Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Утраченная реликвия... (страница 12)


Минуты тянулись мучительно медленно. Чтобы скоротать время, Ремизов вынул из кармана полиэтиленовый пакетик с бруском прессованного кокаина, открыл лезвие миниатюрного пружинного ножа, наскоблил щепотку порошка и втянул его носом. Остаток кокаина он втер в десну, сразу ощутив знакомое онемение и приятный холодок. Кокс был первоклассный – как и номерные знаки на машине Ремизова, он предназначался для использования внутри Государственной думы и стоил недешево, зато и кайф давал настоящий, чистый и легкий.

Когда он удалял с верхней губы последние следы белого порошка, взгляд его остановился на припаркованном прямо перед его машиной «Мерседесе». «Мере» был как «мере», ничего особенного – обыкновенный «пятисотый» цвета «дипломат», солидный и надежный, но слегка морально устаревший. Вот только присутствие именно этого автомобиля в этой конкретной точке пространства и времени почему-то активно не понравилось Виктору Павловичу Ремизову. «С чего бы это?» – подумал он и, чтобы думалось легче, хлебнул из фляги.

После кокаина коньяк пошел, как колодезная водичка. Ремизов закрутил колпачок и убрал флягу в карман на спинке сиденья. Его вдруг осенило. «Ба! – подумал он, закуривая сигарету и шмыгая онемевшим, потерявшим чувствительность носом. – Да это же Жуковицкого телега! Или просто очень похожая. Черт, номера его я не помню, а так бы сразу все стало ясно… Неужели этот старый пидор что-то пронюхал? Нет, не может быть. Не может быть!»

Виктор Павлович мысленно повторил «не может быть» раз пять, и, как только он начал в это верить, дверь подъезда распахнулась, и во дворе появился Жуковицкий собственной персоной, в этом своем дурацком развевающемся пальто, идиотском белом шарфе и совершенно кретинической широкополой шляпе. В руке у него был его неразлучный портфель, а на морщинистой морде с подбритыми в ниточку седыми усами застыло хмурое и озабоченное выражение. Не глядя по сторонам, антиквар подошел к своей машине, открыл дверь, просунул впереди себя портфель, а потом, придерживая левой рукой шляпу, сел в машину сам.

Скрючившись в три погибели за рулем, Ремизов горящими от ненависти глазами проследил за тем, как «Мерседес» Жуковицкого покидал стоянку. Когда тот скрылся за углом дома, Виктор Павлович выпрямился и от души хватил кулаком по ободу рулевого колеса.

– Сучий потрох, – процедил он сквозь стиснутые зубы, – старый стервятник, говноед арбатский! Когда ж ты нажрешься-то? Все тебе мало, все мало… Скотобаза!

Ничего, на этот раз тебе ни хрена не обломится. Поздно, милый, поздно! Нюх у тебя, конечно, как у легавой сучки, но ты опоздал. Пока ты будешь прикидывать да торговаться, меня уже и след простынет.

Ему пришло в голову, что старики могли уже договориться, но он отмел эту мысль в сторону, как ненужный мусор, просто потому, что она была ему неприятна. Договоренность между стариками означала бы, что он проиграл – окончательно и бесповоротно. И не просто проиграл, а сел в лужу, выставил себя на посмешище – англичанин-то, небось, уже деньги приготовил. Барыши, наверное, подсчитывает…

Но подозрение, родившись, не желало уходить ни в какую. Сидя за рулем своей «Ауди», Ремизов буквально разрывался пополам, не зная, что лучше предпринять: остаться здесь или поехать за Жуковицким. Мысли расползались, как жуки из перевернутой банки, медленно, бестолково и неуклюже, цепляясь друг за друга колючими лапками, опрокидываясь и беспомощно елозя на спине; Виктора Павловича передернуло, когда он представил, что голова у него набита этими копошащимися, расползающимися букашками, которые вот-вот найдут путь на волю и посыплются изо всех дырок – из носа, ушей, рта и даже, наверное, из глаз.

С этим срочно нужно было что-то делать. Ремизов настрогал себе еще одну порцию кокса, зарядил поочередно обе ноздри и по привычке запил это дело коньяком. Старый добрый рецепт подействовал похлестче любого инсектицида – букашки исчезли, и Виктор Павлович подумал, как жаль, что в его квартире не водятся тараканы.

Если бы водились, рецепт можно было бы опробовать на них. Тараканья отрава для богатых: посыпаешь все углы в доме вместо дуста кокаином, поливаешь «Хенесси» или вискарем подороже, и дело в шляпе…

Тут в голове у него окончательно прояснилось, как бывало всегда после кокаина, и он понял, что беспокоился напрасно: следить за Жуковицким было совершенно бессмысленно. Гораздо важнее было дождаться прихода этой шлюшки в белом халате – медсестры, чтобы потом, когда она уйдет, без помех пробраться в квартиру Байрачного и потолковать со стариком по душам. Ну сколько, в самом деле, можно кочевряжиться? Пора и честь знать…

Потом подъехал тарахтящий «Москвич» медицинской помощи и остановился прямо у подъезда Байрачного.

Шлюшка в белом халате оказалась сухощавой особой под пятьдесят, с совершенно лошадиным лицом и тонкими, как две палки, ногами в растоптанных турецких сапогах.

Край упомянутого халата выглядывал у нее из-под пальто, в руке был чемоданчик с красным крестом на боку – мечта наркомана, если принять во внимание его содержимое. Правда, если эта страхолюдина и была когда-то шлюшкой, то эти времена остались в далеком прошлом.

Хотя-а… Виктор Павлович знавал людей, которые готовы были ради дозы трахнуть хоть курицу, хоть тигрицу – кого угодно, хоть себя самого, лишь бы получить вожделенный укол.

Ему пришло в голову, что было бы неплохо как-то охмурить медичку и подменить в ее чемоданчике ампулы с морфием на какую-нибудь смертоубойную дрянь – желательно такую,

чтобы начинала действовать минут через двадцать, через полчаса после ее укола. Подменить прямо с утра, перед началом ее обхода, чтобы все, кому она сделает уколы в этот день, в том числе и Байрачный, тихо окочурились – один за другим, один за другим…

Медичку притянут к ответу как маньячку и серийную убийцу – пускай доказывает, что она не верблюд! Отправят ее, заразу, в Кащенко, будет знать, каково это – оказаться в чутких лапах своих коллег.

Ремизов поймал себя на том, что снова держит в руках брусок кокаина и перочинный нож, и решил: нет, хватит. Пока хватит, иначе это плохо кончится. И без того уже всякая чепуха в голову лезет. Опасная чепуха…

К чему это все – подмененные ампулы, Кащенко, серийные убийства? На самом-то деле все гораздо проще. Сейчас Байрачному вкатят дозу, и он, как уважающий себя больной, мирно уснет и будет спать… Черт его знает, сколько он будет спать, но никак не меньше часа. Этого с лихвой хватит, чтобы спокойно войти в квартиру, найти икону и так же спокойно выйти.

Медсестра вышла из подъезда, придерживая на груди незастегнутое пальто, погрузилась в свой драндулет и укатила. Для верности Ремизов еще немного посидел в машине, выкурил сигаретку и продумал все еще разок, проверяя, не порет ли горячку. Нет, никакой горячки он не порол: появление Жуковицкого в любом случае означало, что ему, нужно спешить. Э, что значит – спешить? Дело нужно было закончить сегодня, сейчас, вот и все, а спешка – понятие растяжимое и неоднозначное.

Виктор Павлович вынул из кармана темные очки, нацепил их на переносицу и низко надвинул кепи с длинным утконосым козырьком. Воротник куртки он поставил торчком, так что тот скрыл нижнюю половину лица. В последний момент ему захотелось выкурить еще одну сигарету; он понял, что начинает трусить и тянуть время, и решительно выбрался из машины.

Перед дверью квартиры Байрачного он на секунду задержался. Он бы постоял еще, но торчать тут, на виду у всех, было попросту небезопасно, и Виктор Павлович решительно вставил ключ в замочную скважину. Делая это, он заметил у себя на руках перчатки и мимоходом поразился: когда, спрашивается, он успел их надеть?

К счастью, долго возиться не пришлось: врезанный в хлипкую дверь простенький замок был даже не заперт, а просто защелкнут и открылся с пол-оборота. Ремизов в последний раз огляделся, толкнул дверь и тихо проскользнул в прихожую.

В ноздри ему ударил затхлый запах больницы и дома престарелых. Раньше Виктор Павлович частенько захаживал в гости к своему учителю и знал, что этот запах появился в квартире совсем недавно – после того, как врачи опустили руки и выписали Байрачного домой на верную смерть. Ремизову вдруг припомнились былые веселые деньки – исторический факультет, аспирантура, горячие споры о вещах, не имеющих никакого отношения к реальной жизни… Чушь, глупость, бесполезная ерунда, но как это было приятно!

Он немного постоял в неосвещенной прихожей, давая глазам привыкнуть к полумраку и чутко прислушиваясь в надежде уловить тяжелое сопение спящего. В квартире было тихо, только в ванной размеренно капала из неисправного крана вода да со двора доносилось пьяное чириканье радующихся первому обманчивому теплу воробьев.

Потом в комнате что-то негромко стукнуло и с трудом узнаваемый голос Байрачного спросил:

– Екатерина Ивановна, это вы? Забыли что-нибудь?

Екатерина Ивановна! Кто там?

Ремизов стиснул зубы и молча потряс в воздухе сжатыми кулаками. Старик даже и не думал спать. Видимо, боль была чересчур сильна, или доза морфия маловата, или проклятая медичка вкатила ему в вену полный шприц дистиллированной воды, а морфий загнала налево – кто знает? Главное, что Байрачный не спал, а это означало, что простенький и безопасный план Виктора Павловича благополучно накрылся. Он осторожно попятился к двери: при сложившихся обстоятельствах немедленное отступление было, пожалуй, самым разумным выходом. Никого не обнаружив в прихожей, старик скоро позабудет об этом происшествии, решив, что оно ему просто приснилось под воздействием морфия. А если не забудет? А если не забудет, то и черт с ним, пускай помнит! Авось, с перепугу станет немного сговорчивее…

Ремизов сделал еще один осторожный, крадущийся шаг к двери и замер, когда под ногой у него дурным голосом взвизгнула расшатанная половица.

– Кто там? – повысив голос, повторил Байрачный.

Из комнаты послышался скрип, негромкий стук и дребезжание потревоженных склянок с лекарствами. По неровному дощатому полу негромко, с натугой зарокотали колеса, и Ремизов мысленно проклял все на свете: чертов полутруп даже не лежал в постели, а сидел в своем трижды проклятом инвалидном кресле и, похоже, направлялся прямиком сюда, в прихожую. Виктор Павлович рванулся к двери, но тут же застыл на месте, осененный новой мыслью: да какого черта? Куда бежать и, главное, зачем? Если старик снюхался с Жуковицким, то вся эта глупая история только даст ему дополнительный толчок, и он поспешит поскорее избавиться от иконы. Ведь ему, старому козлу, безразлично, кому ее отдать, лишь бы не Ремизову.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать