Жанр: Русская Классика » Алексей Никитин » Окно на базар (страница 4)


Уж больно быстро она сказала свое "алло". Наверное, зря я вот это...

- Что? Дима нашелся? - спросила она меня с ходу, не здороваясь.

...точно, зря. Лучше бы я окно в конторе помыл, что ли. Давно ведь пора окно помыть. Через него уже солнечное затмение можно наблюдать. Без вреда для глаз.

- Лена, да я уверен, что он и не терялся. Барнаул, это же представляете, какая глушь? А у него дел полно. Бывает, не то что до телефона не добежать, а даже... Что?

Она молчала, и я отлично слышал, что она молчит. Но надо же было как-то прекращать нести эту околесицу.

- Я к нему поеду.

- А куда именно - к нему? Он оставил адрес?

- Я в милицию позвоню.

Опять "в милицию". Вот втемяшилось... Люди, которые с милицией дела никогда не имели, почему-то думают, что достаточно звонка и их проблемы пусть не сразу, но разрешатся. Ага! Надо обязательно один раз связаться с милицией, чтобы узнать, что такое настоящие проблемы.

- Правильно, - решительно согласился я с Леной. - Если мы сами на него выйти не сможем, то подключим милицию. Трудность в том, что этот барнаульский проект был только его. Я почти не знаю людей, с которыми Митька договаривался. У меня есть всего два телефона, но сейчас в Барнауле ночь. Давайте позвоним завтра. Вместе. Приходите утром в контору. Часов в десять. Договорились?

Мы договорились.

Странная женщина. С прежней его женой Лерой было куда проще. Вот она бы точно в милицию звонить не стала. И суетиться не стала бы раньше времени. Я знал ее почти столько же, сколько и самого Митьку. С ним-то я еще в школе вместе учился. Два последних года.

Отчетливо и ясно я помню синее сентябрьское утро. Урок физкультуры. Играем в баскетбол. Мой вечный баскетбольный соперник Андрей Дуров только что отдал сильный, но неточный пас куда-то под наше кольцо. И не свободному Потехину - этого я ему не позволил, а в борьбу, в самую толчею, где наших больше, а значит, нелепая атака его команды вот сейчас должна закончиться, так и не развернувшись. Я в этом уверен, потому перестаю прикрывать Дурова; ожидая паса от кого-то из своих, я разворачиваюсь и вижу, как над головами столпившихся под щитом, над их поднятыми руками легко и невозможно высоко взлетает навстречу мячу новенький, всего день как перешедший в наш класс. Плавным и ласковым движением он переправляет мяч в корзину. Мяч медленно, но с силой, не касаясь металлического кольца, втискивается в сетку, словно круглая дыня в тугую авоську, и замирает в ней на долгое мгновение. Потом, как ему и велено Ньютоном, мяч падает на землю, отскакивает куда-то в кусты, его ловят, а мне мерещится, что Митька все еще висит в прыжке над растрескавшимся асфальтом баскетбольной площадки. Вот таким я увидел его в первый раз. Ничего особенного в нем не было, но эта легкость, она и потом проявлялась иногда в движениях, в улыбке... А может быть, мне это казалось.

Лера появилась уже в университете. Она училась в параллельной группе. Это значило общие с нами лекции и общие конспекты этих лекций, общие поездки в колхозы и на первом курсе, и на втором, и на... Нет, после второго нас забрали в армию. Служили мы уже порознь, и каждый по-своему. Лешка Потехин - в Киеве при военной академии на площади Урицкого (тогда она была Брежнева, а сейчас Соломенская). Домой, на дембель, он ехал на трамвайчике, пятом номере. Я служил в Питере. Митька - где-то на границе с Монголией. Забайкальский военный округ, если я ничего не путаю. Лера, помнится, ездила к нему в этот округ. А может, только собиралась.

Давно все это было. Я уже забываю подробности, но помню точно, что они поженились сразу, как только Митька вернулся домой. Тогда у нас многие женились - наши девочки, как вдруг оказалось, умели ждать. Другое дело, что и разводы года через полтора пошли аккуратно, один за другим. Но это было потом.

После свадьбы Лера доучилась, ей всего год оставался, а Митька из университета ушел. Он перевелся сперва в Политехнический институт, потом в Инженерно-строительный. Мы не виделись долго. Не мог я тогда даже подумать, что пять лет спустя мне с Кузьминым предстоит вытаскивать Митьку из багажника бандитского "Мерседеса". Это картинка уже из другой жизни: ночь, задний двор кабака, залитый жидким желтым электрическим светом, мелкий дождь, ранняя осень...

Так что и у Митьки все началось с Кузьмина. Но у меня - раньше.

В палате Центра радиационной медицины лежали двое: один молодой и весело небритый, другой - седой старик с профилем, годным хоть на медаль, хоть на монету, хоть в президиум юбилейного заседания райкома партии. Когда я открыл дверь, они спорили - не могли договориться, кто из них командовал авиацией в Чернобыле. "Отличные психи, - подумал я тогда. - Первоклассные".

- Здравствуйте, доктор, - сказал мне молодой и небритый. - Чем порадуете?

Старый на меня не посмотрел.

Я объяснил им, что мне нужны кролики для опытов. И рассказал про томографы, энцефалографы и слабую совместимость отечественной медтехники со счетными устройствами компании "International Business Machines". Молодой пойти в кролики согласился. Было видно, что от скуки больничной жизни он и в мыши готов был записаться. Старый молча уткнулся в подушку и разговаривать со мной не захотел. На вешалке возле его кровати висел защитного цвета пиджак с двумя генеральскими звездами. Молодой

чуть позже представился сам: генерал Кузьмин. И хотя выше младшего сержанта в официальной армейской иерархии Кузьмин никогда не поднимался, он не соврал. Некоторые люди его действительно так называли.

Уже тогда он был серьезно болен, но внешне его болезнь еще не проявлялась. Да и я не был врачом, хоть и носил белый халат. Далеко не все люди в белых халатах настоящие врачи. Мне требовалась картинка мозга для тестирования оборудования, и только. Так получилось, что Женя Кузьмин согласился мне помочь. Я же говорю, ему и самому это было интересно. Даже с колпаком на голове во время тестирования он норовил посмотреть на экран монитора (что было невозможно) и что-то мне посоветовать. Когда-то он окончил медучилище.

Во все дела Кузьмин лез со своим мнением. В Чернобыле его не очень-то ждали, но он поехал туда и сам нашел себе работу. Оттеснив между делом очень секретный подмосковный институт. Потом, как водится, ему это вспомнили...

Он был из тех, кто в шестнадцать командует полком, а в двадцать пять либо становится диктатором, либо гибнет в дворцовом перевороте. Его шестнадцать пришлись не на самое подходящее время. Не было под рукой полка. Ничего у него не было, кроме книг. Школьная учительница с афористичной простотой написала в его характеристике: "Часто фантазирует так, что даже брешет".

В учебном атласе мира рядом с красным типографским пунктиром, наброшенным на карту обоих полушарий и надписью "Магеллан", петляла сплошная линия, проведенная химическим карандашом и подписанная "Женя". В отличие от португальца Кузьмин стартовал из Одессы и, стараясь не пропускать крупных портов, пошел вокруг Африки к Индии, оттуда мимо Китая направился к Сахалину и Камчатке, свернул к Аляске, спустился вдоль западного побережья обеих Америк и, пройдя Магеллановым проливом, поднялся вдоль их восточного побережья. Заканчивалось все в Ленинграде. Замечательное путешествие, мечта мальчишки. Экономически, правда, совершенно бессмысленное.

Вот так у него до поры все и складывалось - ярко, но бестолково. После школы он смог закончить только медучилище. Два курса мединститута, потом год на биологическом факультете университета, потом еще год на химическом. Он был инженером второй категории, работал в Институте органической химии. Его двадцать пять остались в семидесятых. Уже маячили тридцать пять, но ни Тулона, ни Аустерлица, даже Жмеринки или Вапнярки все не было и вроде бы не предвиделось. Кузьмин по-прежнему пытался получить диплом. Ради пропитания семьи шил шапки из подопытных нутрий и кроликов. Шапки продавал на базаре. Получалось плохо.

3 мая 1986 года, когда праздники закончились, директор института собрал подчиненных в актовом зале и объявил, что неделю назад на Чернобыльской станции произошла авария. В выступлении он привычно помянул решения последнего пленума и порассуждал о необходимости "мобилизовать интеллектуальный потенциал института для уменьшения масштабов катастрофы".

- А в чем именно состоит задача? - полюбопытствовали из зала. Поконкретнее можно?

Поконкретнее было нельзя. Никто в институте не знал толком, что происходит на станции. Вот и искали решение не поставленной задачи. Предлагали вещи замечательные: развесить вокруг станции свеженакрахмаленные простыни, чтобы связать пары радиоактивного йода; установить мощные рентгеновские излучатели, которые, работая в противофазе, гасили бы излучение разрушенного блока.

На дворе уже вовсю полыхал май, а впереди было лето. Сухое и жаркое обещали метеорологи. Между Киевом и Чернобылем километров сто с небольшим. И никакого Кавказа, никаких Карпат. Так что ветер за считанные недели мог бы сравнять радиационный фон сухих сосновых лесов, окружавших станцию, и центральных улиц Киева. Даже если бы понес он радиоактивную пыль не на юго-восток, а на северо-запад, к полякам и немцам, то и из этого хорошего вышло бы мало. Пыль была опаснее разрушенного реактора. Это стало окончательно ясно годы спустя. А тогда пыль просто мешала. Но мешала сильно. Пятно с воспаленными красными краями и мертвой синей сердцевиной постоянно расширялось на картах радиационного контроля. Характеристики загрязнения менялись каждый день.

Кузьмин ничего не смыслил в реакторах, но ему приходилось участвовать в работах по связыванию пыли. Пожалуй, он еще не имел в виду ничего конкретного, когда писал записку, которую потом отнес в директорскую приемную. Лишь самые общие соображения: пыль опасна; с ней необходимо бороться; нужен дешевый и безвредный состав для подавления и связывания пыли. На следующий день записка вернулась к нему в виде распоряжения: сделать и доложить. Срок - неделя.

Через неделю в Президиум Академии наук ушло письмо (копия - начальнику Управления химвойск Министерства обороны), в котором институт предлагал состав для пылеподавления и методику работы с ним. На всякий случай решили сделать полтонны состава. Эти полтонны Кузьмин смешал сам. Бочки поставили во дворе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать