Жанр: Русская Классика » Алексей Никитин » Окно на базар (страница 1)


Никитин Алексей

Окно на базар

Алексей НИКИТИН

Окно на базар

Повесть

Окно нашей конторы выходит на базар. Окно большое, почти во всю стену. Стекла в нем не мыты уже четыре года, а может, и все пять. Я не считал. Месяцами мы привычно глядим в окно, чтобы узнать, пошел ли снег и не закончился ли наконец дождь. Базара мы не замечаем. Только весной, в мае, когда утомительный холод зимы готов смениться столь же утомительной духотой городского лета, мы распахиваем одну из широких оконных створок. Тогда вместе с шумом машин, вместе с гарью, вместе с редкими порывами свежего воздуха - все-таки пятый этаж - базар вливается в нашу контору. Стоя у раскрытого, а кажется - наконец вымытого, - окна, я смотрю вниз, вспоминая, что жизнь - это и есть яркая, бестолковая суета. Неожиданно яркая и восхитительно бестолковая. Десять лет, год за годом, с приходом тепла я стою у раскрытого окна, гляжу на базар и думаю ровно одно и то же.

Базар не сильно изменился за эти десять лет. Старых узбеков, торговавших изюмом и арахисом, сменили другие старые узбеки. Плохо выбритых азербайджанцев, приглядывавших за тем, как продаются их укроп и кинза, сменили... Азербайджанцев, может быть, никто и не менял, но они наконец побрились. Думаю, базар начался с них и закончится ими же. То есть базар без них закончится.

Поэт Гайдебуров любит смотреть на базар из нашей конторы. Прежде любил. В последнее время он появляется у меня не часто, а раньше его характерный стук по ручке двери раздавался едва не каждую неделю. В одно из первых появлений здесь он долго стоял у окна, курил, и ветер заносил дым и пепел от его сигареты в комнату. Потом Гайдебуров решительно выбросил окурок и обернулся к нам, чтобы громко и торжественно продекламировать:

Здесь бабы толсты, словно кадки,

Их шаль невиданной красы,

И огурцы, как великаны,

Прилежно плавают в воде.

Гайдебуров хотел показать нам, что не только сам пишет замечательные стихи, но интересуется стихами других хороших поэтов, вот, например, Заболоцкого, и может очень к месту их прочитать, чтобы показать не только масштабы своих знаний, но и наблюдательность, без которой настоящему поэту в литературе делать нечего.

Но Гайдебурова тогда каждый понял по-своему и не совсем так, как он хотел. Лидия Ивановна, наш бухгалтер, разобрала только первую строчку, в которой бабы - толсты и гадки. Она приняла на свой счет, смертельно обиделась, однако, как человек хорошо воспитанный, виду не подала. С того дня Лидия Ивановна затаила обиду на Гайдебурова, но он так никогда об этом и не узнал.

Митька Хвощинский, мой напарник, компаньон и заместитель, просто вежливо промолчал, поскольку стихами интересовался мало и Гайдебурова видел всего второй, а может, и первый раз в жизни.

Я же был знаком с Гайдебуровым давно и знал, что реакция слушателя, конечно, интересует Гайдебурова, но куда меньше, чем сама возможность говорить, рассказывать, излагать что-то многословно и подолгу, возвращаясь к тому, о чем он уже говорил прежде. Он получал от этого удовольствие. Может быть, многословием Гайдебуров надеялся компенсировать свою нерядовую скупость. Я и сейчас не могу сказать, хорошим ли он был поэтом, возможно, неплохим, но если бы мне поручили оформить герб Гайдебурова, то я сделал бы его девизом и выгравировал по серебряному полю: "Общительность и Скупость". Огромными золотыми буквами с роскошными завитушками. А вокруг - перья, перья, перья... И больше на его гербе я не стал бы ничего помещать.

Гайдебуров наше молчание понял так, что его эрудицию оценили, и потянулся к столу за Митькиными сигаретами. Был Гайдебуров в те времена беден, а если отбросить вежливость и сказать всю правду, то Гайдебуров загибался в нищете. Он был поэтом, которого когда-то знали в местных литературных кругах, а больше нигде не знали, и стихов его никто не читал, потому что книжек у Гайдебурова не было ни одной. В начале восьмидесятых он несколько лет ездил в Москву и там ходил в учениках у поэта Решетникова. Своим ученикам Решетников помогал издавать книжки. И Гайдебурову он помог. Рукопись уже взяли в издательство и поставили в план. Ее даже набрали, чтобы отпечатать способом высокой печати. Но тут что-то случилось в международной политике, не то наши ПВО, поддавшись на вражескую провокацию, сбили кого-то, кого сбивать не надо было, не то наших дипломатов откуда-то выслали. Короче говоря, в очередной раз что-то подожгли поджигатели, и холодная война полыхнула с новой силой. Советским правительством были приняты ответные адекватные меры, и книжку Гайдебурова вычеркнули из плана, а набор рассыпали.

Гайдебуров расстроился, но не сильно. В Москву он ездить перестал, зато теперь ему было что рассказать тем, кто интересовался его книжкой. У многих поэтов есть книги, у некоторых даже не одна, но не всякий может рассказать о себе такую историю. И Гайдебуров рассказывал. Он рассказывал ее шесть лет. Потом восьмидесятые закончились и истории вроде гайдебуровской уже никого не интересовали. Как и стихи.

Все эти годы он исправно ходил на службу. Числился Гайдебуров в обсерватории, но к астрономии отношение имел косвенное. При обсерватории существовала небольшая типография. В этой типографии и трудился Гайдебуров, удовлетворяя потребности кандидатов наук и астрономических аспирантов в сборниках статей и

персональных препринтах.

Заметив наконец, что его московскую историю знакомые слушают уже без прежнего интереса, Гайдебуров отпечатал в родной типографии книгу своих стихов тиражом в две сотни экземпляров. На титульном листе, чуть ниже заглавия, крупным шрифтом сообщалось, что читатель держит в руках второе издание редкой книги, весь тираж первого издания был уничтожен в годы застоя. Гайдебуров рассчитывал, что посвященный в такие подробности читатель немедленно станет покупателем - свои книги Гайдебуров никогда и никому не дарил. Он их продавал. Знакомые, вроде меня, жалея Гайдебурова, покупали его книжку, а незнакомые не покупали. И хотя обошлась она ему недорого - Гайдебуров заплатил только за бумагу, да и то по какой-то очень остаточной стоимости, а всю остальную работу сделал сам, - кажется, он так ничего на своем творчестве и не заработал.

Гайдебуровская обсерватория между тем тихо умирала. Работа со звездами обычно требует больших расходов (уж очень далеки они от народа), а прибыль приносит только в шоу-бизнесе. У обсерватории едва хватало средств на зарплату директору и его заместителям. Может быть, перепадало что-то и начальникам отделов, но Гайдебуров не был начальником отдела, и деньги до него не доходили. В общем, все оборачивалось плохо. Гайдебурову надо было кормить хоть и небольшую, но семью. У него рос сын школьник, и была жена, не то Ира, не то Инна. Она работала на скромной должности в каком-то министерстве. Я не помню ни ее должности, ни названия министерства, да и саму ее видел всего раз, как-то мельком и запомнил плохо. Родом она была, кажется, с Западной Украины.

Решив расстаться с обсерваторией, Гайдебуров появился у меня. Он немного понимал в полиграфии и хотел издавать в Киеве дайджест толстых московских журналов. К тому времени на Украине их уже нельзя было купить. В Москве у него оставалось немало знакомых, один из которых стал главным редактором, а двое других - замами главных в тех самых журналах, с которыми он собирался работать. Но у Гайдебурова не было денег на поездку в Москву. И на все остальное. За деньгами и за всем остальным он приехал ко мне.

Дела мои в то время шли куда лучше нынешнего, и хотя судьбы русской словесности в Киеве заботили меня мало, оказать серьезного сопротивления Гайдебурову я не смог. Уж очень утомительно было его слушать. Я отправил Гайдебурова в московскую командировку от своей конторы, пообещав, что отдам ему одно из своих бездействующих предприятий, если у него все сладится. Денег я ему не обещал.

Помню, что съездил он удачно: с кем хотел - повстречался, о чем хотел - договорился. Он даже привез проект какого-то договора и взялся считать предстоящие расходы на издание журнала, но тут случилось совершенно незначительное событие, которое к литературе и издательским делам никакого отношения не имело.

Министерство, в котором трудилась жена Гайдебурова, слегка реорганизовали, и часть сотрудников перевели в Фонд госимущества. И жену Гайдебурова, не то Иру, не то Инну, перевели туда на новую, но такую же незначительную должность. Ей поручили принимать у предприятий документы на приватизацию. Она должна была посмотреть по списку, все ли документы есть, правильно ли они оформлены, после чего принять их у представителя предприятия по описи и на сопроводиловке поставить входящий номер.

Приватизация на Украине в то время только начиналась. Закон уже приняли, и президент его подписал. Но как выполнять этот закон, с чего начинать, толком не объяснили. То есть, некоторые люди в Фонде госимущества знали, с чего и как начинать, но делиться своими знаниями с кем попало не спешили. А начинать нужно было правильно, потому что неправильное начало вредно, опасно и стоит денег - тем больших, чем позже обнаружится неправильность. С чего начинать, известно было и жене Гайдебурова. Она точно знала, что начинать нужно с верно оформленных документов. И как их верно оформить, она тоже знала.

При этом Инна, пусть будет Инна, мне так больше нравится, оказалась человеком вполне покладистым и не вредным. Она внимательно просматривала принесенные справки и выписки, находила в них ошибки, отмечала эти ошибки, объясняла, как их исправить, и возвращала документы. Так повторялось по нескольку раз, и за первый месяц работы Инны в Фонде ни одно предприятие не смогло сдать документы на приватизацию. Это было нехорошо и неправильно, и начальник Инны, хоть и понимал, что она не виновата, завидев ее, хмурил брови и недовольно шевелил усами.

Инна нашла решение быстро. Недели две, вечер за вечером, она объясняла Гайдебурову, как должны быть оформлены документы на приватизацию. Она рассказала ему все подробно, ответила на его вопросы, а потом приняла маленький экзамен. Гайдебуров экзамен сдал, и со второй недели второго месяца Инна перестала исправлять ошибки в документах. Пролистав бумаги, на небольшом аккуратном кусочке картона она молча писала номер телефона, следом - фамилию мужа и отправляла посетителя к нему.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать