Жанр: Альтернативная история » Андрей Ерпылев » В когтях неведомого века (страница 7)


— Вроде бы да…

— Вроде или понятно? — терпеливо уточнил инструктор, словно врач, имеющий дело с особенно редкостным типом олигофрена, способным обогатить психиатрическую науку.

С любым другим курсантом, которых через его руки прошло множество как в годы службы, так и на «гражданке», он, конечно, не церемонился бы, либо научив (в девяноста пяти примерно процентах случаев), либо… Но тут имело место ясное и недвусмысленное указание шефа — не калечить ни в коем случае, даже синяков не набивать. Хотя… Порой старому спецназовцу казалось, что лучше будет все-таки наплевать на солидные «зеленые» нули дорофеевского жалованья и решиться на несколько лет отсидки… Он был твердо уверен, что после тщательного расследования убийства заслуженным ветераном некого не особенно отличившегося в жизни гражданского субъекта ни один суд не даст слишком большого срока…

— П-понятно… — Жорины глаза неотрывно следили за могучими лапами учителя, которыми тот только что, будто переваренную макаронину, скрутил в бараний рог манекен.

— Слава богу!.. Давайте попробуем.

Нефедыч взял со стола учебный резиновый клинок и несколько раз продемонстрировал в замедленном ритме удар.

— Я буду делать вот так, а вы — как я показал до этого. Готовы?

— Д-да…

— Работаем!

Увы, «нож», не встретив никакого сопротивления, вошел в соприкосновение с грудью «курсанта», завороженно следившего за его движением. Рука вояки бессильно повисла.

— Ну что же вы, Георгий Владимирович?..

— А? Давайте повторим…

— Георгий Владимирович, в реальной схватке у вас не будет возможности повторить, поймите это… Я же угодил вам ножом точно в сердце!

— Правда?..

Нефедыч возвел очи горе, но вовремя взял себя в руки.

— Знаете, — деловито заявил он, всучивая, едва ли не насильно, «нож» ученику. — Давайте попробуем поменяться местами. Нападать будете вы, а я в замедленном ритме покажу вам прием. Хорошо?

Арталетов молча кивнул и попытался принять стойку нападающего, которую они с грехом пополам разучили за пару занятий.

— Ну что это! — Спецназовец снова опустил руки. — Вы хоть лицу придайте зверское выражение! Неужели это так трудно? Ладно, ладно. — «Зверская» физиономия Жоры живо напомнила ему некого представителя семейства рукокрылых, виденного совсем недавно по телевизору. — Сойдет… Работаем!

Грохот. Сдавленный писк откуда-то из-за манекенов…

— Слушайте, — Нефедыч, задумчиво поигрывая отобранным «кинжалом», присел на корточки над тяжело ворочающимся «курсантом», — вы из каких происходите?.. Ну, из крестьян, из рабочих?..

— Мама говорила, что наш род происходит из Гедиминовичей, — со сдержанной гордостью ответил Арталетов, выпутываясь из растопыренных конечностей пластикового болвана. — Ее дедушка был дворянином Смоленской губернии…

— Оно и видно… — тяжело вздохнул инструктор, поднимаясь на ноги и легко, одним движением, выдергивая из ловушки Георгия.

— Что видно?

— Как вы Гражданскую войну продули.

— Ну вы-то точно происходите из пролетариев! — обиженно надулся Жора, созерцая лопнувшую на плече по шву «олимпийку».

— Эт точно! — легко согласился вояка и похлопал подопечного по плечу: — Все. На сегодня занятия окончены…


— Вы убийца, Сергей Валентинович! — проникновенно заявил он десять минут спустя, представ перед хозяином, дующим пивко в кабинете. — Разве можно это… этого… — Он поплутал еще некоторое время в дебрях «великого и могучего» и, наконец, выдал: — Эту мишень отпускать на серьезное дело без провожатого?

— А куда я его отпускаю? — прищурился Дорофеев. — Выкладывай…

После того как Нефедыч изложил все свои догадки и опасения, старые товарищи засиделись допоздна…

— Ты пойми, старик! — втолковывал шеф подчиненному, полуобняв его и упершись лоб в лоб. — Его же матушка воспитывала, интеллигентка, да к тому же из дворян… Голубая…

— Голубая? — вскинулся спецназовец, уже задремывающий слегка.

— Да кровь голубая! Дворяне — белая кость, голубая кровь…

— А-а-а…

— Если бы не я, его в школе затюкали бы… Понимаешь?..

В конце концов сообща порешили, что шевалье будет мирным, очень вежливым и осмотрительным путешественником, толерантным к религии любой конфессии и к тому же странствующим пешком из-за данного им в юности обета.

* * *

И вот наконец настал миг, когда Сергей и Жора, выряженный в шутовской костюм шестнадцатого столетия (разве что без бубенчиков), в плаще, дорожных сапогах и берете с пером, да еще и с нелепо длинной шпагой на боку, вошли в заветную комнату. Отпущенная за пару недель бородка «а-ля Ришелье» и щегольские усики ужасно мешали, щекотали нос и щеки, и только недюжинным усилием воли новоявленный д'Арталетт подавлял в себе детское желание все время трогать эту непривычную растительность. Несмотря на тщательную подгонку, все детали

одежды давили, кололись, раздражали. Широкий гофрированный воротник безбожно натирал шею. Берет, вероятно, носили приколотив к голове гвоздиком, чтобы он не сползал на ухо или нос. Эфес шпаги при первых же шагах до синяка намял бедро… Тяжела же была ноша дворянина в давно минувшие времена! Но… Назвался груздем — полезай в кузов.

Сергей собственноручно надел на шею друга небольшой круглый предмет на цепочке, напоминающий старинные карманные часы.

— Вот и сама машина времени.

— Такая маленькая? — изумился Георгий.

— Маленькая? — опешил Дорофеев. — Я бы сказал — огромная! Хотя… Это ведь только рабочий элемент машины, который всегда будет при тебе, а сама машина — она вокруг… Да, да, машина вокруг тебя, — подтвердил он, видя недоумение друга. — Вся эта комната — машина. Я сам не очень-то разбираюсь в тонкостях, но каким-то образом она и вокруг, и в этом маленьком предмете.

— Как это?

— А Бог его знает! — беспечно пожал плечами Сергей. — Парадокс, одним словом… Или диалектика?

Уже сидя в специально принесенном из гостиной кресле посреди ослепительно-белой, как операционная, комнаты-машины, Арталетов спохватился:

— Слушай, а откуда это все?.. — Он обвел рукой комнату. — Как тебе это удалось? Неужели…

— Да ты что, — не дослушав, расхохотался Серый. — Шутишь? Ты помнишь, что у меня в школе было по математике и физике, да и по остальным наукам заодно?

— Тогда — как?..

— Спонсорство, Георгий, большое дело! — назидательно подняв палец кверху и полюбовавшись им, изрек Дорофеев. — В нужное время и в нужном месте — особенно…

Пока Сергей колдовал где-то в другом конце комнаты, Жора сидел молча, откинув голову на высокую спинку кресла, и чувствовал себя космонавтом, которого вот-вот должны запулить куда-то в тартарары верхом на многометровой цистерне, доверху заполненной чертовски взрывоопасным топливом. «У нас еще до старта четырнадцать минут…» — крутилась в голове строчка из полузабытой песенки безоблачного пионерского детства.

— Только не удивляйся, Жорка, если найдешь там не то, что ожидаешь, а нечто совсем другое… — внезапно проговорил невидимый Серый, неслышно подойдя сзади. — Не боишься?..

— Чего уж… — глухо ответил Арталетов, понимая, что «четырнадцати минут до старта» у него уже нет.

— Тогда присядем на дорожку?..

* * *

Серый, как всегда, оказался прав…

С полетом происходящее с Георгием и окружающим его пространством не имело ничего общего… Разве что огни, изредка вспыхивающие тут и там в окружающей его клубящейся и пульсирующей темноте, напоминали не то аэродромные, не то габаритные, но стоило всмотреться пристальнее — сходство сразу исчезало.

Жора висел в центре какого-то непонятного пространства, не имеющего видимых границ, но ощутимо замкнутого. Висел, сидя и ощущая под собой кресло, которого не было, пол под ногами, которого тоже не было, и вдыхая воздух, которого опять-таки не было… Накатывали ощущения, сходные то с тошнотой, то с опьянением, то вообще не имеющие сходства ни с чем ранее испытанным… Порой Арталетову казалось, что он вывернут наизнанку и теперь его внешняя оболочка вместе с неудобным костюмом и даже шпагой находится внутри, бесстыдно выставляя незащищенные внутренности… Иногда он виделся себе разъятым на самостоятельно живущие части, а иногда словно бы объединялся самым противоестественным образом с кем-то другим…

Сжимая в руках «мини-машину», Жора, чтобы отвлечься, нащупывал пальцами незаметные непосвященному выступы на ее поверхности и твердил про себя слова Дорофеева, будто боясь позабыть: «Если захочешь вернуться, поверни вот эту штучку вот так, вот эту — вот так, а вот эту — нажми…»

Внезапно накатила такая волна горечи от расставания с другом, возможно навсегда, что на глазах выступили слезы.

— Эх, зря я отказался от Серегиного «посошка»! — вслух пожаловался Георгий и тут же пожалел о сказанном.

Слова, эхом подхваченные неведомыми слушателями, окатили его водопадом какофонии, переиначенные, разбитые на части, произнесенные наоборот…

— Зря я!.. Посошка!.. Калзатокя! Акшосоп! — выло, визжало, шептало, декламировало отовсюду на разные голоса, со всеми известными и неизвестными интонациями, ревербирируя, дробясь, плавясь… — Ногоресеге! Тоярз!..

По мере того как голоса невидимок сливались в монотонный шум, напоминающий рев морского прибоя, а огни мигали все чаще в каком-то непонятном ритме, Георгий постепенно впадал в гипнотическую прострацию…




Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать