Жанр: Научная Фантастика » Владимир Данихнов » Братья наши меньшие (страница 55)


— Эй, я нашел отличное местечко под самым потолком, оттуда всю улицу видать! Но там семья живет, старик со старухой. Они не пускают меня!

— Так пристрели!

— Кого?

— Старика со старухой!

— Ты чего? Мы же за людей боремся, за чистоту человеческой расы!

— Ну не стреляй! И вообще, я пошел, в Институтском переулке ребята пивной склад берут!

— Ах ты сволочь! Без меня!

— Ты кого сволочью назвал, сволочь? Пристрелю г-гада!

На нас никто не обращал внимания. Наташа курила, дрожащей рукой поднося сигарету ко рту. Я залез ей в карман — Наташа вздрогнула, но промолчала — и вытащил пачку. Сунул сигарету в рот, а потом долго пытался выдавить огонек из зажигалки. Пальцы, покрытые засохшей коркой из грязи и крови, слушались плохо.

— Думаешь, город уже полностью их? — спросила Наташа.

— Не знаю. Вроде бы Раста говорил что-то о солдатах.

— Как он там, интересно? — прошептала Наташа. — Надеюсь, выродок скоро сдохнет.

— Сдохнет. Он же сам сказал.

— Это-то и обидно!

— Тише! Что-то происходит…

Народ внизу заволновался. Крепкие парни вытащили на середину улицы странное сооружение: большую деревянную подставку на опорах-столбиках с широкой дверью посередине. Подставку установили на асфальт. Студенты подтащили к ней деревянный столб, на верхушку которого была надета и закреплена болтами широкая планка. Под углом в сорок пять градусов планку и столб соединяли две доски. Что-то мне эта конструкция напоминала.

— Виселица, — прошептала Наташа.

— А почему не на фонарном столбе? — зачем-то спросил я.

— Так красивее.

Столб воткнули в дыру в подставке; под опоры полезли ребята с молотками и гаечными ключами. Желтобородый парнишка в пурпурной куртке поставил под виселицей козлы, забрался на них и закрепил на планке толстую веревку с петлей на конце. Дернул ее, удовлетворенно кивнул. Петля болталась точно над дверью в подставке.

Пока парни внизу закрепляли столб, на эшафот взобрался бензопильщик. Он нарядился во все желтое, как шеф, а в руках крепко сжимал ярко-оранжевую фуражку. Народ потянулся к виселице; вперед рвалась молоденькая чернявая девчонка в шароварах и желтой штормовке.

— Жена Зинченко, — сказала Наташа.

— Ы?

— Парня, которого я убила. Который был моим любовником.

Я почесал затылок:

— Забыл, извини.

— Я сама забыла. Если убиваешь человека, лучше этого не помнить. На всякий случай.

Бензопильщик воздел руки к небу, и люди вокруг притихли, а он закричал:

— Ребята! Вы ведь знаете, почему это происходит! Почему мы собрались здесь!

— Знаем! — закричали «ребята». Кто-то дал очередь в небо; шальная пуля выбила штукатурку из потолка у нас над головами. Штукатурка рассыпалась веером по нашим плечам. Я протянул руку, чтобы смахнуть ее с Наташиной шеи, но Наташа посмотрела на меня с подозрением, и я убрал руку.

— Мы здесь, чтобы избавить город от чернопятенных гнид! Вы ведь знаете это! Знаете?!

— Да-а-а!!!

— Так ведите же его! Ведите его сюда!

Мы перегнулись через перила и увидели двух здоровых мужиков, которые тащили упирающегося парня в черном плаще с черным мешком на голове. Парень вертел головой и, кажется, кричал, но толпа взвыла и заглушила его. В несчастного полетели гнилые помидоры. Было их, правда, совсем немного, штук пять или шесть, и большая часть пролетела мимо. На дорогу выбежала кряжистая тетка в желтой косынке и стала собирать остатки томатов в кулечек. На нее не обращали внимания. Парня с мешком на голове приподняли и толкнули на эшафот. Бензопильщик снял с него черный мешок, и у меня сам собой раскрылся рот. На эшафоте стоял Семен Панин.

Толпа радостно взревела. Панин открыл рот, чтобы сказать что-то, но брошенный кем-то помидор помешал ему. Теперь лицо Панина было измазано томатным соком, и он напоминал кровожадного вампира.

— Тихо! — гаркнул бензопильщик, и революционеры замолчали. — Дайте слово чернопятенной дряни!

Панин кашлял, и во все стороны летели помидорные брызги. Но даже сквозь кашель он пытался кричать:

— Люди, вы что?! Что вы делаете? Я же ваш! Свой я, свой!

— Вот это мы сейчас проверим! — хорошо поставленным голосом провозгласил бензопильщик и, театрально вскинув руки, достал из-за пазухи финку. Плавно переместился за спину Панину, спустил плащ с его плеч и разрезал воротник свитера до самого пояса. Схватил безвольного Панина за руки и повернул лицом к толпе. У Панина возле левой ключицы чернело знакомое пятно. Панин плакал навзрыд и не пробовал сопротивляться. Народ ликовал.

— Не надо! — умолял собравшихся Панин. — Пожалуйста, не надо!

— Вот он! — кричал бензопильщик. — К нам затесался шпион! Юркой пиявкой проник он в наше дружное сообщество, попытался обмануть самого Желтого Директора, но не тут-то было!

— Повесить его! — закричала девушка в штормовке. — Повесить скотину!

— Ты же знал! Ты знал! И он знал! — завизжал Панин, тыкая указательным пальцем в толпу. — Ни к кому я не затесался! Желтый Директор знал! Все вы знали! Зачем?!

— Ради чистоты рядов, — сказала Наташа.

Панин пытался убежать, дергался, как пойманная рыба, но держали его крепко и потихоньку подталкивали к петле.

— Повесить! — крикнул кто-то, и толпа поддержала его: — Па-а-авесить! Па-а-авесить!

Панину попытались снова надеть на голову мешок. Но в самый ответственный момент он дернулся, и мешок улетел в толпу. Тогда Панина просто поставили на деревянную дверцу и накинули на шею петлю. Юркий парнишка в синем джинсовом костюме полез под

виселицу и вылез с веревкой в руках. Бензопильщик дал ему отмашку, мужики отпустили Панина, и в этот момент он увидел нас. Выпучив глаза, он поднял руку, чтобы указать в нашу сторону, но парнишка в костюме в этот момент дернул веревку, и дверь под Паниным распахнулась; он дернулся, проваливаясь в дыру, и сразу обмяк.

— Что у него за способность была? — спросил я.

— Понимал, о чем думают растения, — ответила Наташа. — А Нина, директор, с которой ты так и не познакомился, прикосновением могла лечить насморк. У нас у всех идиотские умения.

Она схватила меня за руку и прошептала:

— Пойдем. Прошу тебя, пойдем.

— Погоди… еще кого-то ведут…

Сквозь толпу тащили двух подростков. Подростки не сопротивлялись, а бензопильщик кричал:

— Но зло не только от чернопятенных, от суперлюдей этих проклятых! Не только от них! Зло также от роботов, от резиновых кукол, которые развращают человечество! Мы должны очистить человечество, избавить его от грязи и скверны! Мы — не суперлюди! Мы — чистые, мы — обычные!

— Кукол? Неужели они поймали Колю?

Мы перегнулись через перила и пытались высмотреть Громова. Но нет, двое подростков на него ничуть не походили, ни одеждой, ни лицами.

Тем временем первого из них затащили на помост и установили ровно посреди двери. Бензопильщик и два его приятеля как раз снимали с виселицы тело Панина.

— Па-авесить! Па-авесить! — скандировала толпа.

— Вы ведь точно хотите, чтобы мы повесили его?! — кричал бензопильщик, тыча в толпу смятой фуражкой, как микрофоном.

— Па-авесить!

— Может, не вешать все-таки?!

— Па-а-а-авесить, черт тебя возьми! Не томи!

— Жека! Дергай за веревочку!

Роботу накинули петлю на шею. Парень в джинсовом костюме, откозыряв толпе, дернул за веревку, двери распахнулись, планка треснула, веревка оборвалась, и робот с грохотом провалился под эшафот.

— Тяжелый слишком… — почесывая макушку, пробормотал бензопильщик. Толпа, раздосадованная, молчала. За роботом полезли парни в желтых банданах.

— Расстрелять его! — крикнул кто-то. — Я эту планку два часа к столбу прибивал, а скотина резиновая все разрушила!

— Так это, патронов жалко…

— Че те жалко? Че? Еврей, что ли?!

— Бей жидов! Бей!

— Пойдем, пойдем, умоляю, пойдем, Кирилл. Не хочу на это смотреть, не могу, не буду, не надо. — Наташа схватила меня за рукав. Она побледнела и плакала. Наташа прижала левую руку к груди и кашляла, сигарета выпала у нее изо рта и полетела вниз, в веселящуюся толпу.

Робота вытащили и теперь размышляли, что с ним делать. У баррикад методично избивали «еврея». А потом кто-то закричал: «Вертолет! Вертолет летит!» — и все замолчали, а мы с Наташей замерли у самой двери, потому что в небе застрекотал вертолет, и голос, усиленный мегафоном, потребовал: «Разойтись! Немедленно разойтись!» Голос был молодой и срывался в фальцет.

Наташа все еще дрожала. Она просила: «Пойдем», но я никак не мог уйти, потому что надеялся хотя бы одним глазком увидеть вертолет. А вертолет закрывали от меня дома, и это было чертовски обидно, потому что я ни разу в жизни не видел вертолет вживую.

А потом кто-то выпустил пулеметную очередь, его поддержали, а с вертолета ответили, и воздух вокруг полыхнул белым огнем и сгорел в одно мгновение, из окна дома напротив с криком вывалился парень со снайперской винтовкой. Он упал на мешки с песком и сквозь грохот был слышен его крик: «Чертовы старики! Боже, моя нога! Ублюдочные старики! Мне отстрелили ногу! Не пустили в свою квартиру!» Очереди крошили шифер и впивались в асфальт. «Желтые» палили в ответ. Наташа шептала: «Кирилл, пойдем, пожалуйста, пойдем…» Кто-то, кажется бензопильщик, кричал: «Из базуки по нему! Из базуки! Черт возьми, у нас же есть базука! Базука! Где эта чертова базука? Где эта трехренова базука и Желтый Директор? Где наш вождь?!» Наташа все говорила и говорила: «Пойдем, ну пожалуйста, пойдем, пойдем, пойдем…»

Я помедлил еще секунду, но вертолет так и не появился, и тогда я послушно побрел вслед за Наташей.


За дверью шумело море. Оно накатывало на берег, тащило за собой камни-голыши и коричневые водоросли, пустые сигаретные пачки и пластиковые бутылки из-под лимонада и гашиш-колы. Оно когда-то было чистое, это море, а потом пришли люди и изгадили его.

Я остановился. Где-то далеко, за стенами и потолками, трещали автоматы, где-то далеко рвались гранаты и сыпалась штукатурка, она покрывала волосы ровным слоем, будто перхоть.

А здесь шумело море.

— Ты слышишь? — спросил я у Наташи.

Она, кажется, не понимала меня, держала меня за рукав и часто-часто дышала, а на лбу ее, как алмазы, блестели капельки пота.

— Чего?

— Море, — сказал я. — Поблизости шумит море.

— Пойдем, Кирилл… — прошептала она и потянула за собой, но я не сдвинулся с места. Мы стояли в длинном коридоре, пол которого покрывал протертый жесткий ковер; ниши в стенах были драпированы красной бархатной тканью. Были здесь и двери, по три в каждой стене. Они казались старинными: массивные, лакированные, с бронзовыми ручками, выполненными в виде львиных морд.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать