Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Утраченная реликвия... (страница 20)


Глава 5

Антиквар появился в своем магазине за четверть часа до открытия. Это был пожилой, одетый с иголочки, очень похожий на артиста Кадочникова человек. Звали его Львом Григорьевичем, и Валерий Бондарев постарался запомнить это имя, поскольку понятия не имел, как долго им с Драконом придется торчать в этом увешанном картинами и заставленном всевозможными диковинами тесноватом торговом зале – день, неделю, а может быть, и целый год. Впрочем, сам Лев Григорьевич, похоже, придерживался на этот счет несколько иного мнения: едва войдя в дверь, он резко остановился и снизу вверх уставился на стоявшего при входе Дракона с таким видом, будто кто-то вздумал сыграть с ним какую-то дурацкую шутку. Под его недоумевающим взглядом даже толстокожий Леха Дракин слегка увял и осторожно переступил с ноги на ногу, а на его добродушной малоподвижной физиономии проступило потешное, почти детское выражение обиды.

– Это кто? – довольно сварливо спросил антиквар, отворачиваясь от Дракона и обращаясь непосредственно к продавщице, которая впустила охранников в магазин, – молодящейся даме лет сорока пяти, выкрашенной в платиновый цвет. – Кто это? А это?

При этом Лев Григорьевич ткнул длинным ухоженным пальцем сначала в Дракона, а потом в Валерия.

– Охрана, – пролепетала продавщица, явно слегка шокированная таким странным поведением своего босса.

– Какая еще охрана? – не унимался ядовитый старикан. – Моя охрана – Николай и Виктор, и я не понимаю, откуда взялись эти подозрительные типы.

Валерий посмотрел на Дракона и понял, что настала пора вмешаться, покуда дело не дошло до настоящего скандала. Дракин обижался медленно, но, уж если обижался, превращался в разъяренного быка, и остановить его тогда бывало трудно. Сейчас он, судя по всему, находился на полпути к настоящей обиде: глаза у него нехорошо прищурились, на широких скулах вздулись каменные желваки, губы сжались в тонкую, почти незаметную полоску, похожую на хирургический шрам, а кисти рук смахивали на две кувалды, шутки ради засунутые кем-то в рукава тщательно отутюженного черного пиджака. Пакостный старик при этом не обращал ни малейшего внимания на признаки надвигающейся грозы: он по-прежнему торчал прямо перед Драконом и, задрав голову, разглядывал верзилу с брезгливым и возмущенным выражением человека, обнаружившего на двери своей квартиры размазанную собачью какашку.

– Простите, Лев Григорьевич, – сказал, подходя поближе, Валерий. – Я вижу, вы не понимаете… Тимоха.., э, то есть, я хотел сказать, Николай Тимофеев, один из наших сотрудников, охранявших ваш магазин, слегка приболел. Мы работаем всегда парами – постоянными парами, понимаете? Тренируемся парами, дежурим парами, и состав этих пар практически никогда не меняется. Думаю, учитывая специфику нашей работы, это правило не нуждается в разъяснениях. Вот удостоверение сотрудника ЧОПа «Кираса», – он вынул из внутреннего кармана пиджака и показал антиквару закатанную в пластик карточку, – ознакомьтесь и удостоверьтесь. Мы не грабители, проникшие к вам под видом охраны. Если что-то вызывает у вас сомнения, можете созвониться с нашим начальством и получить исчерпывающие разъяснения по поводу.., гм, смены караула.

На самом деле он понятия не имел, по какой именно причине Сан Саныч сделал эту рокировку, но полагал, что это неважно: ему, как всегда, хотелось предотвратить бессмысленный скандал. Несмотря на свое бурное прошлое и довольно воинственное настоящее, Валерий Бондарев не любил ссор и стычек, особенно словесных, да еще и таких, как эта, возникших буквально на пустом месте.

– Надо будет, так и позвоню, – буркнул антиквар, бросив невнимательный взгляд на протянутую Бондаревым карточку. Впрочем, и так было видно, что он уже не нуждается ни в каких разъяснениях. – Прошу меня простить, – суховато, но вежливо продолжал он, подтверждая тем самым догадку Валерия, – я напрасно вспылил. Просто в данный момент у меня… Ну, словом, я слегка нервничаю, и любая неожиданность выводит меня из равновесия. Хочу обратить ваше внимание на то, что в ближайшие дни мне потребуется от вас повышенная бдительность. В моем распоряжении находится некий предмет, представляющий огромную ценность, и мне не хотелось бы… Ну, словом, чтобы с ним что-то произошло.

– Не беспокойтесь, – с самым серьезным видом заявил Валерий, которому вдруг сделалось смешно. Старик вел себя так, словно в его лавчонке лежали сокровища египетских фараонов. Все это напоминало какую-то детскую игру, и Бондарев подумал, что отчасти так оно, наверное, и есть: антиквар, как бы хорошо он ни сохранился, пребывал уже в том возрасте, когда люди начинают мало-помалу выживать из ума, впадая в детство. – Не беспокойтесь, Лев Григорьевич, – повторил он, – все будет в порядке. Полагаю, наше начальство в курсе ваших проблем, потому-то сюда и прислали нас с Драко.., э, виноват, с Алексеем. За нами вы как за каменной стеной.

– Надеюсь, что так, – буркнул антиквар. – Прошу меня простить.

Он сухо кивнул Дракону, который уже немного оттаял и теперь стоял с отсутствующим выражением на широкой физиономии, и удалился к себе в кабинет широкой походкой крайне занятого человека. Длинные полы пальто развевались, концы шарфа трепетали, широкие поля шляпы, казалось, тихонько свистели, рассекая кондиционированный воздух.

– Клоун, – чуть слышно буркнул Дракон, косясь на захлопнувшуюся за стариком дверь кабинета.

– Не скрипи, Леха, – сказал ему Бондарев, на долю которого сегодня,

похоже, выпала незавидная роль всеобщего утешителя и миротворца. – Старики вечно чудят, что с них возьмешь? Поглядим, какими мы станем в его возрасте.

– Я не доживу, – проворчал Дракон. – На хрен мне это надо – доживать до маразма?

Вынеся этот презрительный вердикт, он вернулся на свой пост у дверей заведения и стал там, широко расставив ноги и сложив руки на животе, – здоровенный, устойчивый, представительный и надежный, похожий на трехкамерный шведский холодильник в дорогом французском пиджаке. Валерий вдруг заметил, что по другую сторону от входа почти симметрично Дракону и в очень похожей позе на низком постаменте торчит чучело средневекового рыцаря в темных железных латах, с треугольным щитом и длинным двуручным мечом. Несмотря на обилие тускло поблескивавшего железа, чучело выглядело пожиже, чем стоявший напротив Леха Дракин. «Акселерация, будь она неладна», – с улыбкой подумал Бондарев и, чтобы не отсвечивать без толку, отправился на пост видеонаблюдения, оборудованный в тесном закутке позади застекленного стеллажа с разным пыльным хламом – какими-то мятыми чайниками из позеленевшей меди, котелками, сковородками, утюгами, кальянами и бензиновыми зажигалками затейливой конструкции. В закутке этом стоял довольно удобный стол, а на столе – большой плоский монитор, на который передавалось изображение с восьми следящих камер, развешанных по всему помещению лавки и даже снаружи, у входа. У стола стояло вращающееся кресло с высокой спинкой, на полочке справа обнаружилась автоматическая кофеварка со всем необходимым, вплоть до сахара и тонких фарфоровых чашечек, – словом, местечко было вполне комфортабельное, и единственное, что не устраивало здесь Валерия Бондарева, так это отсутствие пепельницы. Впрочем, и так было ясно, что курить здесь нельзя: фактически, пост видеонаблюдения располагался прямо в торговом зале, так что пыхтеть сигаретой, поглядывая на монитор, означало бы травить потенциальных покупателей.

Осмотревшись на рабочем месте, Валерий вышел в зал и немного поглазел по сторонам, удивляясь, за какую ерунду люди порой платят большие деньги. Конечно, во всех этих старых штуковинах было что-то привлекательное. Они были просты, прочны, выполнены из натуральных материалов – металла, дерева, камня, кожи и стекла – и красивы полузабытой красотой золотого века. Многие изделия были любовно изготовлены вручную мастерами, не стеснявшимися ставить на них свое личное клеймо. Эти предметы, увидевшие свет задолго до того, как был изобретен конвейер (а к конвейеру стали китайцы), обладали какой-то странной, иррациональной притягательностью, и Валерий поймал себя на мысли, что не отказался бы украсить собственное жилище кое-какими штучками из тех, что выставлены здесь на продажу.

Стоявшие в углу башенные часы в резном футляре черного дерева гулко, на весь магазин, пробили десять.

Дракон повернул голову; крашеная помощница антиквара – Марина Витальевна, что ли, – кивнула ему, и он отпер замок на входной двери. Марина Витальевна бросила последний испытующий взгляд в карманное зеркальце и уселась на высокий вращающийся табурет за кассой.

Касса здесь тоже была старинная, медная, вся в каких-то завитках и финтифлюшках, и Валерий удивился: неужто эта музейная штуковина до сих пор работает?

Рабочий день начался. Валерий вернулся на пост и опробовал кресло. Кресло оказалось удобным – на взгляд Валерия, даже чересчур удобным. Заварись в торговом зале какая-нибудь каша, так из этого кресла пока выберешься…

Впрочем, никакой кашей в торговом зале пока даже не пахло. Большой плоский монитор одновременно показывал восемь картинок, и на всех восьми просматривалась тишь, гладь да божья благодать. Дракон неподвижно торчал у двери на пару с чучелом в темных латах, Марина Витальевна за кассой читала какой-то журнал – судя по толщине и полному отсутствию картинок, серьезный, литературный. Время от времени она запускала руку куда-то под стойку, извлекала оттуда конфетку и рассеянно совала ее в рот. Камеры, как обычно, были установлены где-то наверху, под потолком, и в таком ракурсе торговый зал и находившиеся в нем люди выглядели довольно странно. Впрочем, Валерий Бондарев работал в «Кирасе» уже второй год и успел за это время привыкнуть именно к такому ракурсу, потому что половину своего рабочего времени проводил, наблюдая за мониторами следящих камер.

Первые покупатели появились в магазине только после половины одиннадцатого, и, судя по тому, что Валерий увидел на экране, это были зеваки, которым здешний товар был не по карману. «Не в коня корм, – думал Бондарев, краем глаза наблюдая за молодой супружеской парой, что-то тихо, но оживленно обсуждавшей перед витриной со старинными серебряными украшениями. – Зелен виноград, ребята. Придется вам повкалывать еще лет десять, прежде чем у вас появятся деньги на эти побрякушки. А когда деньги появятся, пропадет интерес. Жену потянет на брюлики, а мужа – на других баб, помоложе и постройнее… Как все-таки странно и несправедливо все устроено! Вечно у нас, горемычных, желания не совпадают с возможностями…»



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать