Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Плавучий город (страница 61)


Оками не испытывал ненависти к Ивануси; скорее, жалел его. Должен же был хоть кто-то пожалеть этого бедного человека. Правительство Есиды ни в малейшей степени не интересовало, что привело Ивануси к нищете и ярости.

— Ты ведь из якудзы, — сказал Ивануси, устраиваясь поудобнее. — И ты сотрудничаешь с оккупационным командованием. Ты — враг народа, поэтому не жди от меня сочувствия. Деньги в обмен на информацию. Я хочу заключить с тобой обычную сделку.

Зная, что эта сделка не будет обычной, Оками сказал:

— Хвалю за добровольное согласие испачкать руки, товарищ.

Ивануси хмуро посмотрел на него.

— Мне не до шуток. Ты живешь, как сёгун, поэтому и веселишься. Пожил бы, как я, бросил бы свои шуточки.

— Мне кажется, немножко юмора тебе бы не помешало, — улыбнулся Оками.

— Еще раз тебе говорю: мне не до шуток. Семья голодает, а я того и гляди опять останусь без работы. Пока ты жиреешь и богатеешь на черном рынке, моя семья и тысячи ей подобных бедствуют. А ты, я знаю, ненавидишь коммунистов. Но скажи, за что? За то, что я хочу жить как человек? За то, что мечтаю сделать лучше свой завтрашний день?

— Лучше для кого? Для твоей семьи или для коммунистов?

— Это одно и то же, — убежденно ответил Ивануси.

Вечером следующего дня Оками явился без предупреждения в дом Ивануси и принес с собой гостинцы: свежие фрукты, овощи и рыбу — то, чего не могла позволить себе эта семья. Она жила в крошечном, полуразвалившемся одноэтажном домике, расположенном так близко от железнодорожных путей, что его тонкие стены дрожали всякий раз, когда мимо проносился поезд.

Ивануси, отчужденный, но вежливый, проводил его в дом. Время приближалось к обеду, и вся семья была в сборе — миниатюрная жена Ивануси с седеющими волосами и трое детей. В доме неприятно пахло вареными корнеплодами.

Ивануси поклонился, молча приняв дары Оками, но, когда он отнес их на кухню, Микио увидел, что жена его выбросила все в мусорное ведро. Между ними вспыхнула ссора. Оками слышал, как они спорили шепотом, и разобрал слова жены — «позорный» и ужасный эпитет «футеи», который употребил в своей недавней речи премьер-министр Есида, говоря об юнионистах. Это слово означало «губительный».

Вернувшись, Ивануси сказал:

— Может, нам стоит прогуляться? Нужно накормить детей, а моя жена не сможет обслужить одновременно и детей, и нас.

— Да, конечно, — сказал Оками. — Я поступил крайне необдуманно, явившись к вам в дом в это время.

— Ничего страшного. Мы привыкли, что с нами не церемонятся.

Оками не был готов услышать от Ивануси столь нелюбезные слова, но воспринял их как неизбежное. Он чувствовал, что хочет понять, почему эти люди предались бесплодным мечтаниям о социализме, ведь этот строй просто не сможет существовать в мире, где правят людские законы, где злоба, корысть и алчность неистребимы. Всем смертным присущи семь грехов. Только святые и аскеты в силах подняться выше этих пороков. Но не могут все люди быть святыми! В обыкновенном же человеке всегда живет собственник, он неистребим. И жажда собственности в конце концов сметет самый прекрасный, самый праведный строй, даже если его воздвигнут на костях мучеников.

— Как видишь, у нас ничего нет, — сказал Ивану-си. — Мы нуждаемся абсолютно во всем. Так, как мы живем, жить нельзя.

«Возможно, именно это и определяет все его поведение», — подумал Оками и почувствовал, что понимает этого человека. Понимает, потому что у него есть с ним одно общее — как член якудзы, он тоже изгой в официальном обществе. Да, Оками имел авторитет, но простирался он не дальше определенного круга.

— Может, правительство не знает о том, что вам нечем кормить детей? — спросил Оками.

— Прекрасно знает, но заботится только о себе, на народ ему наплевать. Когда страна выкарабкается из кризиса, их грехи будут забыты, потому что еды хватит на всех. Но сейчас, когда голод и безработица косят народ Японии, вся ненасытность, алчность и праздность правителей видна невооруженным глазом и вызывает только ярость. Многие советуют терпеть и молиться. Но я не верю в Бога. Где же он? Ты только посмотри вокруг.

«Слова настоящего коммуниста», — подумал Оками. Ему становилось все интереснее разговаривать с Ивануси, но вслух он сказал:

— Да, мир устроен несправедливо. Но я не верю, что в нем можно что-то изменить, поэтому борюсь только за себя. Так что давай побыстрее совершим нашу сделку. Мне деньги очень нужны.

— Хорошо. Как насчет сегодняшнего вечера?

— Согласен. — Оками написал адрес на листке бумаги. — Найдешь меня здесь в полночь.

В условленное время Ивануси явился в игорный салон, принадлежавший якудзе. Фактически им владел Оками, но ни Ивануси, ни его люди не знали об этом. Этого не знал никто, кроме узкого круга членов якудзы и полковника. Оками очертя голову играл в каруту и все время проигрывал. На глазах у Ивануси он проиграл за один раз сумму, равную десяти тысячам долларов. Вслед за проигрышем последовало неприятное объяснение с управляющим, сомневавшимся в его платежеспособности. Когда Ивануси увидел, что Оками не может заплатить свой долг, на сердце у него потеплело — это был подходящий момент для того, чтобы поймать его в свои сети.

— Похоже, деньги тебе нужнее, чем мне, — сказал Ивануси, когда Оками вышел с ним на улицу.

— Я заплачу, — мрачно произнес Оками. — Мне всегда удается найти выход из любого положения.

— Но ты же из якудзы, где же твое влияние?

— Влияние есть у оябуна, а не у меня, — солгал Оками.

— Подумать только! Даже среди изгоев общества существует неравенство. Плохи же ваши дела!

Оками с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться, его удивила наивность Ивануси. Можно было подумать, что среди коммунистов

Страны Советов — этой мечты всего трудового человечества — существовало равенство! Нет, и там, одна небольшая группа людей купалась в роскоши, эксплуатировала весь народ.

Некоторое время Ивануси, казалось, был погружен в свои мысли. Наконец он сказал:

— Что если я пообещаю дать тебе денег, которых будет достаточно для того, чтобы уплатить все твои карточные долги, и еще останется?

Оками с удивлением взглянул на него:

— Но этих денег с лихвой хватило бы тебе на содержание твоей семьи в течение долгого времени.

— Как и власть, деньги — только иллюзия, будущее человечества важнее, — проговорил Ивануси тоном истинного фанатика. — Капиталисты, такие, как ты и тебе подобные, обречены. Мое же предназначение состоит в том, чтобы помочь человечеству выбраться на правильный путь, ведущий к настоящему бесклассовому обществу.

— С помощью денег, заплаченных мне?

— Взамен ты будешь постоянно поставлять мне разведданные, которыми тебя будет снабжать этот Доннау — о деятельности Банды пятнадцати и других планах оккупационного командования.

Оками понял, что Ивануси не терял даром времени с момента их первой встречи в баре. Выходило, что его руководители наверху тоже клюнули на наживку.

— О какой сумме идет речь?

— Десять тысяч долларов в месяц, — с достоинством произнес Ивануси.

Оками засмеялся.

— Тебе бы следовало чаще видеть меня за игрой. Этого мне хватит на неделю.

Ивануси пытался настоять на своем.

— Нам нужно будет сначала проверить твою информацию. Если она окажется достаточно интересной, то, кто знает, десять тысяч могут стать только началом.

Оками рад был услышать эти слова. Теперь он окончательно убедился, что Ивануси руководили коммунисты из-за рубежа. Только они были способны на такие большие ежемесячные выплаты.

— У тебя есть текущая информация о деятельности Банды пятнадцати? — спросил Ивануси, выдавая свое нетерпение.

— Я могу подготовить все сведения сегодня вечером. Они у меня дома, в блокноте. Через пару дней...

— Думаешь, человек, которому ты должен, будет ждать так долго?

— Ты прав. Чем скорее, тем лучше. У тебя деньги с собой?

— Сначала я хочу взглянуть на информацию.

Оками привел его в небольшую квартиру, расположенную в богатой части города. Изумленный парень вытаращил глаза, увидев, как живут другие в послевоенном Токио. Оками собрал все копии разведданных, которыми его снабжал Доннау, и показал Ивануси два наиболее интересных сообщения.

— Но это всем известно, — сказал Ивануси, эхом повторив слова самого Оками, сказанные им когда-то полковнику. — Это еще одно доказательство того, что все правительства одинаковы. Они только делают вид, что судят военных преступников, на самом же деле спасают их, чтобы потом использовать в своих целях. Все эти сообщения в печати о военных трибуналах — верх лицемерия, понимаешь? Вот что готовит нам демократия — ложь и обман.

Оками не стал ему возражать, так как в этом был согласен с коммунистами. Мир погряз в цинизме, и только планы полковника Линнера на будущее Японии давали Оками ощущение, что его нынешняя работа принесет завтра положительные результаты. Выходит, они с Ивануси оба были фанатиками. Однако у него не было времени, чтобы поразмыслить над этим феноменом.

— Я хочу посмотреть еще что-нибудь, — сказал Ивануси.

— После того, как я увижу деньги.

— Я не могу заплатить тебе, пока твоя информация не будет проанализирована и проверена.

— Так мы никогда не договоримся.

Ивануси пожал плечами.

— Может, я и бедняк, но не глупец. Если твоя информация окажется ложной, то ты получишь деньги ни за что.

— Хорошо, я дам тебе половину информации, и ты заплатишь мне сейчас же половину суммы. А потом увидим, можем ли мы доверять друг Другу.

Ивануси кивнул.

— Это имеет смысл. Чтобы доверять тебе, совсем необязательно тебя любить.

Через сорок восемь часов Ивануси снова связался с Оками. Его руководители остались довольны и хотели бы получить оставшуюся часть информации в обмен на деньги. Именно этого Оками и ждал. Среди листков с сообщениями Доннау он вложил один, написанный им самим, в котором говорилось о местонахождении Банды пятнадцати. Такую информацию Доннау никогда бы не доверил бумаге, не говоря уже о том, чтобы передать ее третьему лицу. Информация о местонахождении банды исходила совершенно из другого источника, и это стоило Оками очень и очень недешево.

Микио обнаружил, что секретарь Доннау был гомосексуалистом. Он и его японец-любовник бывали в одном из ночных заведений Оками, которые притягивали к себе людей из низов общества. Оками показал этому человеку черно-белые фотографии, запечатлевшие его и любовника в различных сексуальных позах, и он тут же сломался. Оками много раз видел людские муки и слезы, но с этим человеком все было иначе. Глядя на него, Оками вспомнил свою мать, склонившуюся над телом отца и пытавшуюся руками зажать многочисленные ножевые раны, из которых лилась кровь. Это видение часто не давало ему покоя, вот и теперь оно снова всплыло в его мозгу так ясно, что он мог пересчитать позвонки на спине отца, потрогать родинку на левой лопатке. Он явственно ощущал запах крови. Впрочем, мучительное видение не помешало ему добиться от этого человека, чего он хотел.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать