Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Утраченная реликвия... (страница 45)


Левая рука у него была намертво прибинтована к туловищу, на голове тоже красовалась марлевая чалма.

«Лихо они меня отделали, – подумал он. – Вот только до конца работу не довели, нагорит им за меня от начальства. Начальство не любит незавершенку, так что придется ребятам устранять недоделки. И, если я буду долго здесь загорать, жрать манную кашу и пользоваться подкладным судном, недоделки будут устранены в лучшем виде. И, что характерно, вместе со мной…»

Все еще лежа на спине, он прикинул предстоящий маршрут: спинка кровати – раковина умывальника – кислородный кран на стене – дверная ручка. Ну, а дальше – как карта ляжет. Ничего, мы аккуратненько, по стеночке… Знать бы только, куда меня занесло.

А вдруг это какое-нибудь Бирюлево? Отсюда по снежку не больно-то до дома добежишь, да еще босиком, в распашоночке…

Юрий осторожно спустил ноги с кровати и медленно сел. Голова кружилась, но терпимо, и вообще все пребывало в пределах допустимых отклонений: выходить на ринг ему, конечно, было рановато, а так – ничего, жить можно. Вот только руку они зря зафиксировали, неудобно это. Подумаешь, травма – порез!

Рядом с кроватью обнаружились клеенчатые больничные шлепанцы. «Елки-палки, – подумал Юрий, – а говорят, что в больницу нужно приходить чуть ли не со своим постельным бельем! Или это стратегический запас времен второй мировой? Держат, понимаешь, НЗ специально для таких, как я, на улице подобранных…»

Он сунул ноги в шлепанцы, встал, придерживаясь за спинку кровати, и без особых затруднений проделал заранее намеченный маршрут, по дороге ухитрившись завернуть до упора плохо закрытый водопроводный кран, из которого со сводящей с ума монотонностью капало в раковину. Капель прекратилась; сосед Юрия по палате всхрапнул, почмокал губами и попытался повернуться на бок, но подвешенная на растяжке нога его не пустила, и он, пробормотав сквозь сон что-то неразборчивое, опять засопел тяжело и ровно. Юрий мысленно пожелал ему приятных сновидений, толкнул дверь и выглянул в коридор.

Его побег закончился, не успев как следует начаться, потому что столик дежурной сестры, как выяснилось, стоял прямо у двери его палаты, и сестра, вопреки здравому смыслу, не спала! Склонив голову к плечу, как прилежная ученица, она что-то быстро писала в пухлом растрепанном журнале. Подняв голову на звук открывшейся двери, она встретилась глазами с Юрием и быстро вскочила.

Сестричка была совсем молоденькая, с недурной фигуркой, но чрезвычайно носатая и в слишком сильных для ее возраста очках. Юрий попытался обворожительно улыбнуться, но, как видно, с физиономией у него тоже было что-то не то, и вместо ожидаемого эффекта его улыбка вызвала на лице медсестры выражение детского испуга.

– Больной, вы что?! – свистящим шепотом воскликнула она. – Вам нельзя вставать! Немедленно вернитесь в постель!

– Да-да, – сказал Юрий, – конечно. Сию минуту, я только.., ну, вы понимаете… В общем, мне надо.

– Немедленно в постель! Что значит – надо?

– Ну, надо! Неужели непонятно?

– Для этого у вас утка под кроватью стоит, – сообразив, о чем речь, без тени смущения сказала сестра. – Если вам трудно с одной рукой, я могу помочь.

– М-да? – чувствуя, что намерен сказать лишнее, и все же будучи не в силах удержаться, с сомнением произнес Юрий. – Вы знаете, я не против, но как-нибудь в другой раз, когда я буду здоров и сумею по достоинству оценить вашу помощь.

– Он еще и хамит! Немедленно вернитесь в постель, пока я не вызвала дежурного врача! Вас выпишут за нарушение режима!

– О, – сказал Юрий, – вот это идея. Валяйте, зовите врача, а сами пока принесите мою одежду.

Тут она, кажется, по-настоящему обиделась. У нее даже губы задрожали, и Юрий подумал: «Ну что за черт? Когда, наконец, я начну хоть что-нибудь понимать в женщинах? Ведь девчонка, пигалица, вчерашняя выпускница медучилища, работает наверняка по распределению, получает считанные копейки, и все ей должно быть по барабану – и дежурство, и больные, и главврач, – а вот поди ж ты! Я-то думал, что сестры милосердия только в кино остались!»

– Да вы не обижайтесь, – сказал он, для надежности прислоняясь здоровым плечом к стене. – Просто мне действительно некогда отдыхать в вашем санатории. Честное слово! Я вам искренне благодарен за спасение моей молодой жизни, но мне, ей-богу, надо идти.

Это была тактическая ошибка. Сестричка живо почуяла в его голосе слабину, мигом забыла о своей обиде и перешла в решительное наступление.

– Никаких разговоров! – отчеканила она. – Сейчас же в постель! Утром доктор вас осмотрит, а через недельку-другую, может быть, выпишет домой.

«В морг он меня выпишет», – хотел сказать Юрий, но промолчал: что толку спорить с девчонкой, которую к тому же так и распирает от сознания своего высокого долга?

– Врача разбудите, пожалуйста, – попросил он. – Не хочется с вами ссориться, но, если вы сами его не разбудите, я тут устрою такой тарарам, что вся больница проснется.

– Ни стыда у вас, ни совести, – заявила непреклонная соплячка, внутри которой, похоже, был спрятан каркас из сверхпрочного титанового сплава. – Доктор сутки отдежурил на «скорой», и сразу сюда. Дайте вы ему хоть немного отдохнуть!

Это был удар ниже пояса. Юрий немного растерялся, не зная, что сказать, но тут открылась соседняя дверь, и оттуда выглянула заспанная личность в мятом белом халате, криво нахлобученном крахмальном колпаке, трехдневной щетине и с малиновым рубцом от подушки на правой щеке.

– Что у вас тут за птичий

базар? – хриплым спросонья голосом осведомилась личность, сонно щурясь и прикрывая глаза рукой от света настольной лампы. – Кому не спится?! – он протяжно, с прискуливанием зевнул, со стуком захлопнул рот и наконец рассмотрел Юрия. – А! Опять этот скандалист! Господи, до чего же он мне надоел!

Это было крайне неожиданное заявление: Юрий, хоть убей, не мог себе представить, как это он ухитрился надоесть доктору за то время, которое каждый из них провел в своей кровати: доктор – в ординаторской, а его пациент – в соседней палате.

– Не понял, – сказал он. – Я что, храпел?

– Лучше бы ты храпел, – проворчал доктор и снова зевнул, прикрыв рот ладонью. – Слушай, ляг по-хорошему, а? А то я сейчас санитаров из психушки вызову, ляжешь тогда по-плохому.

– А клятва Гиппократа? – напомнил Юрий.

– А при чем тут Гиппократ? – возразил доктор. – Больного лечить надо, а не потакать его капризам. Тем более что капризы эти могут нанести прямой вред его хрупкому, гм.., здоровью. Ну, вот какого дьявола ты вскочил посреди ночи? Чего тебе не спится, болезный?

– На выписку просится, – не упустила случая наябедничать медсестра.

– Да? – доктор, казалось, нисколько не удивился. – Ну, так у него же сотрясение мозга. Хорошо еще, что в Наполеоны до сих пор не записался. Спать, спать, всем спать! До утра никаких выписок, а там посмотрим. Полежишь, очухаешься – глядишь, и бегать расхочется…

Доктор был, наверное, немного моложе Юрия, но в его смоляных кудрях уже обильно серебрилась ранняя седина. Под глазами у него набрякли тяжелые мешки, а сами глаза розовели, как у кролика-альбиноса, – надо полагать, от хронического недосыпания, а может, и по какой-то иной причине. Рот его при этом все равно сохранял привычное ироническое выражение, а указательный и средний пальцы левой руки были желто-коричневыми от никотина. Юрий вдруг понял, что до смерти хочет курить.

– Закурить дай, – нахально потребовал он и добавил:

– Будь человеком!

– А выпить? – ядовито поинтересовался доктор.

Медсестра хихикнула в кулак: она явно была неравнодушна к старшему коллеге и не очень-то стремилась это скрыть.

– Выпить, пожалуй, тоже не помешает, – сообщил он, – а то мутит меня чего-то.

– Ну, ты наглец! – восхитился врач. – Выпить ему не помешает… Мутит его, видите ли! Чем тебя по черепу-то отоварили – ломом?

– Почти что. Бейсбольной битой… Так дашь закурить?

Пробормотав что-то нечленораздельное, но по интонации похожее на ругательство, врач посмотрел на часы.

– Половина пятого, – сказал он и опять сладко зевнул. – Господи, до чего же спать охота! А, черт, все равно вставать скоро… За мной, военный!

Юрий аккуратно, стараясь не слишком заметно качаться, обогнул возмущенную до глубины души сестричку и ухитрился с первой попытки безошибочно зарулить в открытую дверь ординаторской. Штормило его капитально – так штормило, что он уже готов был согласиться с доктором, что встал слишком рано. Если бы не твердая уверенность в том, что его будут искать, а когда найдут, обязательно прикончат, он бы послушался умного совета, лег бы в постель и не рыпался. Не хотелось ему рыпаться – как всегда, впрочем…

Он тяжело опустился на кушетку и с огромным облегчением привалился спиной к стене. Доктор, присев на корточки, копался в открытом стеклянном шкафчике.

Повернув голову, он внимательно посмотрел на Юрия, перестал звякать стеклом, встал и, склонившись над пациентом, бесцеремонно приподнял ему сначала правое, а потом и левое веко.

– Но-но, – вяло запротестовал Юрий. – Я что, в морге?

– Примерно в двух шагах от него, – любезно пояснил доктор. – Хороший у тебя череп, крепкий.

– Закурить дай, – повторил свою просьбу Юрий.

– Чтобы ты с катушек свалился? А что, это идея!

Хоть часок еще успею вздремнуть. Вторые сутки на ногах, на ходу засыпаю, а тут еще ты…

– А что – я? Чего ты ко мне привязался? Надоел я ему, видите ли… Ну и прогони к чертям, раз надоел!

Кстати, может быть, ты мне объяснишь все-таки, когда это я успел тебе надоесть?

– А в машине, – сказал доктор, возвращаясь к шкафчику и снова принимаясь чем-то звякать и булькать.

Юрий призадумался. Думать ему было тяжело, говорить – еще тяжелее. Тем временем доктор сунул ему в руку пластмассовый мерный стаканчик, в котором плескалось что-то прозрачное. Юрий понюхал, и в голове у него немного прояснилось.

– А, – сказал он, – так это ты меня подобрал! Добрый доктор Айболит, он на дереве сидит…

– Под деревом, – поправил Айболит.

– А?

– Под деревом, говорю, а не на дереве! Пей давай, пока совсем не отъехал. А лучше всего возвращайся в палату. Тебе сейчас покой нужен, это я как врач утверждаю с полной ответственностью.

– Какая там у тебя, на хрен, ответственность! – пробормотал Юрий, поднося ко рту стакан. – Пьянствуешь вторые сутки подряд, сначала в катафалке своем, с похоронной своей командой, потом здесь, с сестричкой, а туда же – ответственность! Слушай, ты же в таком состоянии можешь пациента зарезать! Легко! Признавайся, сколько невинных жертв на твоей совести?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать