Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 105)


Риана заметила, что трое друугов выстроились в форме Священного Треугольника. Она видела его на картинке в “Книге Отречения”. Последние два дня она заучивала книгу наизусть, как раньше “Величайший Источник”. До ид оставался один день; один день до гибели всей жизни на Кунда-ле. Друуги образовывали силовую линию: Канал из этого мира в целый ряд других.

— Я не могу больше ждать, — заявил второй кхагггун. — Давайте-ка ее в переулок.

— Предупреждаю в последний раз, — сказала Риана. — Отойдите.

Теперь они услышали ее и засмеялись.

Риана открыла Третий Глаз и почувствовала, как становится фокусной точкой внимания друугов. Она превратилась в линзу, через которую будет усилена энергия Канала. Их головы наклонились вперед, и неожиданно Риана ощутила, что Канал открыт. У нее под ногами запели силовые ручьи. Пение, подобное ливню с ураганом, подобное шелку, реющему на ветру; гром, скрытый в темных холмах; дикие крики совы в зеленых кронах; снег, взметаемый с холодных вершин Дьенн Мара; паруса, подобные городам на горизонте; кованая медь заката, мостом перекинувшаяся через океан; расплавленный жар полудня; подобная раковине муодда розовость рассвета; туман в объятиях дев; наступление ночи. Странными, дивными словами друуги создали целый мир. И сотворенный ими мир вырвался наружу. Внезапное сотрясение — беззвучное, оглушающее, глубокое — наполнило площадь. Вода из фонтана брызнула во все стороны. Телеги торговцев закачались на колесах, ближайшая к центру треугольника завалилась набок. По булыжникам покатились продукты.

Джийан, по-прежнему охваченная болью, с трудом встала и, задыхаясь и пошатываясь от головокружения, пошла к Риане. И кочевники, и кхагггуны пропали без следа, исчезли в сгущающемся знойном мареве, словно в зыбучих песках. Равнодушные ко всему чтавры хвостами смахивали мух с блестящих боков. Торговец поправлял телегу, пинками отбрасывая испорченные продукты. Старый провидец молчал, как каменный, закрыв лИцо руками; похоже, он плакал. Все остальные разбежались.

Риана повернула голову в сторону Джийан. Лица приближающейся женщины она не видела.

— Твой опал говорил со мной. — Голос девушки был так мягок и мелодичен, что у Джийан перехватило дыхание, ибо она услышала в нем что-то от тенора сына. — Ты звала меня в Серёдку, и вот я здесь. Меня зовут Риана, а это Тигпен. — Она погладила существо, которое держала на руках.

— Добрый день, госпожа, — произнесла Тигпен.

Увидеть раппу, живую и здоровую — и в руках ее ребенка!.. Джийан была потрясена настолько, что на мгновение потеряла дар речи.

— Полагаю, госпожа, ты не ожидала увидеть одну из нас.

— Мягко сказано, Тигпен. — Джийан с радостью ухватилась за отвлекающий разговор, поняв, что не в силах вынести долгожданную встречу. — Но я очень рада видеть тебя. Я никогда не верила в ложь о раппах.

— Благодарю, госпожа.

— Если можно спросить, кто были эти кочевники, что так неожиданно вмешались?

— Друуги. Во всяком случае, так называется их племя.

— Я ничего не знаю о них, Тигпен.

— Как и ты, они рамаханы. По крайней мере их предки были рамаханами.

— Значит, слухи верны. Друуги — отколовшаяся часть моего народа.

— Так гласит одна теория. По другой, они прямые потомки Великой Богини, истинный род рамахан.

Джийан склонила голову набок.

— Ты чудесная малышка, верно? Тигпен засмеялась.

— При первой встрече и Дар Сала-ат сказала что-то подобное.

Риана улыбнулась.

— Как нам называть тебя?

Джийан заглянула в глубину глаз Рианы, и Дар позволил ей мельком увидеть жизнь Рианы с тех пор, как она была вынуждена оставить ее с Барттой в Каменном Рубеже. Она узнала, какой стала сестра — страшной не только снаружи, но и изнутри. Она поняла, какую зияющую прореху вызвало долгое отсутствие Миины в колдовской защите монастыря, почувствовала с нарастающим ужасом Темное зло, пропитавшее остатки рамахан. По позвоночнику пробежала дрожь. “Милосердная Богиня, сколько боли вынесло мое дитя? И меня не было рядом...” На губах была горечь, как от пепла. Ей страстно хотелось обнять своего ребенка, прижать к себе, баюкать, как в детстве... Но нельзя. Не здесь; может быть, и никогда. Риана больше не ее дитя; она — Дар Сала-ат.

Джийан потянула за капюшон, и тот лег на плечи.

Глаза девушки широко открылись. Глаза, мудрые не по возрасту, глаза, многое повидавшие с тех пор, как она прошла через Нантеру; глаза, наполнившиеся слезами.

— Джийан...

— Ах, мой Тэйаттт, — прошептала Джийан. — Я боялась, что никогда не увижу тебя. Нам пришлось расстаться в тот миг, когда я больше всего была нужна тебе.

Долгое, мучительное мгновение Риана не могла говорить. Встреча с Джийан — женщиной, которая воспитывала Аннона, заботилась о нем, учила его, любила его, мелодичное звучание своего детского прозвища — все это наполнило Риану невыразимой радостью. Она сама удивилась глубине и силе своих чувств. Ужасы, испытанные после пробуждения к новой жизни в Каменном Рубеже, слетели, как омертвевшая кожа. Джийан здесь, рядом — и словно вернулась самая важная часть прежней жизни.

— Ты здорова, — сказала Риана. — Я так рада. — Отвечать формально было больно, но необходимо, чтобы остаться спокойной. Она остро сознавала, что находится в публичном месте, где в любой момент могут появиться другие кхагггуны. — Как ты ухитрилась сбежать от в'орннов?

Джийан улыбнулась:

— Я не была пленницей Реккка Хачилара, как не была пленницей твоего отца.

Риана склонила голову набок.

— Ты должна рассказать мне

больше.

— Я расскажу тебе все, милый. Но в более уединенном и безопасном месте.

В отличие от большинства монастырей этот был встроен в узкое и глубокое ущелье и больше походил на крепость, чем на место религиозного поклонения. Построен он был не из обычного молочно-белого гранита, а из гигантских глыб, добытых из окружающего известняка, и, казалось, вырастал из него, похожий на аномалию, созданную ужасным сдвигом тектонических плит далеко в глубинах недр.

Судя по виду, лучшие дни монастыря давным-давно миновали. Теперь он стоял заброшенный, с позеленевшими от лишайника толстыми каменными стенами, охраняя овеваемую ветрами пустоту, вздохи покосившихся деревьев во дворах, пучки желтых трав, раздвигающих камни симметричных дорожек, тихое воркование голубей и голоногов, гнездящихся в прямых углах разбитых карнизов. Запах высушенного солнцем камня и — в тени — гниение, пыль, плесень, аммиачные миазмы птичьего помета. Жужжание насекомых. Суета грызунов.

Именно в это глухое, безлюдное место, некогда известное как Теплое Течение, и привела Джийан Дар Сала-ата. В отсутствие жриц и учениц главной стала архитектура. Неистовая красота сквозила в безупречности углов, арок и обводов — композиция, возникающая из грубого кокона, простая и мощная, подобная последнему крику Самой Миины. И потому — вместе с застывшим величием — здесь была и какая-то печаль, остатки живого цвета, что когда-то — давным-давно — насыщал это место волей. Тени, густые, как полночь, измученно падали на стены, ворота, дверные проходы, двигались неохотно и болезненно — призраки подагрических рамахан, подгоняемые солнцем, медленно плывущим в небе.

Мать и дитя стояли друг против друга в центре одичавшего сада. Их разделял всего лишь метр, но во всем остальном между ними зияла бездонная пропасть. Так много про-изошло с тех пор, как они виделись в последний раз. Обе изменились — кое в чем полностью... и однако разве не остались они в глубине души такими же, какими были в Аксис Тэре? И общим было ощущение нависшей опасности.

Тигпен караулила за главными воротами. Тем временем Джийан пыталась заговорить. Сухие ответы Рианы расстроили ее до глубины души, породили в ней стенание вроде плача по мертвому, ибо теперь она знала, что пропустила самую важную часть роста своего ребенка. Неожиданно они оказались чужими друг другу... и что-то в ней сжалось, дрогнуло от этого знания, когда ее ребенок сказал:

— В'орнны привели в действие механизм Тэмноса. Если я не попаду к двери Хранилища во дворце регента до рассвета, Кундала погибнет.

Чьи глаза смотрели на нее, чей голос прозвучал?.. Привкус пепла на губах, беззвучный крик на судьбу, укравшую у нее единственное дитя... Джийан кивнула, немая от отчаяния и мучительного стремления к тому, чего уже никогда не будет. Взяла себя в руки, изо всех сил стараясь быть госпожой, как ей предназначено.

— Потому меня и послали за тобой.

— До Аксис Тэра еще день пути. Как мы попадем туда?

— Мы связаны с гэргоном. Он доставит нас туда вовремя.

— Гэргон? Что за безумие?..

— Стоит лонон, Риана, время безумия. И время перемен. Этот гэргон один раз уже сводил нас вместе при помощи техномагии.

— Я помню. — Риана вздрогнула, несмотря на жару.

— Он относится к кундалианам так же, как относился твой отец... как относится Реккк Хачилар.

Риана внимательно слушала. Будучи в'орнном, Аннона тоже необоримо тянуло к кундалианам. Аннон полагал, что это как-то связано с тем, что его воспитывала Джийан. Потом уже Риана решила, что это как-то связано с тем, что она — Дар Сала-ат. Теперь, зная, что и другие в'орнны — Элевсин, Реккк, даже один из гэргонов — тоже чувствовали это, она заподозрила, что все они — часть какого-то великого плана.

— Можно ли доверять им, Джийан? Доверить им наши жизни?

— Ты помнишь, как твой отец любил меня? — тихо сказала Джийан.

Риана кивнула.

— Вот так же и Реккк любит меня. — Она рассказала Риане, как Реккк заключил сделку с Нитом Сахором, чтобы дать ей еще раз увидеть Аннона, как отважно он защищал ее, как убивал кхагггунов собственной своры, посланных остановить их. — А что до гэргона, — продолжала она, — то он рискнул положением в Товариществе, чтобы помочь нам найти тебя. Он желает, чтобы святой город За Хара-ат родился; он хочет, чтобы мечта твоего отца осуществилась. Это он сказал нам, что механизм Тэмноса приведен в действие. Боюсь, враги из Товарищества охотятся за ним, как Веннн Стогггул и его Темная колдунья Малистра охотятся за Реккком и мною.

— Бартта научила меня, что такое Темные колдуньи, — горько промолвила Риана.

На глазах Джийан выступили слезы. Короткий взгляд в душу Рианы показал ей скрытые боль, вину, угрызения совести. Муки, унижения, испытания на святой наковальне Миины.

— Ах, Риана, что я сделала с тобой? У меня щемит сердце. Если бы я только была там, если бы я только смогла остаться... — Слова, казалось, выцветали на солнце, умирали от жары. Что она могла сказать? Как могла хотя бы объяснить сделанное? Оставить своего ребенка с чудовищем, в которое превратилась сестра... Миина милосердная, что она наделала?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать