Жанр: Научная Фантастика » Владимир Данихнов » Братья наши меньшие (страница 8)


Мир рушился на глазах.

Я проклинал себя самыми последними словами, а на уроке математики перепутал интегрирование с дифференцированием, за что учитель не поставил мне пару, а предложил выйти освежиться. Он не понимал, что происходит с его лучшим учеником.

После занятий я попросил одноклассника Петьку Дарова помочь мне. Петька слыл самым просвещенным в этих делах.

— Че те надо? — поинтересовался вечно веселый разгильдяй Даров.

— Понимаешь, такое дело… надо в аптеку заглянуть.

— Зачем? — уныло поинтересовался Петька, разглядывая проходящих мимо девчонок: я чувствовал в его глазах сформировавшееся желание ущипнуть одну из них за попку.

— Надо. — Я замялся. — Понимаешь, я с Ленкой сегодня встречаюсь…

— Презики приказала взять? — понимающе кивнул Петька и перешел на шепот: — Добро пожаловать в наш клуб, мистер тринадцатый!

Мне стало тошно. Чтобы успокоиться, я представил, как хватаю Петьку руками за шею и душу, а у него вылезают глаза из глазниц.

Петька хлопнул меня по плечу и сказал:

— Ты не переживай, Полев. Телка Ленка что надо, сразу возьмет все в свои руки. Ты понимаешь? По-настоящему все . И не только в руки, скажу по секрету. Главное, не сопротивляйся, и все будет хоккей.

— Ы, — промямлил я в ответ.

Вечером мы с Ленкой пошли в кино. Уселись на свои места. Через минуту она полезла целоваться; я некоторое время сопротивлялся — наперекор советам извращенца Дарова; потом, после второй или третьей бутылки пива, сдался. Целовалась Ленка с упоением, долго, страстно, словно хотела высосать мою бессмертную душу или хотя бы проглотить язык — сатанистка проклятая.

После первого поцелуя прошло минут пять, и я не успел еще толком обтереть заслюнявленные губы, а она полезла целоваться опять.

Я почувствовал себя погано, потому что вспомнил вдруг, что жалкий месяц назад любил Машеньку Карпову, вспомнил и наш первый робкий поцелуй, ее грустные глаза, всепрощающие и святые. Девчонка она была застенчивая и в этом перещеголяла даже меня. Нет, что и говорить, с Карповой было очень тяжело. На Машином фронте перемен не ожидалось, и тогда, чтобы спасти честь, мне пришлось перейти в активное наступление на иные территории.

«Похоже, я совсем свихнулся со своей манией. Девственность, что в ней такого плохого?» — вот что я думал во время третьего поцелуя. Поцелуй был особенно горячим: Лена страстно кусала мой язык, а если я его прятал — страстно посасывала губы и страстно впивалась в мою шею. Было больно. Пахло ванилью. Лена положила руку мне на колено, провела длинным угольно-черным ногтем по штанине, и тогда я не выдержал, резко отстранился от нее и прошептал, глядя в угольно-черные глаза потенциальной любовницы:

— Лен, сколько тебе лет? Ну типа если не секрет.

— Ты разве не знаешь, малыш? У женщин такое не спрашивают! — хрипло ответила она, крепко сжимая мою коленку, впиваясь хищными ногтями в вельвет. На кисти ее ярче проступили бордовые царапины, сливающиеся в слово «mortesex».

— Что за зверь — мортесекс?

Коленке стало больнее. Лена не ответила. Было шумно: в кино главный герой спасал героиню, которую похитили бородатые негодяи, и часто стрелял.

Приходилось говорить громче. Хорошо, фильм оказался так себе, народу в зале было мало, и мы никому не мешали.

— Нет, правда интересно. Ну насчет возраста. Как ни крути, ты на школьницу не похожа, а с другой стороны, вроде неглупая, на уроках, бывает, отвечаешь впопад… просто странно, как ты умудряешься оставаться на второй год уже столько раз? И еще интересно, именно поэтому, сколько же тебе лет?

— Ты из тех, кто ведет с проститутками задушевные беседы? Может, блин, наставишь меня на путь истинный? Проповедь, мать твою, прочитаешь?

Я поперхнулся и закашлялся, выплевывая на пол кусочки попкорна. Вызвано это было тем, что я вовсе не считал Лену проституткой.

Одноклассница сочувственно похлопала меня по спине, а потом ее ладонь сползла вниз, к заднице.

— Ты — не проститутка.

— Если ты имеешь в виду, что я не беру деньги за услуги, тогда ты прав.

Весь разговор, вся ситуация были жутко неправильными, и я сказал:

— Но почему?

Она пожала плечами, откинула назад растрепавшиеся волосы:

— Мне нравится так жить. Какие проблемы?

Для нее это не являлось проблемой, а для меня — да. Я тут же посчитал себя ужасной дрянью и по отношению к Маше, и по отношению к Ленке. Мне стало жутко плохо, поэтому я спросил опять, чтобы уцепиться хоть за какую-то мысль:

— Так сколько тебе лет?

Она молчала, загадочно улыбаясь.

А потом в нарисованных глазах мелькнуло что-то живое, настоящее и в то же время запредельное и чужое. Я будто заглянул в черную дыру. Не знаю, как объяснить то, что случилось, но я вдруг сказал, не задумываясь:

— Тебе семнадцать исполнилось неделю назад.

Улыбка ее увяла быстро, словно сорванный тюльпан на солнце. Леночка отвернулась к экрану и убрала руку с моей задницы; сложила руки на коленях и сжала их в кулаки.

— Почему? — спросил я. — Зачем ты всем наврала? Ты ведь не оставалась на второй год, правильно? Ты просто выглядишь немного старше своих лет… И наверняка была паинькой в той школе… откуда перешла к нам, верно? Тогда зачем?

Она заплакала, и я понял, что люди не любят, когда угадывают их возраст. Я даже не удивился тому, что так точно угадал; что вообще угадал. Сил не было удивляться, потратил все силы на театрально-пафосную речь.

Я утешал Лену до

конца сеанса. Конечно, лучше было бы уйти, и я потянул уже Леночку за собой, но она пожалела денег, которые я потратил на билеты, и мы остались. Лена плакала весь сеанс, а слезы смывали краску, превращая нарисованные глаза в обычные, живые.

После сеанса мы вышли на темную улицу, и Лена потянула меня куда-то в сторону, через дворы, через кусты сирени и малины. Район я знал плохо и изрядно удивился, когда, миновав покосившуюся стал инку, мы по выщербленной каменной лестнице спустились к кладбищенскому забору. Здесь было тихо; над головами, перепрыгивая с ветки на ветку, пели сонные птички, загадочно шуршала трава под ногами, да коты приглушенно орали вдалеке, занимаясь аморальными кошачьими делами.

— Что мы тут делаем? — спросил я.

— Мне здесь нравится, — застенчиво призналась Лена. — Тут так тихо и хорошо, а еще за забором очень много моих родственников; гораздо больше, чем дома.

— Ы?

— За этим забором лежат дядя, бабушка, дедушка, двое прабабушек по папиной линии, прадедушка по маминой, троюродный брат Федя и двоюродная тетя Гортензия, которая умерла от рака…

Лена потянула меня к маленькой железной калитке в заборе; толкнула ее. За калиткой виднелись оградки, кресты и надгробия, которые днем выглядят вполне невинно, но сейчас они вовсе не казались такими, потому что светила полная луна и колыхалась серая, а в свете луны — седая, кладбищенская трава. Хищные руки Ленки тянули за собой, а я упирался, со страхом вглядываясь во тьму, и бормотал под нос.

— Лена, я вспомнил… — бормотал я. — Мне надо быть сегодня дома пораньше…

Мой голос вспугнул зверюшку в кустах сирени за одной из оградок, и я вздрогнул, потому что, наверное, то был упырь, пожирающий гнилую мертвячью плоть, или сатанист, пожирающий гнилую мертвячью плоть, или бешеная собака, пожирающая гнилую мертвячью плоть; а может, там прятался маньяк, готовый в любой момент кинуться на нас с ножом и прирезать, а плоть нашу, ставшую гнилой и мертвячьей, съесть.

Лена остановилась и оглянулась на меня; лицо ее было в тени, и непонятно было, о чем она думает.

— Ты уверен? Я бы показала тебе могилы всех моих мертвых родных. Сейчас полная луна, и при такой луне их будет прекрасно видно. Я буду обнимать тебя и расскажу о каждом из моих мертвых родных.

— Конечно, очень интересно поглядеть на могилы твоих мертвых родных, Лена, но давай лучше в следующий раз?

Она пожала плечами:

— Ну хорошо.

Возвращались мы тем же путем.

Я проводил Ленку до самого ее дома — новомодной пятнадцатиэтажки. У своего подъезда, освещенного единственной лампочкой без плафона, она остановилась и прошептала, помявшись:

— Дома никого нет, отец по делам улетел в Берлин, но я не буду тебя приглашать. Извини, но так будет лучше. Не думай, Кирилл, не потому я тебя не приглашаю, что ты мне не нравишься, совсем наоборот. Я не приглашаю тебя, потому что ты особенный, ты такой особенный, что даже на кладбище со мной почти пошел!

— Все в порядке, — сказал я. — Пока, Лена. — И не сдвинулся с места, потому что были недосказаны нужные слова, вот только я никак не мог сообразить, какие именно.

— Пока, — сказала Лена и тоже не ушла.

— Да, пока… — подтвердил я, ковыряя ботинком асфальт.

— Вот именно, пока… — шепнула Лена.

— В смысле до завтра… да.

— Завтра, ага…

— Завтра мы, конечно, увидимся, угу.

— Совершенно верно.

— Так пока же!

— До встречи!

Она стояла у подъезда и мяла платок в черных разводах от слез и туши, кусала губы, на которых размазалась помада, и говорила так тихо, что мне приходилось напрягаться, чтобы услышать ее:

— Кир, а хочешь, я буду твоей девушкой? Только твоей и больше ничьей и даже на кладбище не буду заставлять тебя ходить и сама перестану — хочешь? Я научусь вышивать крестиком, и стану как обычная девчонка, и помирюсь с дурами-одноклассницами, и перестану поклоняться дьяволу и наводить порчу на учительницу географии — хочешь? Я стану прилежной женой, а потом, когда-нибудь, матерью — хочешь?

Я молчал минуту или около того, обдумывал долгий и «умный» ответ, но испугался отчего-то, улыбнулся и помотал головой:

— Извини. — Обернулся, собираясь уйти, мечтая спрятаться от искушения, не желая возвращаться, но она удержала меня за руку и вложила в ладонь мятый бумажный листок, от которого пахло ее духами.

— Моя визитка. Позвони, если передумаешь.

Я очень хотел сказать «хорошо», потому что после случая в кино, после ее слез, я ощутил влюбленность и захотел встречаться с ней. Я хотел, чтобы Лена исправилась и это стало бы целиком и полностью моей заслугой, но потом представил, как будет, если парни узнают, что я встречаюсь со школьной подстилкой, и поспешно выкинул мысль из головы.

Ленка проучилась у нас до конца четверти, а с нового года перевелась в другую школу. Может, вернулась в старую, точно не знаю. Ее листок я бережно хранил в блокноте и иногда доставал, чтобы понюхать духи, напоминающие запахом ваниль, но так и не позвонил, а потом перестал и доставать, потому что запах выветрился.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать