Жанры: Альтернативная история, Исторические Приключения » Валерий Елманов » Княжья доля (страница 3)


Придя к такому выводу, Константин и впрямь слегка успокоился, даже повеселел и попытался завести с Епифаном разговор о своей семье. После некоторых уловок и хитростей спустя всего несколько минут ему удалось выяснить, что он женат, супругу Костину зовут Феклой, и у него растет сын Евстафий, коему уже лет десять от роду.

Кстати, едва он начал напяливать свое облачение, как тут же понял, почему так сильно перепугался Епифашка. Костя не был силен в тканях, но даже ему, полному профану в таких вопросах, было ясно, что надеваемые им штаны на порядок ниже по качеству тех красных, которые оказались залиты медовухой. Судя по всему, других революционных шаровар в дорогу никто не захватил. Вообще-то помощь Епифана для него была как нельзя кстати, поскольку средневековый княжеский наряд хоть и не шел ни в какое сравнение со, скажем, царским, тем не менее представлял при первой попытке одеться изрядную сложность. Непослушные пальцы поначалу автоматически пытались найти пуговицы, которых не было, а потом, едва речь дошла до вооружения, Константин и вовсе стушевался. Догадки к делу не подошьешь, и ему поневоле пришлось изображать из себя эдакого ленивого сибарита, которому порой даже руку лишний раз тяжело поднять. Путаясь в кольчужных кольцах и многочисленных замках и перевязях, он все-таки с помощью расторопного стремянного водрузил на себя всю амуницию, которая сидела на нем все равно как-то не так. Или это просто ему показалось с непривычки?

В ходе беседы, которая продолжалась, хотя Константин старался побольше спрашивать и поменьше говорить, удалось выяснить много чего любопытного и интересного. Правда, невзирая на все старание, у него непроизвольно прорвалось-таки несколько слов, которые еще не были распространены в этом времени, но Епифан пропустил их мимо ушей, очевидно полагая, что князь поумнее какого-то стремянного будет.

На выходе из избушки Костю ждало новое потрясение. Он, конечно, не очень-то надеялся, распахивая скрипучую дверь, выйти наружу и тут же попасть в привычные для себя условия, но где-то в глубине души в нем еще теплился огонек надежды. А вдруг неведомые авторы театрализованного представления допустят где-то ошибку или одну-две неточности, в которых их можно будет уличить.

Однако мечты оказались напрасны. То, что на дворе стояло не лето, хорошо было видно уже по обильному снежному покрову, в который Константин с хрустом провалился по самую щиколотку, едва шагнул с низенького порога избушки. Небольшая полянка, на которой стояла лачуга, была со всех сторон окружена могучими елями, возле которых из последних сил печально дымил догорающий костер. Полтора десятка всадников, одетых столь же допотопно, как и сам Костя, уже сидели верхом на лошадях, нетерпеливо ожидая команды двигаться вперед. Рядом со всадниками два человека что-то шустро перегружали со снега в приземистые сани. Кругом царила лесная идиллия, закутанные в снежные покрывала стройные ели толпились возле ветхой избенки, как восточные красавицы, готовые молчаливо и покорно исполнить любую прихоть мужа и господина. Одна была краше другой, и все без исключения кутались в белоснежную фату с хрустально-синеватой искоркой. Торжественно и строго застыли они, ожидая окончания своеобразных смотрин, которые решил устроить чрезмерно разборчивый жених.

Безмолвие природы нарушала лишь парочка красногрудых снегирей, суетливо прихорашивающихся на одной из густых и раскидистых еловых лап и не обращавших ни малейшего внимания на тех, кто внизу. В голубом льдистом небе ослепительно сверкало яркое желтое солнце, но морозец стоял не меньше десяти градусов. Дойдя по хрусткому сочному снегу до саней, Константин внимательно окинул взглядом поклажу. Так, ничего особенного: пара сундуков из темного дерева, щедро окованных по углам железом, которое кое-где уже лизнула ржавчина; несколько небольших бочонков с торчащими из них деревянными пробками-затычками; туго набитые чем-то мешки

из грубого некрашеного холста; увесистые плетеные корзины, заботливо завязанные сверху чистыми тряпками, и прочая ерунда.

Епифан подвел коня, помог взгромоздиться, и кавалькада всадников молчаливо потянулась вслед за Константином и пристроившимся рядом с ним — стремя в стремя — боярином Онуфрием. Ехать было легко. Санная дорога, вилявшая туда-сюда по хвойному лесу, была достаточно укатана, хотя и почти безлюдна. За все время движения лишь один раз им встретился обоз из четырех или пяти саней, возчики которых тут же торопливо съехали на самую обочину и, увязая в снегу, суетливо кланялись до тех пор, пока княжеский эскорт не скрылся с их глаз.

Так они и ехали почти весь день, и лишь на закате, когда солнце скрылось за деревья, вдали, чуть ли не посреди огромного поля, стали отчетливо видны деревянные стены средневекового города. Как выяснилось, это был Переяславль-Рязанский, вотчина Ингваря Игоревича со своими братьями, княжившими неподалеку от него: один в Борисове-Глебове, другие еще где-то, но все в таких городах, которых на территории Рязанской области никогда не было. Во всяком случае, за ближайшие к его времени двести-триста лет Константин мог ручаться.

Все это время Онуфрий потихоньку бубнил, старательно инструктируя князя, поучая, как себя вести. Уже спустя первые десять-пятнадцать минут Константин уловил, что в этой речи ему так отчетливо не нравится чуть ли не с самых первых секунд.

Такую речугу обычно закатывают перед каким-нибудь великовозрастным дебилом с олигофренией средней тяжести. Как подходить, как кланяться, не умалив своего княжеского достоинства и в то же время показав уважение к достоинству хозяина. Какие речи вести, да как с хозяйкой терема, то бишь женой Ингваря, обойтись, какие подарки вручить и какие слова при этом сказать и много еще чего в том же духе.

Нет, ему-то лично Онуфрий бесспорно оказал важную услугу — он же ничего такого не знал. Но если учесть, что на самом-то деле речь его адресована была человеку, который прекрасно должен был это знать, то сразу становилось ясно, какого он мнения об умственных способностях своего князя.

Константин поначалу хмуро кивал, пытаясь не выдавать свое дремучее невежество и показывая всем своим видом, что и сам это все знает, только лень говорить по причине жуткой головной боли, хотя на самом деле уже ничего не болело. Спасибо лекарству из кувшина. Потом также лениво он стал подкидывать различные вопросы и, видать, переборщил, поскольку к концу инструктажа Онуфрий как-то подозрительно стал на него поглядывать и, наконец, не выдержал и осторожно заметил:

— Уж больно ты какой-то нынче странный, князь-батюшка.

— Чем же?

Тот опять замялся ненадолго, чтобы подыскать, по всей вероятности, ответ поделикатнее, но потом нашелся и заявил:

— Да ранее тебе все боле бочонки с медом в интерес были, а нынче и в дела княжьи вникать начал, да с умом.

— А раньше как же? Без ума, что ли? — грозно спросил его Константин, при этом, конечно, больше играя, нежели возмущаясь на самом деле.

— Да нет, — поправился быстро Онуфрий. — Только интереса в тебе не было. Равнодушие одно, а ныне вон как... И вопросы все задаешь тоже с умом, нужные, — добавил он в конце.

— Раньше мне и не доверяли так, — нашел Костя правдоподобное объяснение. — А нынче, коль князь Глеб такое важное поручение дал, надобно его исполнить в лучшем виде.

Боярин согласно закивал, охотно соглашаясь с ним, и ненадолго замолчал, тем более что из ворот города, до которого осталось не больше километра, выехала группа всадников и довольно-таки резвой рысью направилась к ним.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать