Жанр: Русская Классика » Алексей Никитин » Окно на базар (страница 10)


Поговорив с Махмудом, я мог вернуться и помочь Вадику воевать с местными транспортными службами. Но не стал этого делать. С Вадиком неплохо было пить водку - веселый парень, общительный и веселый. Но работать с ним мне не понравилось.

Когда товар был перегружен в машины, Махмуд отвез нас в гостиницу. И пообещал утром забрать.

- Мы привезли деньги, - напомнил я Махмуду.

- Ай, ладно, - отмахнулся он. И скорчил такую физиономию, словно я допустил бестактность. - С этим завтра разберемся. Накладные дай!

Вадик отдал ему накладные, и Махмуд уехал.

Мы прождали его все утро следующего дня. Появился он только к обеду.

- Ну как там, все нормально? - спросил я Махмуда.

- Ай, не знаю, - пожал он плечами и ласково улыбнулся. - Другие дела решал. Сейчас поедем, покушаем. А потом будем работать.

Он вывез нас за город, к мутному потоку, должно быть, горной речке. Я никогда прежде не видел горных рек, но приблизительно так их себе и представлял: по камням с шумом и необыкновенной скоростью неслась вода. Это была очень холодная и на вид довольно грязная вода. Махмуд выгрузил из машины обед: арбузы, лепешки, мясо, зелень. И предложил искупаться.

По сути, это была неплохая мысль. Испепеляющий зной пустыни, на южной границе которой зачем-то построили город, только так и можно было переносить. Но уж больно странный способ купания практиковали в здешних местах. На мой, разумеется, взгляд. Я, к примеру, люблю плавать. Обычно я плаваю на спине. В детстве мне больше нравилось нырять, а сейчас я люблю плавать на спине. Не спеша. И когда я плыву на спине, я вижу себя большим старым пароходом. Где-то на Миссисипи. Я шлепаю руками, как пароход колесами, по воде. И медленно плыву, рассекая тихую неподвижную воду.

Махмуд, видно, тоже любил плавать на спине. Раздевшись, он вышел на середину потока и, прокричав что-то отчаянно громкое, рухнул в воду. Он лежал, раскинув руки, упираясь ногами в камни, и время от времени пронзительно кричал. Ледяная вода мутными волнами стремительно накатывала на его огромный живот.

Я вошел в реку и нашел место поглубже. Вода доставала до колен.

- Тоже хочешь попробовать? - с берега спросил меня Вадик.

- Не с моими жировыми прослойками, - ответил ему я, умылся и вернулся на берег. - Лучше бы у них в гостинице была вода.

Потом мы поели и поехали к Махмуду на базу. По дороге он много смеялся, рассказывал местные анекдоты, то и дело хвалил Туркменбаши и снова смеялся. Он вел себя не так, как в Киеве, - дома он был свободнее и проще. Чистая, дружелюбная улыбка приятно смягчала жесткость татаромонгольских скул.

Наконец через невысокие, давно не крашенные ворота мы въехали на территорию базы. По обе стороны узкого проезда потянулись длинные ангары, старые здания складов с обрушенными крышами и завалившимися стенами, кучи ржавого и нового металла, штабеля бревен и досок, свалки мусора. Мы долго петляли между этими препятствиями природного и искусственного происхождения, пока не остановились у небольшого одноэтажного строения. Больше всего оно напоминало сторожку железнодорожного смотрителя. Это и был центральный офис "Туркменэлектронторга".

Махмуд провел нас в свой кабинет, усадил в кресла, велел принести чаю и сел напротив.

- Ну, что вы мне привезли? Теперь давайте посмотрим.

Он вынул из ящика стола накладные, которые Вадик отдал ему накануне вечером, и стал их внимательно разглядывать. Чем дольше Махмуд разглядывал накладные, тем быстрее исчезала искренняя и дружелюбная улыбка с его широкого лица, тем ниже опускались уголки его губ, тем резче становился взгляд. Всего за минуту с небольшим веселый и добродушный восточный человек превратился в воина Чингисхана, безжалостного и беспощадного. Гримаса гнева и ярости кривила его губы.

- Что вы мне привезли?! - тихо спросил он нас еще раз и отшвырнул накладную. - Почему такие цены? Я не возьму ваши телефоны-шмулефоны по этим ценам.

- Мы привязали цены к доллару. Мы же говорили... Инфляция... - начал объяснять ему я, хоть он и без того все отлично знал.

- Ай, ладно, - отмахнулся Махмуд. - Инфляция-шмуфляция. Мы договорились о цене. Вот, у меня все есть. - Он помахал нашим прайс-листом трехмесячной давности. - Тут одно, а в накладных другое. Я не знаю, что сказать шефу. Сейчас сами пойдете с ним говорить. Готовьтесь везти товар назад. Ясно? Деньги где?

Я передал ему деньги.

- Сколько тут?

- Четырнадцать.

- А-а, - скривившись, протянул он и небрежно бросил деньги в сейф. Пойду к шефу. Ждите здесь.

Он вышел, оглушительно хлопнув дверью.

- Слушай, мы же говорили ему, что цену в карбованцах пришлось поднять. А теперь он будто первый раз слышит.

- Кто ему это говорил? - спросил Вадик.

- Да лично я. И в Киеве, и по телефону.

- Вот лично ты и разбирайся. Напоминай ему, объясняй. Обещай еще денег. Назад мы ничего не повезем.

- Понятно, что не повезем.

Мы много раз встречались с Махмудом в Киеве за те месяцы, что готовилась эта поставка. Я видел его в разных настроениях и состояниях души. Он представал и льстивым просителем, и надменным хозяином, добродушным, простоватым восточным человеком и хитрым торгашом. Но здесь ничего подобного я не ожидал увидеть.

Через несколько минут он вернулся. И вновь излучал безграничное добродушие и сердечную приязнь.

- Я все уладил. Шеф ждет вас. Будем говорить о новой поставке. Пошли.

Вадик вышел первым. Меня Махмуд чуть задержал в

кабинете.

- Если спросит, - тихо сказал он мне, - скажешь, что привез десять. Понял?

Я понял.

Потом был пустой разговор с директором "Туркменэлектронторга", шефом Махмуда. Нас просто знакомили. Махмуд расхваливал наши деловые качества, рассказывал, как быстро прошла первая поставка, что вторая партия уже почти готова и пройдет еще быстрее. Директор лениво слушал, насмешливо кривил губу и смотрел в окно. Для него мы были людьми Махмуда. Он нас не знал и говорить с нами не собирался. Он только слушал и смотрел в окно.

Аудиенцию прервали телефонный звонок и разговор по-туркменски.

- Замминистра едет, - положив трубку, объяснил нам директор. - Будет инспектировать базу. Покажете ему.

Я хоть и не понял, что мы можем показать на незнакомой базе, но на всякий случай кивнул.

Замминистра появился минут через двадцать. Белый "Вольво" резко затормозил у входа, и двор тут же заволокло желтоватой пылью. Из пылевой завесы медленно и торжественно выплыл молодой мужчина в дорогом светлом костюме. За ним мелкой суетливой походкой семенили директор и еще два незнакомых нам человека.

- За ними идите, - подтолкнул нас Махмуд.

Замминистра инспектировал не всю базу, а только то, что накануне привезли мы с Вадиком. Все наши коробки к этому времени были рассортированы и аккуратно разложены по полкам. Я не мог представить, что всего полчаса назад кто-то собирался отправлять их назад в Киев. Да и собирался ли?

- ... еще телевизор новый, "Сони", "Панасоник"...

Мимо телевизоров замминистра в светлом костюме прошел не задерживаясь.

- ... видеомагнитофон, двойка, видеокамера...

Не заинтересовали.

- ... радиотелефон "Панасоник", новый модель...

Замминистра остановился. Тут же из-за спины у него выскочил кладовщик, снял с полки коробку с телефоном и передал человеку из свиты. Тот протянул коробку директору, директор отдал ее мне.

- Проверь, чтоб работало.

- Работает, работает, - засмеялся я.

- Проверь, - глухо сказал директор и побежал догонять замминистра.

- Включи его, - отдал я телефон Вадику. - Пусть успокоятся.

Инспекционная поездка длилась недолго. Вскоре "Вольво" с радиотелефоном, стационарным музыкальным центром в багажнике и замминистра на заднем сиденье отбыл.

- Хорошо, - сказал директор и ушел к себе в кабинет.

- Сейчас едем в гостиницу... - Махмуд похлопал меня по плечу и ушел следом за директором.

Ожидая его, мы устроились на пустых деревянных бочках в тени акации.

- Вадик, мы щенки, - сказал я, разглядывая засыпанный пылью асфальт двора и нелепое одноэтажное строение "Туркменэлектронторга". - Только сегодня он дал понять нам это два раза. Они торгуют тысячелетия, у них это в крови. А мы? Куда мы влезли? Со своим незаконченным высшим техническим. А?

Эту мысль я жевал всю обратную дорогу до Киева. А дорога вышла нерядовая. Самолет в тот вечер был только на Москву. Киевского рейса ждать пришлось бы двое суток. Без воды в гостиничном номере. Я к этому готов не был. Вадик тоже. И мы улетели в Москву. Приземлились поздним вечером в Домодедове. Пока доехали до Киевского вокзала, пока то, пока се железнодорожных билетов на ночные поезда не осталось. Даже вокзальные перекупщики продали все свои запасы. С Киевского вокзала мы уехали во Внуково, рассчитывая улететь домой утренним самолетом. Но оказалось, что денег у нас остается в обрез. Ровно на билеты. А могло и не хватить. Примерно в четыре часа утра, потеряв терпение, мы сговорились за пятьсот долларов с внуковским таксистом и на старой разболтанной "Волге" уехали домой. В Киеве были к обеду.

Две дыни из Ашхабада я тогда все-таки привез. Больше не поместилось в сумке. Их купил нам Махмуд перед самым вылетом. Одну я отдал Вадику, как соучастнику, вторую подарил Кузьмину.

Это было суматошное и совершенно безумное время. Работы было много и очень много было суеты. Отправив первую партию, мы тут же взялись готовить вторую. Махмуд звонил из Ашхабада и торопил нас... Не стоило спешить. Нам не стоило спешить. Надо было оглядеться и оценить ситуацию, потому что она менялась. С каждым днем она становилась... наверное, хуже. Во всяком случае - другой. Теперь мне кажется, что хуже. Но тогда еще можно было что-то изменить.

Нас начали давить с двух сторон. С одной - любимое государство. Оно не могло смотреть спокойно, как люди зарабатывают деньги, не воруя. Первую поставку оно пропустило, но уже вторую обложило пошлинами и платными разрешениями. Когда мы отправляли третью партию, выяснилось, что нам установили верхний предел цен по каждому виду товаров. Не нижний - верхний! А откуда брать десять процентов Махмуду и его директору? А местным кровососам? Нас выдавливали. Не только нас - всех. И выдавили. Через полгода поставками товаров в оплату за туркменский газ на украинском рынке занималась только одна структура - корпорация "Республика". Туркмены рыдали и плакали - монополист поднял цены и отказался делиться. Вожделенные десять процентов исчезли, как последние слова охотничьей байки у догорающего ночного костра.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать