизанских складов, назвал тех, кто был в отряде. У самого Гримака руки чистые: тогда, в сорок первом, из леса он пришел последним.

Гримак решил уйти в лес. Лучше самому взять винтовку, чем быть сообщником Адамчука. Дома Гримак припрятал самые ценные вещи, предупредил жену. Детей нет, нет больше смысла прятаться в норе, а тряпье наживут.

За столом у Гопалы Гримак оказался рядом с Гвоздом. Бухгалтер пьет часто, не дает передышки и соседу.

По натуре Гримак человек добрый, немного беззаботный, а если подвыпьет, то еще более общителен с людьми.

- Слушай, Левон, - говорит он, обняв раскрасневшегося Гвозда за плечи. - Не пора ли нам с тобой подумать о спасении души?

- Ты о чем говоришь?

- Про лес говорю. Из немецкого наступления вышел пшик. Наши придут, спросят, что делал?

Гвозд побледнел. Стукнув кулаком по столу, он закричал на всю хату:

- Люди, он зовет меня к бандитам! Он сам партизан, люди!

Такого оборота Гримак не ожидал. Нервы его сдали. В одно мгновение он перевернул стол, бросился за дверь.

Гримак, очевидно, убежал бы, так как уже почти достиг полоски ржи за околицей, если б не ринулся вдогонку дюжий как конь полицейский Лататай. Догнал, заломил за спину руки.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать