Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Плавучий город (страница 56)


— Мне бы не хотелось до такой степени обременять тебя, — сказал Усиба, глядя, как Танака взял пригоршню маленьких угрей и со смаком стал жевать их. — Боюсь, мое присутствие нарушит покой и порядок в твоем доме.

— Это вряд ли, дайдзин. Ты не принесешь мне ровным счетом никаких неудобств, потому что я живу один. Два раза в неделю приходит женщина, чтобы убраться в комнатах и на кухне. У нее совсем мало работы, иногда она даже упрекает меня, что в доме никогда не бывает гостей, для которых она могла бы приготовить что-нибудь вкусненькое.

— В таком случае я принимаю твое щедрое предложение. Но только потому, что это облегчит тебе работу.

Танака Джин улыбнулся.

— Ну конечно, с твоей стороны очень любезно, что ты так заботишься обо мне.

Этот весьма формальный обмен словами был просто необходим для соблюдения приличий. Усиба не мог выразить свою благодарность за поступок, в котором Танака Джин ни за что не признался бы. Если бы прокурор раскрыл настоящую причину своего предложения Усибе, это означало бы, что он видит, как болен и слаб этот человек.

— Впереди у меня очень много работы, а мой персонал, честно говоря, очень устал, поэтому я хотел бы рассчитывать на твою помощь, Усиба-сан. — Танака Джин вытер руки и повернулся лицом к дайдзину. — Если быть честным до конца, теперь, когда пробита первая брешь, сюрпризы начнут валиться на мою голову в огромных количествах. Щупальца спрута Ёсинори простираются далеко. Мы сейчас собираем свидетельские показания, обвиняющие политических деятелей и финансовые компании не только в получении баснословных взяток за оказанные им услуги, но и в том, что строительные компании систематически вздували цены и платили Ёсинори за право продолжать работать по государственным контрактам, которые хотели, но годами не могли получить американцы. Последние обвиняют нас в том, что мы просто не пускаем их на свой рынок, и они правы. К тому же становится все яснее, что это только начало. Похоже, мы обнаружим такую же грязную ситуацию и на оптовом рынке, и на рынке розничной торговли.

Танака Джин оглядел продовольственный отдел, переполненный людьми, с притворной беспечностью, и Усибе показалось, что он сделал это в целях соблюдения безопасности. Возможно, его предложение встретиться здесь, в магазине, было не случайным.

— На самом деле, дайдзин, я должен признаться, что у меня есть и причины личного характера просить твоей помощи. Мой помощник нашел в доме Ёсинори один документ. Там их было, конечно, много, но один особенно привлек к себе наше внимание. Это личное письмо Ёсинори одному из боссов его политической партии. Там есть ссылка на Годайсю. Тебе знакомо это название?

— Нет, не знакомо, — как можно спокойнее произнес Усиба. Сердце его билось так сильно, что он испугался, как бы Танака Джин не почувствовал его волнение.

— Неудивительно. Мне оно тоже не знакомо. Та ссылка весьма туманна, но мой помощник говорит, что слышал, как члены якудзы произносили это слово. Если нам удастся связать Ёсинори и его крыло либерально-демократической партии с якудзой, это стало бы крупной победой на пути к освобождению законного бизнеса от мертвой хватки якудзы.

Некоторое время Усиба молчал. Они вышли из продовольственного отдела и на бесшумном эскалаторе поднялись на улицу. Магазин был наполнен солнечным светом, неоновой рекламой и бурным потоком покупателей, туристов и спешащих бизнесменов. Но Наохиро уже ничто не интересовало. Он все больше ощущал, что мир закрывает для него свои двери. Его ощущения свелись до минимума, он стал почти бесчувственным. Вкус собственной крови был единственным его ощущением.

Танаку Джина ожидала машина, чтобы отвезти обратно в офис.

— Ты поедешь со мной, дайдзин? Мой шофер отвезет тебя, куда прикажешь.

— Спасибо, — сказал Усиба, забираясь в машину. — Я должен вернуться в свой кабинет.

Танака Джин уселся рядом с ним.

— Я могу прислать своего шофера к тебе домой в любое время сегодня вечером, чтобы помочь тебе собрать вещи.

— Тогда в восемь. — Наохиро на мгновение закрыл глаза. Машина тронулась с места, и от этого ему стало плохо, показалось, что он падает в бездну. Эскалаторы тоже вызывали у него приступы тошноты, и он, когда мог, старался избегать их.

Постепенно головокружение прекратилось, и Наохиро пришел в себя. Он стал размышлять о том, зачем просил прокурора об этой встрече. Чувствовал, что его время пришло. Пора било сделать первый шаг в новом, неизвестном для него направлении — ведь он сам хотел этого. И снова он остро ощутил отсутствие Микио Ока-ми. Это ощущение было острее, чем восприятие окружающей его реальности. Как бы все изменилось, будь сейчас кайсё рядом с ним. Из всего того, что Усиба сделал неправильного за всю свою жизнь, он больше всего сожалел о том, что промолчал, когда решили убрать кайсё, и этим как бы выразил согласие с решением оябунов. Если бы он тогда знал, что кто-то — Тёса или Акинага — сделает еще один шаг и попытается убить Оками, он бы никогда не согласился с этим. Но он не мог этого знать, и теперь, когда из-за Тёсы и Акинаги две мощные группировки вцепились друг другу в глотку, он остро ощущал свою беспомощность и неспособность сдержать растущую волну междоусобной войны. Именно поэтому он встал на сторону Акинаги, когда Тёса превысил свои полномочия, поручив третьему оябуну, Тати Сидаре, уничтожить Николаса Линнера. Этой борьбе за власть пора положить конец. Микио Оками хорошо понимал это, когда был кайсё. Теперь это понимал

и Усиба. И только молился, чтобы не было уж слишком поздно.

— Джин-сан, — медленно произнес он. — Я вот думал о том, что ты мне сейчас сказал. И знаешь, мне известна ниточка, связывающая Ёсинори и якудзу.

Прокурор полуобернулся к Наохиро, его лицо напряглось и стало очень серьезным.

— Если так, я твой должник до гроба.

— Не об этом сейчас речь. — Слова без усилий слетали со слабых губ Усибы. Он не мог сказать, что произойдет после его слов, но все, несомненно, изменится. — Я могу сказать тебе, что Ёсинори имел непосредственные деловые контакты с Акирой Тёсой, оябуном клана Кокорогуруси.

По выражению лица Танаки Джина он понял, что попал в точку. Теперь все они были обречены идти по тропе с неизвестными поворотами.

* * *

— Тебя интересует, что мне надо в Плавучем городе? Все очень просто. Майкл Леонфорте убил моего отца, — сказал Тати Николасу, когда Ниигата, пошатываясь, вышел в туалет.

— Помнишь, я тебе говорил, что уехал в Кумамото. Оттуда я вернулся через три года, хотел успокоить свою совесть и показать отцу, каким я стал. До сего дня я не уверен, что он понял, чем я занимаюсь и кто я. Может, это и к лучшему — он жил своей жизнью. В любом случае, для него был важен мой бунтарский поступок, который я совершил еще в школе. Он никогда не смотрел на мою руку, но я-то знал, что ему известно о шрамах и что он гордится их происхождением. — Тати все время посматривал на заднюю дверь, ожидая, как показалось Николасу, возвращения Ниигаты. — У моего отца было много дел во Вьетнаме. Обычно в свои поездки он брал с собой и меня. Это приводило мою мать в отчаяние, потому что поездки были опасными. Но отец всегда говорил: «Опасность — это зверь, которого следует приручить в самом раннем возрасте». И он был прав. Он научил меня защищаться, затаиваться и мстить. Он научил меня искусству договариваться — а это сродни мести — и умению идти на компромисс, когда это нужно. Но самое лучшее, чему отец научил меня, это способность видеть затылком.

Огонь в очаге потрескивал и вспыхивал искрами, освещая железный котелок, в котором потихоньку выкипали остатки обеда. Звук бурлящего варева был похож на родительское ворчание.

— Мой отец постоянно развивал свой бизнес во Вьетнаме, видя то, чего не видели другие. Он понимал, что Юго-Восточная Азия — это та раковина, в которой можно собирать жемчуг за сотую долю его настоящей цены. Он скупал текстильные компании, электронные фирмы, фабрики по производству удобрений и акции старых отелей в Сайгоне, в то время как все остальные не видели в этом никакого смысла. И еще он скупал землю. Вот так он и познакомился с Леонфорте. Майкл Леонфорте тоже занимался скупкой недвижимости через подставную корпорацию, владельцами которой были он и Рок. И однажды дело дошло до того, что они оба захотели заполучить один и тот же куш. И первый раз за всю свою жизнь мой отец забыл свои же собственные правила. Он не захотел уступить, и Леонфорте тоже. Майкл угрожал ему, но не так-то просто было запугать моего отца. Тогда Леонфорте стал преследовать меня, а отец — Леонфорте. Он совсем забыл об опасности. И я видел, как Майкл пристрелил его на улице как собаку. Но он не просто убил его, а сделал это с удовольствием. Помню, он облизнул губы и расплылся в ухмылке. Даже немного потанцевал над телом моего отца, а потом уволок его в джунгли.

Николас видел, как от этих страшных воспоминаний по лицу Тати пробежала судорога. В одном, по крайней мере, Сейко не солгала — Тати действительно страстно хотел проникнуть в Плавучий город.

Николас налил своему другу чашку чая и пододвинул к нему. На какое-то мгновение их пальцы соприкоснулись, и Николас почувствовал, что руки Тати холодны как лед.

Ощутив прикосновение, Сидаре перевел взгляд на лицо Николаса, а затем на чашку с чаем. Кивнув головой в знак благодарности, он взял чашку дрожащими руками и стал медленно пить. Когда он выпил всю чашку, его пальцы уже не дрожали.

— Ниигата не забыл, как надо заваривать чай, — тихо произнес он, и Николас слегка улыбнулся.

— Ниигата сумел убежать из Плавучего города. Логично было бы предположить, что он знает туда дорогу. — Николас взял пустую чашку из рук Тати. — Так что у тебя есть шанс.

Сидаре молча кивнул. Когда Ниигата вернулся, они спросили у него обо всем, что их интересовало. Провожая гостей, Ниигата, как и при встрече, стоял в проеме открытой двери, и Николасу показалось, что он стал еще более изможденным, как будто его болезнь за время их разговора прогрессировала. И он был недалек от истины. Ниигата считал, что пережил уже все мыслимые сроки. «Каждое утро, когда я открываю глаза, — говорил он им, — я удивляюсь, что еще жив, и это не всегда меня радует».

Криптомерии качались под порывами вечернего ветра. Похолодало, и друзья заспешили по тропинке к огонькам храма, мерцавшим где-то вдали, за лесом. Теперь, когда на землю опустилась ночь, им показалось, что долина находится очень далеко внизу. Склоны черных гор нависали над ними, вызывая совсем иное чувство, чем при мягком сумеречном свете.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать