Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Плавучий город (страница 7)


— А ты, — Усиба сердито посмотрел на Акиру, — слишком многому у них научился...

— Даже если это так, то я ничего не потерял и хочу, чтобы ты перестал беспокоиться по этому поводу. Вредно для твоего желудка.

— Как и этот чай.

Усиба оттолкнул от себя чашку, поднялся и быстро прошел в ванную, оставив Тёсу наедине со своими мыслями. Тот думал о том, что американцы действительно допекут Наохиро и он серьезно заболеет. Это будет очень печально, потому что он, Акира, утратит свое существенное преимущество перед другими оябунами, лишившись доступа в министерства Японии. Да, скорее всего, так оно и случится, потому что день ото дня здоровье Наохиро ухудшается. Уже несколько месяцев назад ему следовало бы лечь в госпиталь и пройти курс интенсивной терапии, однако дайдзин упорно не хотел этого делать, потому что был истинным самураем-чиновником. Работа в МВТП означала для него всё. Наохиро боялся, что после пребывания в госпитале ему вообще предложат отдохнуть и тогда — конец. Без работы он просто умрет. Врачи знали об этом и ни на чем не настаивали.

Тёса с глубоким уважением относился к Усибе, даже по-своему любил его. Однако он руководствовался в жизни прежде всего практическими соображениями. В мире жестокости и вероломства, в котором он обитал, оставалось, увы, слишком мало места для сострадания и сантиментов.

Молчаливый, с побледневшим лицом, Усиба вернулся на кухню, закурил новую сигарету и некоторое время стоял молча.

Тёса, понимая, что обидел гостя, теперь искал возможность исправить положение. Он подошел к холодильнику, достал оттуда пакет молока и наполнил чашку Усибы.

— Не унывай, друг. По крайней мере, теперь тебе не нужно беспокоиться о Томоо Кодзо.

Наохиро, казалось, еще больше разозлился:

— Томоо — сумасшедший оябун! Пытался уничтожить Николаса Линнера, а кончил тем, что был убит своей же жертвой!

— В этом есть и положительная сторона: без Кодзо тайный совет стал лучше работать.

Присаживаясь, Усиба пожал плечами.

— Может быть, это и правильно, что вы с Тецуо Акинагой согласились, чтобы Тати Сидаре стал оябуном клана Ямаути. У вас двоих появится больше возможностей для контроля, чем тогда, когда оябуном Ямаути был Кодзо. Но тебе надо позаботиться о том, чтобы Линнер никогда не узнал, что по пятам за его женой, когда с ней произошел этот несчастный случай, шел именно человек Кодзо. Ты знаешь, что он вообще ненавидит якудзу и, уверен, будет преследовать всех нас, а не только представителей Ямаути. Полицию мы еще сможем держать под контролем через купленных нами людей, но Линнер — единственный человек, который может уничтожить всех нас.

Тёса нахмурился и махнул рукой:

— Николас никогда не узнает, что тогда произошло.

Уж мы об этом позаботимся. Шофер грузовика дал свои показания в полиции, в них нет ни единого слова о белой «топоте». Даже Тандзан Нанги не подозревает о том, что Кодзо следил за женой Линнера. Ему и в голову это не приходит. Да и зачем было Томоо следить за этой женщиной, что ему это давало?

— Очень многое. Как только Кодзо прознал про связи между Оками и Линнером, он установил за женой Николаса слежку в надежде выйти на ее мужа.

— А кто был тот человек, с которым она провела ночь в токийском отеле и собиралась встретиться еще раз?

— Он был ее любовником, занимался рекламой. Перед нами они были ничем не виноваты.

— Да, но тогда нам это не было известно. Кодзо знал лишь о том, что человек этот был американцем и, прибыв в Японию, сразу же прямиком отправился к Тандзану Нанги. У Кодзо, который уже настороженно относился к нашим американским партнерам в Годайсю, возникли подозрения.

— Ты хочешь сказать, что он был параноиком, — с презрением произнес Усиба.

— Многие считали, что он сумасшедший. Не знаю, так ли это, но излишняя подозрительность всегда свидетельствует о психической болезни. — Тёса на секунду задумался. — Так или иначе, Кодзо стал следить за женой Линнера. Она, должно быть, заметила, что ее преследует белая «тойота», запаниковала и врезалась в грузовик.

— Стало быть, она погибла случайно?

— Не совсем. Если вдуматься, в ее смерти виноват Николас. Жизнь, которую он избрал, — вот что ее убило. Его жена стала всего бояться, постоянно оглядывалась, шарахаясь от собственной тени.

Дайдзин рассмеялся неприятным смехом:

— Ты представил в любопытном свете это скверное дельце!

— Меня беспокоит Николас Линнер. Он очень опасен и опытен. Все оябуны боятся его.

— Но только не ты, а? — насмешливо произнес Усиба.

— Я больше других, — Тёса подлил себе еще чаю, стараясь не обращать внимания на чашку Усибы, наполненную молоком, — но в отличие от большинства я обеими ногами стою на земле и уважаю ненависть, которую Линнер питает к якудзе.

— Не позволяй себе руководствоваться чувством личной мести в ситуации, которая и без того является достаточно сложной.

— Ты так думаешь? — Акира внимательно посмотрел на гостя. — У меня есть очень веские причины для того, чтобы разыскивать Линнера. Дело в том, что Оками прознал о заговоре, который я затеял с целью его устранения, и отреагировал на это весьма неожиданным способом: обратился за помощью к Николасу Линнеру.

Усиба покачал головой:

— Да нет, ты ошибаешься! Николас презирает всех из якудзы и никому из них не станет помогать.

— Однако в глубине души Николас — истинный японец, каким был и его отец, полковник Линнер. Эта семья многим обязана Оками, и Николас выполнит свой долг — защитит Микио. Я уверен, что кайсё жив и Николас придет ему на помощь, поэтому его следует

уничтожить.

— Я запрещаю тебе трогать Линнера!

— Ты? Запрещаешь мне? — Акира насмешливо посмотрел на Наохиро.

— Прислушайся к голосу разума. Кодзо пытался убрать Линнера — и что из этого вышло? Томоо мертв. И не думай, что ты умнее Кодзо и тебе удастся перехитрить Линнера.

— Да, он — крепкий орешек, но всего лишь человек, а не Бог. И как всякий человек — уязвим...

— Ты подвергнешь опасности Годайсю, все наше дело только для того, чтобы показать свою силу и ловкость. У тебя просто больное самолюбие. Лечи его в постели, доказывай женщинам, что превосходишь других.

Усиба потушил сигарету и подошел к окну. Ему не хотелось думать о Николасе Линнере и о том, что замышляет против него Тёса. Он стал разглядывать город и еще раз убедился, как изменилась Япония благодаря и его политике тоже. Превратилась в высокоразвитую, могущественную страну. И все же Наохиро подумал: «Все происходит слишком быстро. Япония, будто ребенок, который научился бегать прежде, чем смог ходить, и теперь спотыкается, делая неестественные усилия, чтобы перегнать Запад». Затем он повернулся к оябуну.

— Линнер не похож на других людей.

— А, ерунда! Знаю я, почему он так сильно ненавидит якудзу. Это и станет его ахиллесовой пятой.

Но Усиба уже опять думал о другом: «Беда в том, что после всех этих скандалов, связанных со взятками и незаконными платежами корпораций чиновничьему аппарату, человек с улицы, обыватель, считает, что мы вполне заслуживаем все то, что сами на себя навлекли, — и он прав в этом своем мнении». Хотя ладно, наплевать. Что ему-то, собственно говоря, беспокоиться? У него есть Годайсю, и какие бы потрясения и бедствия ни угрожали Японии в будущем, они не затронут Годайсю. Люди, заключившие соглашение с Годайсю, которая была организацией глобального масштаба, привлекали активы со всех уголков земли и были застрахованы от любых, даже кратковременных неудач, тем более от вмешательства какого-то там Николаса Линнера. Если Тёса сказал, что у него есть способ нейтрализовать этого человека, пусть делает, что хочет, мешать он ему не будет.

Тёса предложил другу еще молока, но Усиба отказался. Какой в молоке толк? Все думали, что у него язва желудка, только он сам знал, что болен раком. Он просто морочил голову своим соратникам. Узнай они, что у дайдзина рак, быстро бы избавились от него и лишили работы.

— Одно я знаю наверняка, — проговорил Тёса, — теперь, когда ушел Оками, у Годайсю появились большие возможности для достижения своих целей.

— Да, это правда, — ответил Усиба и начал размышлять вслух. — Но почему-то Оками потерял веру в организацию, которую сам же создал. Почему? Я задаю себе этот вопрос снова и снова. Он всегда был патриотом, понимал, что нужно остановить и заблокировать моральное разложение, которое подтачивало нацию с тех самых пор, как американцы принудили нас принять конституцию, написанную для нас.

— Ну почему тебя это волнует? Оками — это история, он уже в прошлом. Теперь не имеет значения, что он там думал. Надо смотреть в будущее. Это наша карма, друг мой, мы уже близки к победе, я чувствую ее приближение всем своим существом.

— Хотел бы я в это верить так же, как ты, — пожал плечами Усиба, — но у нас есть еще множество проблем, которые надо решить. Нашему будущему угрожает то, что американцы лидируют в области телекоммуникаций и производства оптических приборов из стекловолокна. В двадцать первом веке главную роль будут играть те компании, которые смогут передавать информацию быстрее и с большей эффективностью, чем сейчас.

— Вот и еще одна причина опасаться Линнера, — перебил Акира. — Его компания «Сато-Томкин Индастриз» имеет множество патентов на право владения технологиями в области телекоммуникаций, а мы об этом можем только мечтать. Сейчас «Сато-Томкин» работает в континентальном Китае, в Индии и Малайзии, занимается там укладкой стекловолоконного кабеля. В один прекрасный день эти страны превратятся в наших соперников.

— Я еще раз предупреждаю тебя: Линнер — ниндзя и он чрезвычайно умен, — предостерег приятеля Усиба. — Я пробовал было пригрозить ему, но это не возымело действия. Я думаю, он не боится не только нас, но и тех, кто куда более силен.

— Предоставь этого человека мне...

— Нет, мой долг защищать интересы Годайсю. Преследовать Николаса Линнера — значит, рисковать всей организацией. Нельзя вовлекать его в наши дела...

— Он защитник Оками, — возразил Тёса. — Он уже вовлечен.

* * *

Они сидели в автобусе, ехавшем в никуда. Или так, по крайней мере, казалось Николасу, сидевшему рядом с Бэй. Старый драндулет, который лет двадцать назад, должно быть, смахивал на автобус, подскакивал на дороге, изборожденной рытвинами. Внутри автобуса воняло животными и мочой; при каждом толчке около дюжины запертых в клетки цыплят начинали громко пищать, что заставляло желтую птичку прыгать от страха. Птичка эта сидела в крошечной бамбуковой клетке, свисавшей с потолка автобуса рядом с головой шофера. Николас слышал, что Вьетнам был единственной страной, где люди брали птиц на прогулку, а на обед ели собак. Синдо предупреждал его, чтобы он никогда не спрашивал, что за мясо ему подают.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать