Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 107)


37

Демон

— Разумеется. — Звезд-адмирал Киннний Морка стиснул браслет в кулаке. — Думаешь, я не признаю работу регента?

— Возможно, мне не следовало вынимать это из ее пальцев. — Курган стоял, склонив голову. — Возможно, мне следовало бы оставить это вам...

— Нет. — Звезд-адмирал рубанул воздух рукой. — Ты поступил правильно, адъютант, убрав последнюю взятку Стогггула.

От Кургана не ускользнуло, что звезд-адмирал не произнес полное имя регента, что в его голосе звучала не только ненависть, но и презрение.

Кинннию Морке хотелось, чтобы Далма посмотрела на него, но невидящие глаза смотрели в небо. Под ногами хрустел беломраморный гравий, темный от ее крови. Казалось, будто тело уже погрузилось в землю, став частью аккуратной дорожки, потревоженной жестокостью последних мгновений ее жизни.

Весь парк был окружен кхагггунами из личного крыла звезд-адмирала. Воины с ионными пистолетами наготове стояли спиной к трагедии.

— Что за злая судьба обрушилась на меня, раз я должен был полюбить такую? — Он глубоко, резко вздохнул. — Я виню за это Стогггула. Не только за ее смерть, но и за ее порочность.

— Я — ваша правая рука. Я был бессилен, когда люди регента помешали выполнению вашего приказа арестовать Олннна Рэдддлина. Это бессилие унизительно. Что мне делать, звезд-адмирал?

— Делать? — Киннний Морка посмотрел на Кургана налитыми кровью глазами. Он сам и его кхагггуны были в полном боевом снаряжении. — Ничего. Ты не издашь ни звука, не предпримешь никаких действий. Похоже, глупость регента начинает проявляться. Он насилует и убивает Далму. Отменяет мой приказ посадить Олннна Рэдддлина под замок. Рэдддлин безумен, можешь не сомневаться; но он очень хитер, как часто бывает с безумцами, и убедил Стогггула защитить его. Похоже, я недооценивал перв-капитана... — В глазах звезд-адмирала сверкнул гнев. — Либо так, либо проклятая колдунья, которая всегда рядом с регентом, взяла его под свое мерзкое крыло. — Он сжал кулаки. — Я не прощу этого ядовитой счеттте! Она и вправду отравила разум Веннна Стогггула.

Киннний Морка опустился на колени, коснулся окровавленного темени Далмы.

— Ты не знала, как я люблю тебя... Я никогда не говорил тебе; никогда не показывал тебе. Как я мог? Я кхагггун. Но я любил тебя. Ты оживила что-то во мне. Теперь оно холодно и мертво... как ты, бедняжка. — Он провел кончиками пальцев по ее лбу, по щеке. — Спи же и ни о чем не тревожься. Твои страдания закончились, однако жизнью клянусь, что страдания твоего убийцы только начинаются.

Киннний Морка встал и отвернулся. Сделав перв-капитану Йулллу знак приблизиться, он отдал приказ о погребении Далмы. Йуллл кивнул и быстро ушел. Наступило затишье — время для размышления.

Курган наблюдал за происходящим с отстраненностью, которой научился у Старого В'орнна. Он не испытывал никаких чувств к двум союзникам, ставших врагами, — ни сочувствия, ни верности, ни даже сладости иронии из-за собственной роли в обострении их вражды. Не будучи отстраненным, нельзя быть объективным, говорил Старый В'орнн. А не будучи объективным, нельзя увидеть полную картину. Для такого честолюбца, как Курган, увидеть полную картину было главным.

Когда наконец звезд-адмирал посмотрел на Кургана, он снова стал самим собой.

— Нет, мы позволим регенту и вероломному крыл-генералу Нефффу делать поспешные и необдуманные ходы, пока сами — внутри нашей касты — будем укреплять силы, готовиться к сражению. Если регент хочет войны, то, клянусь вонючей Н'Лууурой, он получит войну!

— Прости меня, отец, — сказал Нит Сахор, — ибо я согрешил.

— Нет греха в том, чтобы следовать своим убеждениям, — ответил тэй с ярким оперением. — Так я учил тебя жить.

— Хорошо это или плохо. — Нит Сахор улыбнулся и протянул руку. Птица спорхнула с насеста и сжала полупрозрачными желтыми когтями облеченное перчаткой запястье, выковывая связь, устанавливая контакт.

— Ты сделал для меня замечательную корковую сеть, — сказал тэй, чистя клювом перья. — Цвета доставляют мне наслаждение!

Нит Сахор улыбнулся.

— В свое время ты был настоящим художником, отец. У тебя замечательное чувство цвета.

— И я произвел на свет ученого! Кто бы мог подумать!

— Когда-то в Товариществе было много художников, но это в прошлом. Ты последний, отец. Теперь мы — гэргоны — одинаковы: все техномаги.

— Нет, сын мой, ты не похож на остальных.

— Иногда я боюсь, что слишком похож. Мне хотелось бы больше походить на тебя.

— Что ж, возможно, и к лучшему, что ты не пошел по моим стопам. Дети должны жить своей жизнью, а не взваливать на себя жизнь, прожитую отцами.

— Допуская, что останется хоть какая-то жизнь, — заметил Нит Сахор.

Тэй посмотрел по сторонам.

— Мы не в твоей башне.

— И вообще не в Храме Мнемоники. Мне пришлось на время усыпить тебя. Моя лаборатория в осаде.

— Нит Батокссс? Нит Сахор кивнул.

— Он разгневался, что я покинул Товарищество. Тэй поднял четыре крыла.

— Насколько плохо?

— Достаточно плохо, — признал Нит Сахор. — Товарищество в разброде. Из-за Нита Батокссса их внимание с чистой науки перешло на политическое маневрирование. Нит Батокссс громче всех кричал от ярости из-за троих, убитых кундалианским колдовством.

— Кольцо Пяти Драконов! Как бы мне хотелось написать о нем! Какие рассказы я бы сочинил!

— Если тебе так хочется писать, разоблачи Нита Батокссса и его ядовитый язык.

— Я предупреждал тебя, что он — дурное семя, еще несколько веков назад.

— Боюсь, я

был слишком занят опытами, чтобы слушать тебя, отец. Полностью моя вина. — Нит Сахор прошел по голому полу к пыльному окну. — Но, вероятно, настоящую ошибку я совершил, порвав с Товариществом.

— Нет, если оно хотя бы наполовину так порочно, как ты говоришь. — Тэй повернул голову, золотые глаза метали молнии. — Ты выбрал бесцветное, гнетуще скучное место.

— Склад не очень красив, зато подходит моим целям. Смотри! — Нит Сахор активировал сетчатую перчатку. Голубой огонь пробежал по стенам голой комнаты, так что та замерцала, заколебалась. Когда ее формы обрели четкость, все углы и щели ломились от оборудования, аккуратно расставленного на полках.

— Это копия твоей лаборатории в башне! — воскликнул тэй.

— Одной из нескольких.

— У тебя слишком много секретов от меня, сын мой!

— Я ищу способы развлекать тебя, отец. — Он погладил перья тэя. — Создать биокорковую сеть для электромагнитной матрицы было довольно трудно... Я не смог предоставить тебе средства выразить художественную сторону твоей натуры.

— Успокойся, сын мой. Подумай о том, чего ты достиг! Я снова жив, и за одно это я благодарен. Ты стал великим ученым — техномагом на века! — Тэй вгляделся в окно. — Я вижу войска, множество кхагггунов в боевом снаряжении.

— У регента и звезд-адмирала возникли разногласия. По-моему, они намерены убить друг друга.

— Неудивительно, — резко сказал тэй. — Я всегда твердо верил, что нельзя смешивать Великие и Малые касты. Неравным присуще недоверие. Да и как иначе? Недоверие у них врожденное.

— Все гораздо серьезнее. — Нит Сахор унес тэя от окна. — Я уверен, что здесь действует еще одна сила — мощная, незаметная, с какой мы никогда прежде не сталкивались. Связанная с самой Кундалой.

— Да, ты с самой высадки считал, что эта планета особенная.

— Я не убедил никого и разгневал многих. Теперь я вижу, что был прав, отец. Кундала будет для нас либо великим успехом, либо смертным приговором.

— Приговором? Почему приговором?

Нит Сахор сел на табурет перед одним из таинственных пультов. Банки голографических рун — красных, синих, желтых — разлились по корковой поверхности, как дождь, исчезая и появляясь снова таким сложным узором, что у тэя заболела голова.

— Порой наша миссия кажется бесконечной, отец. Мы ищем Единое Великое Уравнение, Объединяющую Теорию, которая объяснит Космос. Но Космос вечно меняется. Как можно осмыслить Хаос?

— Именно это и пытается делать искусство, сын мой. Таков основной принцип Товарищества. И смотри, что произошло: они опустились в котел политики! Теперь все, на что они способны, — это сотворить хаос из порядка.

— Ты один из немногих, отец. Ты художник. Ты понимаешь неуверенность. Но Товарищество в целом не выносит неуверенности. Она пугает их. Вот почему им так тревожно здесь, на Кундале, вот почему они выведены из равновесия. Здесь слишком много тайн, которые не удается разгадать. Чем усерднее они стараются, тем больше отдаляется разгадка.

— Возможно, в данном случае разгадки нет.

— Нет, для каждой загадки, заданной Кундалой, есть отгадка. Я знаю.

— А если разгадка тебе не понравится?

— Тем не менее мы сможем лучше представить себе наше место в Космосе, верно?

— Ты унаследовал от меня не только кровь, но и характер. Ты не боишься неуверенности.

— Напротив, меня тянет к ней.

— Тогда разрыв с Товариществом был неизбежен.

— Они постараются уничтожить меня.

— Ты не позволишь им.

— Нит Батокссс хитер и добился власти в Товариществе. Раньше им никогда не были нужны вожди. А он, похоже, рожден вождем.

— Как и ты, сын мой. Просто ты еще не распознал в себе это качество. — Тэй вздохнул — совсем как вздыхал отец Нита Сахора, когда был жив. — Когда-то мы все были одним. Такова, в конце концов, природа Товарищества. Причина его создания.

— А пришли мы к трагедии.

— Я знаю, когда это началось, — сказал тэй. — В тот миг, когда мы в первый раз связались с центофеннни. С того времени все в Товариществе изменилось. Это единственное деяние, пятнающее нас; учение Энлиля называет это Первородным Грехом. Мы и его отвергли как сомнительное.

— Вероятно, ты прав. — Нит Сахор смотрел на вихрь рун на поверхности. — Но в данный момент у нас есть более неотложная проблема. Нит Батокссс и его клика нашли меня.

Он вскочил, взвилось длинное — до полу — одеяние. Одна стена склада начинала вздуваться наружу.

— Мне это не нравится, — сказал тэй.

Нит Сахор взмахнул рукой у него над головой, и тэй превратился в поток портретных позитронов, слившийся с голографическим вихрем рун на поверхности пульта.

— Спи, отец. — Нит Сахор повернулся, приводя в действие ионную экзоматрицу.

Стены склада побледнели, стали полупрозрачными, потом прозрачными, когда техномагия врагов Нита Сахора подействовала на установленные им охранные устройства. Зеленый ионный огонь сорвался с его пальцев, укрепляя стены, но он понимал, что это в лучшем случае отсрочка. Он чувствовал их, чувствовал их враждебность, их нарастающую силу. Их было слишком много, чтобы он мог сразиться с ними здесь и сейчас. Надо...



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать