Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Плавучий город (страница 27)


«Да, я еще многого не знаю об этой женщине», — подумал Николас и спросил:

— Вы близко знакомы с ее отцом?

— Боюсь, этим никто не может похвастаться, и я — не исключение, — хмыкнул Сидаре. — Очевидно, он сам стремится отгородиться от людей. Отец Сейко напоминает мне одного из бывших здешних средневековых царей — или, скорее, статую царя — так далек он от всего, что мы подразумеваем под человеческим бытием, что даже не знаешь, с какой стороны к нему подступиться.

Николас обернулся к Сейко и спросил:

— Почему он не помогает нам?

— Потому что между мною и отцом — огромная пропасть, — ответила Сейко. У нее было такое выражение лица, какого Николасу никогда не приходилось видеть. — Он не мог примириться с моей ... эмансипированностью. Если бы я поступала так, как он хотел, то давным-давно была бы замужем, имела бы двоих детей, а третьим была бы беременна. «Где мои внуки?» — кричал он мне. — «Ты лишила меня будущего!»

Девушка повернула лицо навстречу крепкому бризу, и ее волосы, отражая свет солнца, заблестели как лак.

— Конечно, все это происходило в те времена, когда мы разговаривали друг с другом. С тех пор он успел еще раз жениться. Двадцатилетняя супруга подарила ему двоих сыновей, и отец наверняка надеется, что в дальнейшем они будут так же исправно плодиться и размножаться. Как видите, его будущему теперь ничего не угрожает.

— Неужели он с тобой даже не разговаривает? — удивился Николас.

Сейко отрицательно покачала головой.

— Он считает, что я своим образом жизни наношу ему личное оскорбление, и заявил, что у него теперь нет дочери.

Николас вопросительно взглянул на Тати Сидаре, который прохаживался неподалеку. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Да, все это печально, но такова ее карма, что поделаешь...»

— После третьего покушения на вашу жизнь Сейко обратилась ко мне за помощью... — проговорил Сидаре и сделал паузу, ожидая ответа.

Как и многие молодые японцы, он был не по-восточному свободен и раскован в общении. Его светские манеры были далеки от традиционных строгих правил поведения, делавших культуру страны уникальной.

«Этот человек — воплощение будущего, которое ждет весь его народ, — подумал Николас. — Но кто может сказать сейчас, пойдет ли такая открытость на пользу Японии? Ей самой и остальному человечеству...»

— В создавшейся ситуации я готов принять любую помощь, которую мне предложат, — сказал Николас. — И вот что хотел бы сообщить вам для начала: все следы, на которые мне удалось к сегодняшнему дню напасть, ведут в одну точку, которая называется Плавучий город.

— Я слышал о нем, — спокойно ответил Тати. — Но насколько я знаю — и Сейко это подтвердит — никто не возвращается оттуда живым. Даже люди горных племен содрогаются при одном упоминании об этом месте. Торговля же с Плавучим городом ведется через третьих лиц.

— Вроде таких, как Бэй, которую застрелил шеф полиции Ван Кьет, — заметил Николас.

— Да, по всему видно, она была одной из посредниц.

— Думаю, нужно договориться с Ван Кьетом, — Линнер отметил с удовольствием, что его голос приобретает все большую уверенность. Прохладные волны омывали босые ноги, наполняя приятной свежестью все его тело. — Сейко, ты имеешь на него влияние. Нельзя ли устроить нам эту встречу?

— Я могла бы попробовать, но... Ван Кьет меня скорее презирает, чем уважает — ведь я женщина, которая занимается тем, что он считает чисто мужской работой.

— Куда лучше будет, если об этой встрече договорюсь я, — сказал Тати, усмехнувшись. — Как только я свяжусь с инспектором по телефону, он тут же загорится желанием поговорить с вами — будьте уверены.

* * *

Это случилось глубокой ночью, когда даже торговцы рыбой, натянув свои резиновые сапоги, покинули привычные места на рынке в Цукийи. И Наохиро Усиба — который вследствие своей болезни стал еще большим скептиком, чем прежде — никак не мог ожидать, что полиция решится на дерзкий гамбит.

Усиба был знаком с Ёсинори почти всю свою сознательную жизнь. Окрещённый «Мечом для министров», Ёсинори, так или иначе, приложил руку к назначению последних японских премьеров — иной раз лишь затем, чтобы той же рукой изгнать их с поста.

Факт, что он находился под прицелом следователей и в конце концов был арестован, красноречивее любых слов говорил о том, что в последнее время в стране произошли разительные перемены. Теперь даже наиболее влиятельное лицо в правящей Либерально-демократической партии перестало быть недосягаемым для столичной прокуратуры.

Усибе позвонил Танака Джин, прокурор города Токио, с которым они в свое время занимались расследованием преступлений в сфере бизнеса и инвестиций.

— Мы задержали Ёсинори, — с привычной краткостью сообщил Танака.

Сердце Усибы учащенно забилось. Для ЛДП и всей японской политики это событие будет иметь эффект разорвавшейся бомбы.

— В чем он обвиняется? — спросил Наохиро.

— Уклонение от налогов, финансовые вложения в секторы бизнеса, которые, как предполагают, находятся под контролем якудзы. Вполне возможно, он делал это в обмен на какие-то услуги.

Усиба был так потрясен, что лишился дара речи. Его потряс не сам факт разоблачения, а то, в чем обвиняют Ёсинори.

— Дело весьма серьезное, — продолжал Танака. — Мы имеем неопровержимые улики. Вы понимаете, что это означает — в результате дальнейшего расследования будут всплывать все новые и новые лица и факты. Представляете, какой это вызовет переполох в правом крыле ЛДП — каждая

фракция будет стремиться отмежеваться от Ёсинори. Кто знает, к чему приведет это расследование? Сколько бы эти люди ни провозглашали себя единственным гарантом демократии и свободного рынка, сегодня это их уже не спасет. Такой скандал, в отличие, скажем, от того, что был связан с компанией «Локхид», замять не удастся. Вы ведь и сами некоторое время занимались расследованием дела Ёсинори, — эти слова прозвучали не как обвинение, а как констатация факта.

— В моем послужном списке много расследований, и вы об этом знаете, — тихо проговорил Наохиро. Его мысль работала с лихорадочной быстротой. Танака Джин был не из тех, кто мог бесцеремонно нарушать правила, установленные среди работников прокуратуры. Он держал в секрете все, что ему удалось выведать о Ёсинори до тех пор, пока не подготовился к решительным действиям. Но Танака все же рассказывал Усибе гораздо больше, чем тому можно было знать. Значит, он готовил почву для еще более серьезного сообщения.

Какого же именно?

— Как вы, наверное, догадываетесь, я решил позвонить вам не просто из вежливости, — сказал Танака Джин, словно отвечая на его мысли. — Ёсинори просит встречи с вами. Вы давние друзья, не так ли?

Усиба, оправившись от первого потрясения, не мог не заметить, что в голосе Танаки прозвучала угроза. За последние несколько месяцев он достаточно много общался с прокурором, чтобы убедиться: Танака Джин был умным, но несколько догматичным человеком, и самое главное — абсолютно неподкупным.

— Да, — подтвердил Усиба. — Ёсинори учился в одном классе с моим старшим братом и был для меня чем-то вроде дяди. Какие-то родственные чувства я испытываю к нему до сих пор.

— В свое время, если не ошибаюсь, он дал вашему брату в долг довольно большую сумму?

— Да, это так. Он не мог оставить моего брата в беде, когда его дело лопнуло. У него было много долгов, а Ёсинори помог ему вновь встать на ноги. Брат в течение двух лет выплачивал ему эту сумму, но взять проценты Ёсинори отказался. Тогда брат подарил ему автомобиль.

— Да, я это знаю, — произнес Танака без тени иронии. — Я заеду за вами минут через двадцать. Вас это устроит?

— Да, конечно.

Наступила долгая пауза. Усиба уже был готов положить трубку, но Танака продолжил:

— Учтите, Ёсинори обвиняется в тяжелейшем преступлении. Совсем недавно во время обыска в его доме были найдены золотые слитки и алмазы на сумму более ста миллионов долларов.

...Они молча ехали по улицам Токио. Шел проливной дождь. Огни рекламы, сиявшие на небоскребах, отражались в лужах. Реклама работала впустую, так как улицы были абсолютно безлюдны.

Усиба сидел съежившись. Его бил мелкий озноб, под ложечкой жгло так, будто он только что хлебнул серной кислоты. Перед поездкой он выпил две таблетки болеутоляющего, но это не принесло ему облегчения, "Да, власть и могущество недолговечны, — подумал он, искоса поглядывая на суровый профиль Танаки. Было время, когда люди, занимавшие положение Ёсинори, могли отмести любые обвинения одним движением руки. Теперь эти времена прошли. Однако алчность лишает людей бдительности, даже самые влиятельные политики забывают об осторожности. Поэтому то и дело происходят скандалы, разоблачения, шумные судебные процессы. Все это мгновенно, благодаря газетам, радио и телевидению, становится достоянием широкой публики. Люди возмущаются, требуют навсегда покончить с коррупцией в высших эшелонах власти. Население поддерживает полицию и прокуратуру. Так что времена изменились и приходится постоянно быть начеку. И для него сейчас главное — не выдать прокурору тайну Годайсю.

Танака Джин направил машину на дорогу, ведущую к офису, и затормозил. Вокруг не было ни души. Какое-то время оба сидели молча. Тишину нарушали только мерно постукивающие дворники.

Наконец, откашлявшись, Танака Джин заговорил:

— Я хотел бы обратиться к вам с просьбой, хотя понимаю, что прошу о невозможном. — Их глаза встретились. — Мне необходима ваша помощь в расследовании дела Ёсинори. Я могу на вас рассчитывать?

Усиба был настолько ошеломлен, что мысли его спутались, поэтому он ничего не ответил.

— Я знаю, какие ценности имеют для вас самое большое значение: свет, форма, поэзия... честь. — В голосе Танаки неожиданно прозвучали мягкие нотки. — В жизни каждого человека наступает момент, когда эти ценности надо ставить выше всех остальных.

У Усибы замерло сердце.

— Это правда, — выдохнул он, — особенно, когда к человеку незаметно подбирается старость...

— Старость и болезни сокрушают даже самые крепкие деревья в лесу. Но перед этим у них меняется восприятие мира. — Танака повернулся к нему. — Вы сейчас спросите, откуда все это известно такому молодому человеку, как я. Мой отец умер от рака легких. Возможно, его убил воздух пригорода Нагасаки, ядовитые вещества, которых сегодня так много в окружающей среде. Так или иначе, я был с ним до самого конца и видел, как он менялся под действием болезни. Его дух постепенно освобождался от сиюминутной суеты, он стал, по крайней мере для меня, совершенно другим человеком — прекрасным и чистым.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать