Жанр: Боевики » Андрей Воронин » Утраченная реликвия... (страница 58)


Он проехал мимо чадного погребального костра, обогнул пожарную машину, расчет которой без видимого энтузиазма поливал водой пылающий остов «черкана», переключил передачу и дал газ. За окном промелькнула последняя милицейская мигалка, дымно-оранжевый столб пламени переместился назад, заполнив собой зеркало заднего вида, постепенно уменьшился, превратившись в теплую искорку, и окончательно исчез, скрывшись за поворотом.

Аверкин свернул на первую попавшуюся проселочную дорогу, дал двадцать километров крюка по темным российским ухабам и вырулил на то же шоссе пятью километрами ближе к Москве. Пожара отсюда видно не было; впрочем, могло оказаться, что его уже потушили.

Майор опустил стекло, закурил сигарету и плавно утопил педаль акселератора: впереди, в Москве, его ждал Инкассатор. Ну, не то чтобы так уж и ждал, но Саныч предпочитал думать именно так. В конце концов, он впервые пожертвовал таким количеством своих людей ради обеспечения собственной безопасности; выражаясь военным языком, это было обыкновенное предательство, и кто-то должен был за него ответить.

– Ты мне за все заплатишь, приятель, – вслух произнес Аверкин, обращаясь к Инкассатору. – За все, понял? Пожалеешь, сволочь, что на свет родился…

Не прошло и часа, как впереди на темном бархате ночи зажглись электрические звезды Москвы. Искусственное зарево, разгораясь все ярче, заняло полнеба, погасив настоящие звезды, и Аверкин понял, что вернулся домой – в постылый, но все равно родной окоп на передовой линии невидимого фронта.

* * *

За сутки, которые прошли с момента визита в Интернет-кафе, Дмитрию Светлову удалось проделать огромную работу. Это был поистине титанический труд, и теперь, когда в деле наметился какой-то просвет, Дмитрий испытывал законную гордость: все-таки покойный Мирон, его предшественник на посту главного редактора, не зря потратил столько времени и сил, натаскивая зеленого выпускника журфака МГУ, делая из него настоящего журналиста. Видимо, еще при первой встрече этот прожженный газетчик почуял в новичке то, чего не заметили редакторы других, более солидных и известных изданий, то, что было дороже опыта, образования и рекомендаций, а именно незаурядную интуицию и отменный нюх.

– Да-с, государи мои, интуиция и нюх – вот главные достоинства настоящего журналиста! – громко объявил Дмитрий, откидываясь на спинку стула и энергично потирая ладони.

Спинка опасно подалась назад, норовя отвалиться, и он поспешно сел ровно. В глазах у него рябило от многочасового сидения за компьютером, по краям поля зрения мельтешили какие-то искорки и темные точки, голова кружилась от кофе и табака, но Дмитрий все равно чувствовал себя именинником. И плевать ему было на Филатова с его пудовыми кулаками и донкихотской психологией. Тоже мне, обломок крестового похода, последний из рыцарей Круглого Стола! Не хочет работать на пару – не надо, без него обойдемся. В одиночку даже легче – никто не путается под ногами, не лезет в драку А сам и не тянет за собой тебя… И, главное, никто не богохульствует и не действует на нервы, громогласно объявляя, что ему плевать на судьбу Любомльской чудотворной. Плевать ему! Ишь, какой верблюд выискался, марксист недобитый, атеист казарменный…

Идея обштопать неразворотливых ментов и самому , отыскать похищенную икону занимала воображение Дмитрия уже давно, буквально со дня налета на антикварную лавку Жуковицкого, но до вчерашнего дня она оставалась просто мечтой, такой же несбыточной, как мечта прогуляться по поверхности Марса или Венеры.

Настоящая идея – не расплывчатая полудетская мечта, а четкий, простой и вполне реальный план – родилась у него только вчера, когда он, сидя на заднем сиденье филатовского джипа, прогонял через свой ноутбук личные дела сотрудников «Кирасы». Это было настолько элементарно, что Дмитрий мысленно обругал себя дауном: как же он раньше-то до этого не додумался! Впрочем, другие тоже не додумались; существовало слишком много направлений поиска, и лишь теперь, добившись какого-то успеха, Дмитрий мог с уверенностью сказать, что интуиция не подвела его и на этот раз: из всех возможных дорог он выбрал одну, и она оказалась верной.

Подумав так, Дмитрий суеверно поплевал через плечо и трижды стукнул костяшками пальцев по деревянной крышке стола. Торопиться с выводами, пожалуй не стоило. Москва – город огромный, и простое совпадение имени и фамилии в таком мегаполисе еще ни о чем конкретном не говорит. Все это еще нуждалось в тщательнейшей проверке, но знакомая внутренняя дрожь подсказывала, что он на правильном пути.

Ничего говорить Филатову о своем плане он не стал – во-первых, к слову не пришлось, а во-вторых, этот контуженный просто не хотел ничего слушать. Заладил, как испорченная пластинка: «Спасибо за внимание, все свободны. Вон отсюда, и чтобы я вас в городе не видел!» Вершитель судеб, отец-командир… Детей себе заведи, ими и командуй!

В общем-то, с Филатовым дело обстояло далеко не так просто, и посвящать его в свои планы Дмитрий не стал отчасти потому, что у того было навалом собственных забот. Он объявил вендетту «Кирасе», директор которой, по твердому убеждению Дмитрия, имел какое-то отношение к нападению на лавку Жуковицкого. Филатова это нападение волновало лишь постольку, поскольку оно касалось смерти его приятеля Бондарева. Узнав о замысле Дмитрия, он был бы вынужден каким-то образом вмешаться – помочь или, наоборот, помешать, но вмешаться, бросив при этом свои собственные дела и повернувшись спиной к противнику, который пытался спровадить его на тот свет. Лезть в драку Дмитрий не собирался, он больше привык работать головой, так что нянька в лице бывшего десантника ему не требовалась – так, во

всяком случае, он полагал.

Правда, было у него ощущение, что они с Филатовым едят одну и ту же сосиску, хоть и с разных концов, но такое смутное и ничем не подкрепленное, что Дмитрий не обратил на него внимания. Филатов хотел одного: загнать в гроб всех, кто приложил руку к гибели Бондарева;

Дмитрия Светлова в этом деле интересовала икона, потому что это была готовая сенсация, и не дешевка какая-нибудь, а настоящая бомба. Только, чтобы эта бомба взорвалась, ее следовало сначала найти..

Как опытный журналист, Дмитрий не стал ломиться напролом, а сначала навел справки, обратившись к своему человеку на Петровке, 38. Рассуждал он при этом просто, расследуя дело о налете на антикварную лавку и убийстве антиквара и охранника, сыскари из МУРа наверняка должны были отработать связи покойного Жуковицкого. Ясно, что налет состоялся по заказу кого-то, кто знал толк в антиквариате и имел устойчивые связи с черным рынком икон за границей. Это было элементарно, но Дмитрий что-то не слышал, чтобы в среде московских антикваров в последнее время произошли какие-то аресты. Значит, отыскать нужного человека оказалось сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Да оно и понятно: раз исполнитель гуляет где-то на свободе или лежит в земле, заказчику практически ничего не грозит. Он-то, заказчик, наверняка имеет железное и, главное, стопроцентно подлинное алиби, его голыми руками не возьмешь. Даже классический вопрос любого расследования: «Кому выгодно?» – в данном случае превращается в пустой звук, потому что завладеть иконой было бы выгодно любому, кто знает толк в таких вещах и умеет торговать предметами старины из-под полы, не привлекая к себе внимания властей А таких людей в Москве во все времена было сколько угодно…

«Это как пеленг, – думал Дмитрий. – Как в кино про шпионов; чтобы точно определить местонахождение вражеского передатчика, нужно засечь направление на него как минимум с двух точек, а потом прочертить эти направления на карте. Точка пересечения двух лучей и будет обозначать искомое шпионское гнездо… Антиквары и коллекционеры, они же – потенциальные заказчики, представляли собой один из этих лучей. Вторым направлением поиска, по мнению Дмитрия, могло стать происхождение иконы, до сих пор покрытое мраком неизвестности. Кто передал икону Жуковицкому, как она попала в его руки и, главное, почему он, прожженный московский антиквар, для которого все без исключения предметы старины были товаром, хотел отдать икону церкви безвозмездно?»

Именно эти вопросы он задал своему информатору с Петровки. Тот хмуро похвалил Дмитрия за сообразительность, немного помялся, пребывая в затруднении, а потом махнул рукой и выложил все как на духу.

– Только учти, – предупредил он, – я тебе этого не говорил. И вообще, повременил бы ты с публикацией. Дело-то государственное… Понимаешь, о чем я говорю?

Дмитрий совершенно искренне заверил его, что не проронит ни звука, пока икона не будет водворена на приличествующее ей место в православном храме местечка Любомль, откуда она была вывезена казаками в годы гражданской войны. Успокоенный этим обещанием, сыщик с Петровки поведал ему следующее.

Оказалось, что не один только Дмитрий Светлов имел внутри черепной коробки серое вещество. Ребята с Петровки тоже кое-что соображали, и мысль о том, чтобы выяснить происхождение иконы, пришла в их головы почти сразу. Дело это сильно осложнялось тем, что Жуковицкий умер, не успев никому сказать, каким образом считавшаяся безвозвратно утраченной икона попала в его руки. Даже его заместительница Марина Витальевна не знала об этом ровным счетом ничего, да и никто не знал.

Известно было только то, о чем объявил сам Жуковицкий, а именно: икона была у него, и он собирался вернуть ее церкви, для чего и были приглашены эксперты из Троице-Сергиевой лавры. Они должны были установить подлинность иконы и обговорить с антикваром детали предстоящей торжественной передачи утраченной реликвии официальным представителям Московской патриархии. Ничего этого, естественно, не произошло; более того, иконы никто не видел, и некоторые скептики даже утверждали, что никакой иконы у Жуковицкого на самом деле не было. Впрочем, это говорилось скорее от досады: все знакомые Жуковицкого в один голос утверждали, что Лев Григорьевич был честнейшим человеком и никогда не бросал слов на ветер. Такого мнения придерживались даже те, кто по тем или иным причинам не любил старого антиквара. Так что икона у него, скорее всего, все-таки была, и именно из-за нее его постигла столь плачевная участь, Как бы то ни было, дело зашло в тупик в самом начале, но тут вмешались представители церкви, и это дало расследованию новый толчок. В суматохе первого дня следствия никто, разумеется, не позаботился доставить в известность о печальном происшествии Троице-Сергиеву лавру, и присланные оттуда эксперты прибыли в Москву на следующий день после убийства, как и было условлено с Жуковицким. Известие о смерти антиквара и вторичном исчезновении иконы повергло их в шок. Правда, оставались они в этом состоянии недолго, а когда оклемались, то повели себя вполне достойно с точки зрения московских сыщиков – то есть не стали чинить препятствий проведению расследования и связно, подробно и с большой охотой выложили все, что знали.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать