Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Плавучий город (страница 12)


— Господи, что со мной такое? — прошептала она в полузабытье.

— Белый фосфор. Я вырезал горящий участок кожи. Теперь все хорошо, успокойся.

Рассвело. В кустах запели птицы; зажужжали какие-то насекомые; утренний ветерок принес с плантаций крепкий запах эвкалипта. Эти плантации появились здесь уже после того, как американцы во время войны обработали этот район ядовитыми химическими веществами.

Линнер тронул Бэй за плечо.

— У тебя нет сил, но надо идти. Я помогу тебе добраться до врача.

— Не стоит беспокоиться, — раздался резкий голос откуда-то сверху. — Теперь за вас обоих отвечаю я.

Николас поднял глаза и увидел человека с пистолетом, его дуло было опущено вниз. Человек был одет в форму сайгонской полиции. Это был тщедушный вьетнамец, лицо у него было хитрое, глаза и зубы — желтые. Когда-то Синдо говорил о таких: «хищник из темной подворотни».

Вьетнамец представился:

— Старший инспектор Ханг Ван Кьет. — И скомандовал: — Встать!

— Я гражданин... — пытался было протестовать Линнер.

— Я сказал: встать! — повторил инспектор и прицелился в Николаса.

Тот встал, с трудом приподняв Бэй, и приговорил с мольбой:

— Ради Бога, помогите! Девчонке плохо. К ее бедру прилип фосфор и загорелся. Я вырезал кусок кожи грязным ножом. Видите, ее знобит? Наверное, началось заражение. Надо скорее доставить ее в госпиталь.

Ван Кьет спустился с откоса и уставился в бледное, изможденное лицо Бэй. Дулом пистолета он разворошил окровавленную повязку на ее ране, и девушка, вскрикнув, снова едва не потеряла сознание. Инспектор, помолчав, спросил:

— Вы находитесь в запретной зоне. Что вы делали в тоннелях?

— Любовались достопримечательностями.

В ответ Ван Кьет направил свой пистолет сначала на Николаса, потом на девушку и выстрелил. Пуля попала прямо ей в грудь.

Линнер бросился к Бэй. Она лежала наполовину в воде, окрашивая ее своей кровью.

— Не шути, парень, — спокойно проговорил инспектор. — Ты обвиняешься в шпионаже против суверенной республики Вьетнам, и мне это известно.

Бэй еще дышала и пыталась что-то сказать:

— Чы Гото...

Николас встал на колени и приблизил к девушке свое лицо.

— Я должна...

Ее голос был как шелест ветра в речном тростнике. Линнер приложил ухо к груди Бэй: ее сердце едва билось. У Николаса перехватило горло — это он виноват в ее гибели!

— ...сказать вам...

— Оттащите же его от этой суки! — приказал Ван Кьет кому-то стоявшему за спиной Николаса.

— ... о Плавучем городе... тоннели на полпути между ним и Сайгоном... — девушка захрипела и стихла.

Дула автоматов уткнулись в спину Линнера.

— Вставай, парень! — заорал инспектор полиции и оттащил Николаса от умирающей Бэй. Его хищное, как у хорька, лицо налилось кровью и потемнело от ярости: — Ты там в тоннелях трахался! Все зачтется: и блуд, и убийство, и шпионаж. Тебя расстреляют. Ты — человек конченый!

Коннектикут — Нью-Йорк — Сайгон

— Дядя Лью! — Франсина бросилась к Кроукеру и крепко обняла его. — Мы и не надеялись, что когда-нибудь вас снова увидим...

— Я обещал, что вернусь, не так ли? — широко улыбаясь, проговорил детектив, прижимая к себе девочку.

Нынешнее задание Кроукера было настолько трудным и во многом для него неприятным, что он предпочитал о нем не думать. И в результате ни о чем другом думать не мог. По характеру он был человеком упрямым, но все для него изменилось, когда он встретил и полюбил Маргариту Гольдони де Камилло. Кроукер расследовал убийство брата Маргариты, Доминика Гольдони, самого могущественного и влиятельного руководителя мафии в восточной части Соединенных Штатов, когда, к своему удивлению и ужасу, влюбился в Маргариту. Франсина была ее дочерью.

Девочка втащила детектива в гостиную, отделанную в деревенском стиле. Дом принадлежал приятельнице Маргариты, у которой Франсина и ее мама находились сейчас в гостях.

Фрэнси страдала булимией[1]. Болезнь эта стала развиваться у девочки, когда она поняла, что родители ее презирают друг друга, а отец, Тони де Камилло, систематически издевается над матерью. В прошлом году Кроукер помог Фрэнси справиться с булимией и таким образом прочно привязал ее к себе, что послужило еще одной причиной, из-за которой Тони возненавидел его.

— Как я рада видеть тебя, — говорила Фрэнси, держа детектива за руку. — И как здорово, что ты пришел именно сегодня, потому что...

Открылась входная дверь и вошла Маргарита. Увидев Лью, она замерла на месте. Удивление, промелькнувшее на ее лице, быстро сменилось неподдельной радостью, которую она так же быстро подавила.

— Лью, — произнесла она своим низким мягким голосом. — Вот так сюрприз!

Надо сказать, что это было весьма сдержанное приветствие. Последний раз они виделись накануне Нового года в токийском аэропорту. Тогда Маргарита улетала в Штаты, а Кроукер провожал ее. Расставаясь, его любимая сказала: «Если я никогда тебя не увижу, я просто умру». В ее янтарных глазах застыли слезы, а у него сжалось сердце, потому что она возвращалась к Тони Д.

«Мы бы скорее увиделись, — сказал он тогда, — если бы ты помогла мне проникнуть в сеть нишики».

«Нет, я не могу, — ответила Маргарита. — Эта сеть — единственное наследство, оставленное мне Домом и позволяющее навсегда сохранить его власть. Я не хочу рисковать нишики — даже ради тебя».

Сейчас Маргарита стояла в дверном проеме, одетая в джинсы, ковбойские сапоги, модную кожаную куртку, и казалась еще красивее, чем когда они расстались. Лицо молодой женщины с четкой линией носа, полными губами и глазами необычного янтарного цвета вызвало в душе Кроукера такую огромную радость, что она была похожа на боль.

Кроукер стоял, положив руки на плечи Фрэнси, и ему не хотелось отпускать девочку, потому что она была связующим звеном между ним и Маргаритой. И еще потому, что, разговаривая с девочкой, он мог скрыть свое смущение.

Взглянув поочередно на обоих взрослых, Фрэнси заявила:

— Я собираюсь немного перекусить. Если кто-нибудь еще проголодался, кухня вон там.

Когда Фрэнси убежала, Маргарита вошла в гостиную, бросила сумочку и ключи от машины на одно из мягких кресел и проговорила довольно равнодушно:

— Я и не знала, что ты возвратился из Японии. Давно?

— Два месяца назад.

— Понятно, — женщина опустила голову. — И за все это время ты даже ни разу не позвонил мне по телефону.

— Маргарита... — Кроукер шагнул к ней и замер, осознав вдруг, как виноват перед любимой. Ведь с того самого времени, как она возвратилась из Токио, он держал ее под колпаком, Николас дал ему оперативника, услугами которого компания пользовалась время от времени в Нью-Йорке, чтобы не подпускать к себе шпионов. Как только Кроукер возвратился в Нью-Йорк, он взял на себя большую часть слежки. Ему нужно было обнаружить что-нибудь необычное в распорядке жизни Маргариты. Он

знал, что она поддерживает постоянный контакт с кем-то из членов сети нишики, которую Оками создал для того, чтобы поставлять Доминику Гольдони подробнейшую информацию о различных вашингтонских деятелях. Естественно, Маргарита использует те же связи, которыми раньше пользовался ее брат. Сеть нишики функционировала довольно давно и с тех пор едва ли изменилась. Вот Кроукер и стремился, выявив связи Маргариты, проникнуть в нишики, потому и следил за любимой.

Он видел ее во сне, мечтал о ней и шпионил, стараясь держаться в стороне от Тони, и постоянно задавал себе один и тот же вопрос: как он мог любить женщину, которая живет в преступном мире, то есть находится в противоположном, враждебном лагере? И тут ему пришла в голову мысль, что и она, возможно, задает себе такой же вопрос и все же тянется к человеку из чуждого ей мира. Помолчав, он наконец спросил:

— Как с тобой обращается Тони Д.?

— О, Лью, не будем омрачать нашу встречу и говорить об этом человеке.

Кроукер сразу же насторожился.

— Он тебя мучает?

— Нет, — ответила Маргарита. — Слава Богу, с этим покончено.

Она попыталась улыбнуться.

— Мне кажется, он хочет начать жизнь сначала. Просит, чтобы Фрэнси вернулась домой и чтобы мы снова были счастливы...

Кроукер почувствовал, как у него похолодело сердце.

— И ты ему поверила?

Маргарита усмехнулась:

— Я давно не верю тому, что он говорит...

Кроукер сделал шаг в ее сторону, потом еще один, припал губами к ее губам и почувствовал, как она слабеет в его объятиях.

— О Боже, — прошептала Маргарита, — я думала... Она закрыла глаза. — Не хочу говорить, о чем я думала.

— Я буду любить тебя всегда. — Он погладил рукой ее волосы. — Что бы ни случилось.

Она тихо плакала.

— Я никогда не верила в существование ада, но теперь, мне кажется, я живу в аду. Знаю, ты хочешь услышать от меня о нишики, но я не могу тебе ничего рассказать. Знаю, у тебя есть способ получить через меня нужную информацию, знаю, что ты наш враг. И меня это убивает... Я чувствую, что разрываюсь пополам. Нет больше сил терпеть такие муки...

Что Кроукер мог ответить? Что бы он ни сказал, все было бы ложью, поэтому он предпочел промолчать. Они тихо стояли, обнявшись, и каждый думал о том, что им не удастся долго побыть вдвоем — в распоряжении Маргариты был всего один час, Кроукеру было нужно проверить записи в журнале наружного наблюдения и проанализировать, где была любимая им женщина за последние двадцать четыре часа, К тому же Фрэнси ждала их на кухне. Девчонка уже не раз выглядывала в коридор, звала маму и Лью пообедать с ней вместе. Вздохнув, они направились на кухню.

На следующее утро Кроукер сидел в машине, припаркованной на пересечении Парк-авеню с 47-й улицей, и встреча с Маргаритой казалась ему сном. Внезапно он увидел, что недалеко от него какая-то женщина пытается поймать такси. Она, судя по дорогому пальто с мехом из серебристой лисы, была богата и очень красива. На плече у женщины висела сумка из черной лакированной кожи от Шанель. Когда она подняла руку, какой-то чернокожий велосипедист, опустив голову, защищенную шлемом, изо всех сил заработал ляжками и стал неожиданно набирать скорость, затем отклонился вправо, проскочил под носом у одной из машин и, оказавшись рядом с женщиной, сдернул с ее плеча роскошную сумку. Женщину развернуло, и она, ударившись бедром о бампер припаркованной машины, упала на одно колено.

Велосипедист нажал на педали, но Кроукер успел резко открыть дверцу своей машины и ударил прямо в переднее крыло велосипеда. Чернокожий вылетел из седла, а детектив, подбежав к нему, пинком отбросил его велосипед и наклонился, чтобы поднять сумку, но вор, перекатившись по асфальту, схватил ее и выбросил вверх лезвие ножа. Нож полоснул по двум пальцам Кроукера, полетели искры: металл напоролся на металл. Велосипедист в ужасе вытаращил глаза на детектива, а Кроукер, захватив лезвие, втянул внутрь свои пальцы из титана и поликарбоната, быстрым движением повернул запястье чернокожего и заставил его выпустить нож. Затем он поднес свою руку к перепуганному до смерти велосипедисту, медленно выпустил ногти из нержавеющей стали и прорезал ему рубаху.

— Отдай мне сумку, — отрывисто сказал он, — или я проткну тебя насквозь.

— Да бери, бери, — пробормотал чернокожий. Он протянул сумку Кроукеру, не отрывая глаз от его руки, хотел поднять свой велосипед, но детектив наступил на заднее колесо.

— Он теперь мой.

— Не дури, я же с голоду подохну. Велосипед меня кормит...

— Не нужен мне твой драндулет, катись отсюда, только больше не воруй.

Чернокожий, крутя педалями, моментально скрылся за поворотом, Кроукер направился к тому месту, где стояла потерпевшая.

— Мне кажется, это ваша сумка, мадам.

— Спасибо, — сказала женщина, принимая из его рук свою шанелевскую сумку. Ее серые глаза с беспокойством искали такси.

— Убить бы надо этого негодяя. Теперь я опоздаю на встречу у Сотби.

— Осмелюсь предложить вам свою помощь. С удовольствием подвезу вас, — галантно распахнул дверцу машины Кроукер. Дама поблагодарила его кивком головы.

«Господи, — думал он, когда они отъехали, — что стало с этим городом? Настоящее разбойничье гнездо! Разве он был таким, когда они встретились здесь с Ником Линнером!»

Он взял со щитка бумажный стаканчик с холодным кофе и посмотрел на свою левую руку. Во время работы с Николасом он был тяжело ранен. Бригада японских хирургов сделала ему сложнейшую операцию и поставила изумительный биомеханический протез, — с тех пор он не переставал изумляться, глядя на свою левую руку. Суставы пальцев соединялись так естественно, словно они были из плоти и крови. Рука получала энергию от двух специальных литиевых батареек и была заключена в оболочку из матово-черного поликарбоната, нержавеющей стали и вороненого титана. Это была весьма впечатляющая конструкция, которая являлась не только орудием, но и оружием. Кроукер несколько месяцев осваивал протез, и теперь он казался ему неотъемлемой частью его тела.

Лью был крупным, крепким мужчиной с обветренным лицом ковбоя. Однако его мускулы со временем покрылись жирком, как это бывает у бросивших тренировки футболистов, но Николас посадил его на строгий режим питания, заставил делать специальные упражнения, и его жирок исчез, мускулы снова налились силой. С помощью биомеханической руки он стал и вовсе неуязвимым, что очень помогало в его работе.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать