Жанр: Русская Классика » Алексей Никитин » Окно на базар (страница 6)


Мы обзвонили всех друзей, телефоны которых удалось найти или вспомнить. Тут я понял, для чего был ей нужен. Одно дело, приятель, скажем, или партнер ищет загулявшего друга. Другое дело - жена... Лена не хотела быть женой, которая обрывает телефоны знакомых мужа. Не хотела ставить в ложное положение его, не хотела выглядеть дурой сама. Я послушно набирал номера, которые она мне диктовала, и чувствовал, как со звучавшим в ответ очередным "Мы давно уже не виделись. Месяц, не меньше. А что случилось?" леденел ее и без того неласковый взгляд. А желание пойти в милицию становилось прочней и крепче. Я не боялся этого. Не боялся. Но очень не хотел.

- Послушайте, Лена, ведь мы с вами не самые глупые люди в этом городе. Мы сможем найти его. Пусть не его, хотя бы след для начала. Но сможем.

Я напирал на это "мы", чтобы она отвлеклась от своей дурацкой идеи.

- Как же его еще искать?

- Мы поедем к тем, кому не смогли позвонить. У меня нет новых телефонов Слепцова и Садовникова, Скибы, Шеншина, Дурова. Но сидят они там же, где и прежде. Потехину, свинье, я с некоторых пор очень не люблю звонить. Но это не тот случай, чтобы по мелочам считаться. И завтра мы к нему поедем. Он, кстати, недавно сменил офис. Вы ведь со мной?

Она неуверенно кивнула.

Простившись с Леной, я набрал номер Дружинина. Дольше ждать смысла не было. Его молчание меня уже беспокоило. А тут еще Митька пропал. Но номер Дружинина молчал. А мобильный был отключен.

* * *

К Потехину на следующий день мы не поехали. Его секретарь голосом простуженного манекена сказала мне по телефону, что Алексей Антипович вернется из командировки в конце недели. Не раньше.

Узнав, что он уехал, я даже обрадовался. Казалось бы, это Потехину должно быть неловко видеть меня. Уж мне-то стыдиться нечего. Так нет же, я был рад и счастлив, что встреча с ним отложилась на три дня.

Вместо Потехина я предложил ей съездить к Слепцову и Садовникову.

- Митька, конечно, рассказывал вам о них? - спросил я Лену, чтобы не молчать. Я очень не люблю тяжелого молчания, которое повисает, когда едешь в машине с малознакомым человеком.

- Да, наверное, - неуверенно согласилась она. - Но я не помню.

- Быть не может, - не поверил я. - Тогда не откажу себе в этом удовольствии. Мы ведь все на одном курсе учились и помним, и знаем друг о друге вещи, которые давно уже пора забыть. Но забывать жалко.

- А у вас остались друзья? - неожиданно спросила меня Лена. Я растерянно посмотрел на нее. - У Димы, мне кажется, уже и нет никого, продолжала она, не замечая моей растерянности. - Приятели - да. А друзей не припомню.

- Не знаю. Тех, что когда-то были моими друзьями, и Митькиными, кстати, тоже, вы скоро увидите. Сегодня увидите и завтра. И в понедельник.

Вот Слепцов и Садовников, к которым мы едем. Василий Слепцов и Дмитрий Садовников. С каждым из них по отдельности я познакомился раньше, чем они между собой. У одного папа в ЦК партии писателями заведовал, у другого в ЦК профсоюзов работал. Не знаю, чем тогда занимались в ЦК профсоюзов. Даже приблизительно не представляю себе. У обоих были приличные дачи, шмотки из распределителей. Оба отдыхали в Болгарии. Золотая молодежь. Провинциального разлива.

Они всегда твердо знали, чего хотели, но, главное, знали, как этого добиться. Ни тот, ни другой не лезли в комсомольские работники. Эту нишу занимали ребята из глубинки, товарищи с мест, так сказать. Первые два курса они не были отличниками, хоть и могли - не имело смысла: по кафедрам нас распределяли на третьем курсе. После второго почти всех забрали в армию. Они вполне могли обойтись без этого удовольствия, но строка в биографии "с такого-то по такой-то служил в рядах СА" уничтожала пятно происхождения "из служащих" лучше любого пятновыводителя.

Помню, как повеселило меня письмо от Васи Слепцова, в котором он рассказывал, что готовит своего комбата к экзамену по высшей математике. Его комбат поступал в Академию. Это письмо я прочитал в перерыве между двумя абзацами реферата по марксизму-ленинизму, который писал за своего ротного.

Слепцов прослужил год в танковой части недалеко от города Остера. Но в то майское утро, когда его батальон, получив приказ выйти в район села Янова, чуть к западу от Чернобыльской станции, с грохотом и вонью проносился по улицам уже опустевшей Припяти, Вася Слепцов лег в санчасть. У него обнаружилась очень редкая, малоизученная болезнь в тяжелой форме. Через неделю его отправили в госпиталь киевского военного округа и в июне комиссовали. В зоне он служить не договаривался. Нужная строчка в биографии не стоила чернобыльских рентгенов.

Садовников же отслужил свои два года где-то на Новой Земле и никогда о них не вспоминал. Когда он вернулся, Слепцов был на четвертом курсе. Он довольно похлопал приятеля по спине: младшекурсник. Выше спины Слепцов не доставал.

Они одновременно и походили друг на друга и были здорово непохожи. Объединял их веселый цинизм, с которым относились они к окружающей действительности. Из долгой череды пьяных историй, которые сочинялись обычно Слепцовым, а воплощались Садовниковым, запомнилась мне только одна. Вася уговорил Диму помочь товарищу, ушедшему в армию, а именно, переспать с его девицей. Девица солдату осточертела, но благовидного предлога отделаться от нее не находилось. Дима помог, а потом и подтвердил факт помощи на очной ставке.

Кстати, о девицах. Женились они почти в одно время, но совсем

по-разному. У Васи несколько лет была очень милая и тонкая подружка, но женой он взял дочку украинского чиновника в ООН. Дима же вдруг влюбился в подслеповато-тощую особу, ничем, по нашему общему мнению, не замечательную. Отличал ее разве что необычно высокий процент стервозности в крови. Но Дима знать ничего не желал, и его папа разразился свадьбой. Свадьба нам понравилась, и все тихонько выпили за то, чтобы следующая свадьба Димы Садовникова состоялась поскорее и была еще лучше этой.

Они плевали на все, кроме будущей карьеры. Но не всякая карьера их устраивала. Первым показал уровень притязаний Слепцов, взяв директора Института квантовой физики в научные руководители своего диплома. Такое мало кому удавалось. Садовников ответил ему через год, получив медаль какого-то американского университета. После распределения они попали в один и тот же институт. Кандидатская степень была в двух шагах.

Весной девяносто второго года Диме Садовникову предложили стажировку в Канаде. Через пять лет трудами и деньгами Сороса такая стажировка воспринималась бы как дело хоть и неплохое, даже совсем неплохое, но обычное. В девяносто втором году это была редкость. В девяносто втором году многие хотели уехать на стажировку и еще больше было желающих не возвращаться.

Не знаю, долго ли размышлял Вася Слепцов над морально-этической стороной вопроса или она его вовсе не интересовала. Но, узнав от Димы о предстоящей поездке в Канаду, он поговорил со своим шефом, который был директором их института, и уехал сам. А Диму оставил за кормой своего белого парохода. С деньгами у Димы к тому времени складывалось нехорошо. То, что платили аспиранту, деньгами назвать нельзя было, потому что на деньги можно что-то купить, а на аспирантскую стипендию купить в то время ничего не получалось.

Прочие наши однокурсники, расставшись без сожаления с наукой, уже активно зарабатывали деньги. Некоторым это удавалось совсем неплохо. Они расширялись и звали Диму к себе. Дима тянул с решением. Безденежье тяготило, но работа в институте ему нравилась, она имела смысл, и, кроме того, что-то брезжило вдали. Он вовсе не хотел ломать все ради денег. Но тут от него ушла жена, и вопрос решился сам собой. Дима оставил все, чем занимался, запил, а когда через полгода протрезвел, то обнаружил себя директором трастовой компании. Компания входила в холдинг, хозяином которого был Димин приятель.

С тех пор я видел его целых два раза. Первый - всего несколько минут. Белая "БМВ" затормозила, едва не задев меня, у перехода. Дима помахал свободной правой рукой, в левой он держал телефон. В промежутке между двумя звонками он успел сообщить, что окончательно бросает пить и что купил жене машину. Так я узнал, что она к нему вернулась.

Второй раз от первого отделяло три года.

Вася Слепцов добрался до Монреаля. Устроившись на новом месте, Вася первым делом разобрался в иерархии. Он определил человека, от которого все зависело, и применил секретное оружие. Вася привез с собой в Канаду две весьма изящные статьи. Он мог опубликовать их вместе со старым шефом, а мог не спешить и пригласить в соавторы кого-то другого. Кто-то другой выслушал Васю с бесконечно благодушной улыбкой на сытом от рождения лице и отказался. Он сказал, что это предложение его не интересует. Васю в тот момент сразило понимание: его собеседника действительно не интересовало то, что ему было предложено. Васю окружали эти сытые равнодушные улыбки со дня его приезда в Канаду. Он приехал завоевателем, восточным варваром, но вся его воинственная решимость впитывалась в вату канадской лени и равнодушия. Ему позволили читать лекции, он писал программы для небольших частных фирм и кое-что этим зарабатывал. Это была не очень легкая работа и совсем не то, на что рассчитывал Вася.

Между тем из-за океана доходили сперва невнятные слухи о том, как быстро, причем на совершенной ерунде, люди делают приличные деньги. Потом появились и эти люди. Вася смотрел на них и понимал, что занимается не тем делом и не в том месте. Срок стажировки заканчивался. Вася мог остаться в Канаде. Он впился бы клещом, и никто бы не сумел его выковырять. Разве что вырезать. Вместе с Монреалем. Вася и не такое мог. Но он вернулся.

Дима Садовников встретил старого друга как положено. Рыбалкой. На рыбалку ехали даже без удочек. Дима покупал все на месте: рыбу, удочки, егерей охотхозяйства, уху, костер, самогонку от бабы Мани, потому что виски осточертело и хотелось вспомнить молодость...

Вскоре трасты были объявлены главными врагами здоровой экономики. На Диму завели дело и после двух допросов арестовали.

Жена тут же ушла от него еще раз и, подтверждая окончательность своего ухода, родила. Слепцов, помыкавшись какое-то время, неожиданно стал совместно с немцами издавать вполне приличный компьютерный журнал. А Садовникова вытаскивал папа через подопечных писателей, которые к тому времени стали депутатами. Длилось это два года. Все это время Дима Садовников сидел в СИЗО. Потом был суд. Ему дали те два года, что он отсидел под следствием, и выпустили.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать