Жанр: Русская Классика » Игорь Наталик » Кладовая (страница 6)


* * *

ВСТРЕЧА С САМИМ СОБОЙ

Мы - волны от удара метеора Затменье солнц над ужасом племен Мы - кисти неразвернутых знамен Рожки призывные начавшегося сбора.

Многовековая традиция стремления к совершенству как бы подготавливала людей к Большой Встрече с другими мирами. Недостаточная чувствительность или сила отдельных человеческих органов исподволь заменяется техническими усовершенствованиями - костылями или подпорками. Слабость чувства постепенно оборачивается зависимостью от обманок-стимуляторов. По крупному счету людям, готовящимся к Старту, к выходу за пределы Солнечной системы не нужно ничего, кроме взаимопонимания и воли к сотрудничеству. Но могут ли выйти на встречу с иными мирами люди, ненавидящие друг друга, когда ошибки, влекущие на Земле индивидуальную смерть, могут стоить смерти всего человеческого рода?

*

КРУГ ЗРЕНИЯ

Мыслящий человек пытается доискаться до истинной, общей причины невзгод и напастей, которыми переполнена его жизнь. Постепенно круг нашего зрения расширяется, и одновременно развиваются средства противодействия всевозможным стычкам и столкновениям (большим - катастрофическим и малым ежедневным). Кроме того, накопление жизненного опыта побуждает соединять внешне разрозненные части бытия. Устанавливать внутренние связи между различными событиями и действиями. Такое соединение частей, элементов в систему закрепляет наша память. Она дает надежные "вешки" для будущего пути. Однако современные спешащие люди слишком заняты для того, чтобы доискиваться причин. Они щепками плывут в волнах жизни и легко, словно к порывам ветра и брызгам, относятся к утратам. И тогда колкие поводы к раздорам, как правило, превосходят причины к единению. И тогда занозы старых обид саднят еще сильнее, а глаза все чаще и чаще застилает пурпурный туман.

*

ВЗГЛЯД В ВЫШИНУ

Маяки надежды. Обращая взор к близким звездам, человек выражает свое отвращение к непрестанному, патологическому жеванию. Налицо его стремление стать выше истребления и потребления. Возможно это - мольба, обращенная к космосу: дать ему другие, более высокие средства существования, чем обычное переваривание земной пищи. И этот наш взгляд в вышину, будто восстание, человека против природы. Тут слышен одинокий крик в бездн о желанном контакте за пределом планеты - немой земной "SOS". Или ожидание и подготовка к восприятию космического чувства, редкие блестки которого удержались в человеческой летописи. Якорь веры. Обращаясь к вершинам, мы верим, что там есть с кем общаться. Что, возможно, нам навстречу прорывается такой же ищущий взгляд. Здесь корень веры в защиту и помощь незримого духа. Относиться критически к этой вере, бездоказательно отрицать ее - значит останавливать нас на пути от животности и суеты к строительству нового "дома". Солнце любви. Обращаясь с надеждой и любовью к пространству, ощущаем сердцем,, что становимся на путь исполнения нашего предназначения - пока неясного, но желанного и волнующего. Но огромные города зло мстят таким людям, беспощадно давя их машинами. И Солнце любви понемногу гаснет в истрепанных душах, распластанных на липком городском асфальте...

*

ПРОСВЕТЛЕННОЕ ЧЕЛО

Единственное из животных, в котором есть алтарь и жертвенник, это человек. Но как существо, наиболее подверженное опасности гибели тела и разграбления души, он в высшей степени чувствителен к смерти, даже к малейшим ее проявлениям. И желание восстать против этой неотвратимости, безысходности разрастается в нем, захватывая воображение и предвосхищая неведомое. Лихорадочно изыскиваются все новые и новые средства против опасностей, которые грозят ему на Земле практически отовсюду. Комплекс квартиранта в собственном доме? Наладив более-менее сносное и стабильное существование, он может перенести центр тяжести своей деятельности на более возвышенные предметы. Постепенно просветляется его чело - самое близкое "небо". Утрата предков, их неизбежное засыпание заставили древнего человека всерьез задуматься о феномене смерти. Со старением человечества эта способность стала стремительно молодеть. И сейчас уже в старшем детстве и в годы юности эта мысль все более властно мучит души. До сих пор единство человеческого рода, устойчивость жизни поддерживается главным образом тем, что автономное существование, жизнь вне Земли практически невозможны. Надолго ли это, и что может случится затем?

*

МУЗЫКА СФЕР

За взглядом, обращенным ввысь, устремляется голос. Здесь видится начало духовной музыки. Метания страстей и спокойная величавость духа. В каждом из нас порою звучит некая загадочная музыка. Человек разгибается из рабского, приниженного положения, расширяется его горизонт. Руки, аккомпанирующие голосу, простираются вверх, обнимая весь мир и готовясь коснуться космических нитей. Конечно, можно бы сказать вслед философам, что трагедия возникла из духа музыки, что музыка есть выражение печалования о роковом и бессмысленном вытеснении сынами отцов. Но прежде этого она сопровождала по жизни предтечи искусства - плачи и причитания по уснувшим и не вернувшимся с бранных полей. А их образы запечатлевались наскально. Обращаясь в молитвах или в музыке к духу (внутренне или внешне), человек невольно делается и навсегда остается храмом.

* * *

О ЛИТЕРАТУРГИИ

Тогда страдал я и страдаю снова, Когда припомню то, что повидал.

Убежден в необходимости написания в каждом доме истории собственной семьи. В этом - начало начал. Первая литератургия. И неважно, кто даст изначальный импульс. Старшие ли, откладывающие сладкий кисель написания мемуаров на пенсионное время, дел в котором (внуки!) больше, чем кажется

издалека. Или перепаханная трактором жизни молодежь, внезапно осознавшая более значимые цели и ценности. Заставляющая родителей в мельчайших деталях "проигрывать" предыдущую жизнь всех членов семьи, уже подернутую пеленою забвения. "А теперь, дорогая мама, только запиши все, что ты рассказала о наших предках, слово в слово. Больше ничего и не нужно". Конечно, она засмеется и, отмахнувшись, легко откажет. Но к Новому году подарит беспокойному сыну две-три толстых тетрадки, исписанные от корки до корки. Отдаст молча, вот только промокнут ресницы. А летом, после плавания до Астрахани и обратно, привезет в Москву, словно две серебряные иконки, фотографии деда и бабки со времен середины девятнадцатого, незабываемого для культуры России, века. И оживут все, упомянутые в литургии. И явится изумленным нашим глазам живая История, род за родом. Это - не генеалогические игры, но серьезное, нужное всем нам дело.

*

ПРОЯСНЕННОЕ СЕРДЦЕ

Катарсис, который всегда сопутствует молитве об ушедших (уснувших), дает нам новые силы. Увлекает и требует действия. Пусть плеть окружающей жизни взметнется над... Проясненное сердце не погибнет от этих ударов, нанесенных кем - по невежеству, а кем - и из лучших побуждений. На свой манер и лад. Развитое сознание преодолевает разрыв между словом и делом. Легко соединяет то, что дано в реальной окружающей жизни, с тем, что явилось в воспитующей душу молитве. Знаю, что человек, положивший свой труд на воссоздание памяти о предках в виде истории семьи и поднявший на этот подвиг близких и родных, сам изменился настолько, что не поверил бы, расскажи об этом преображении кто-либо со стороны. Новый дар нечаянно явился ему и отныне станет проявляться все сильнее. Это очень похоже на свойства живой и мертвой воды - на дар делать мертвое или уснувшее живым. Обращать память в явь Поверять свои новые дела с созданным в семье с давних времен "духовным камертоном". И черное дело или слово обойдет его стороной. А ясные глаза будущего благодарно взглянут на родившиеся под его рукою страницы. И сердца отцов, и сердца живущих, и еще не рожденных отзовутся в лад этой беззвучной литургии.

*

З А В Е Т Ы

Наверное, каждому из нас в детстве родители на всю жизнь наказывали никогда не трогать чужого. Но мы удивительно быстро вырастаем из коротких штанишек. Что из шлепков и уроков детства закрепляется в издерганной и изгаженной жизнью душе? Ведь родников остается все меньше и меньше. И невнятно кричат нам издали заветы-табу. "Никогда не касайся чужого, даже если жилище и вещи брошены в несчастье и бегстве, если покинутая земля зарастает бурьяном". Ушедшие непременно вернутся, придут на те же места. Им будут вновь нужны кров и еда. А как убережешь ты своих детей от справедливого гнева осиротелых? Отойди в сторону и построй новый дом рядом. Пусть он будет пока не таким, не очень-то обжитым. Ведь новое время принесло новые песни из камня. А каждое родительское строение - это страница каменной летописи Времени. Разрушит ли здравомыслящий старые постройки или осквернит их казенщиной? Уничтожит ли летописи, чтобы осветить этой злою вспышкой зияющий пустырь, чтобы согреть свое заледенелое сердце?

*

У Д А Ч А

Поразмыслим вместе над тем, почему именно самый младший из сыновей чаще всего отправляется в наиболее рискованные странствия. Что, ему не важны кров и родные корни? Почему голод странствий поражает именно его - порою не самого сильного, сноровистого и удачливого в семье? И что есть истинная удачи в нашей смешной муравьиной жизни? Взлезть наверх муравейника или закопаться в его теплую глубь? А может быть это - тяжеленная соломинка, принесенная к отчему дому издалека? И награда (не чаемая) - тяжесть родительских рук на полуразбитой, но все же вихрастой еще голове. А возможно, что это - пыльца и пыль бесконечно длинных дорог, принесенная к сотам, но увы - поздно. Пасека выжжена или отравлена. Ульи разбросаны и кровоточат. Мерзость и стоны, слабое мерцание жизни. Это - цена за опоздание. И уже поздно причитать и казниться.

*

ПЛАМЯ СВЕЧИ

Кажется, всеми осознано ( в последнюю очередь - власть имущими и богатыми), что защита стариков, осужденных самою природой на скорую смерть, это - показатель человечности и благодарности общества. Поддержание неизбежно угасающей жизни может иметь простейшие формы: регулярные, пусть короткие, письма. Немного лакомств, переданных с почтением детскими ручонками. Теплое одеяло, ласково поправленное среди холода и пугающей темноты. Ощущение ненужности и заброшенности катастрофически быстро рвет последние нити привязанности к опостылевшей, сладко-короткой жизни. И беззвучные слезы текут из гаснущих глаз по морщинистому лицу. Эти очи прощают все. Смотрят с легкой укоризной, ищут встречного взгляда понимания и сыновней любви. Противодействие смерти (слепой, безразличной стихии) иногда вдыхает новые силы, открывая у старших как бы второе дыхание. Но душа разрывается, если несчастье преждевременно вырывает детей, которые уходят вдруг, размашисто-круто, засыпая прежде своих поседевших родителей. В это мгновенье жизнь словно съеживается, ощущая свою особую беззащитность. Особенно шатко трепещет, словно пламя свечи под напором немилосердного ветра.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать