Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 12)


— О, вполне подходишь, регент. В высшей степени подходишь. — Нит Сахор дотронулся пальцем до широкого металлического браслета на правом запястье. — Но, возможно, ты подозреваешь меня в неискренности. — Он поднял окутанную кольчугой руку, предвосхищая ответ Элевсина. — Ты знал, регент, что гэргоны — ни мужчины, ни женщины?

— Ни... — Элевсину показалось, что его рот набит кремнием.

— Мы — и то, и другое.

— Я... я не знал, Нит Сахор.

— Разумеется, не знал. Эту тайну мы храним. По существу, желание... чуждо нам всем... по крайней мере почти всем. Иногда — очень редко — случаются неожиданные и необъяснимые генетические мутации. — Нит Сахор явно ожидал откровенности за откровенность. Он задумал простой обмен — любой баскир должен был клюнуть на это.

Элевсин отчаянно пытался понять, говорит ли гэргон правду, или просто хитрит, чтобы заставить регента потерять бдительность. У Нита Сахора много возможностей получить нужную информацию. И выбрал он, несомненно, самую поразительную. Зачем бы гэргону признаваться в столь интимных вещах? Почему гэргон с такой готовностью выдает секрет? Именно секреты создавали вокруг гэргонов ореол таинственности, давали власть над другими кастами — Великими и Малыми одинаково. Неужели Нит Сахор настолько доверяет ему? Как узнать?

— Видимо, под желанием вы имели в виду мое отношение к Джийан.

— В известном смысле. Я имел в виду — к кундалианам. Острый разум Элевсина отметил, что гэргон не произнес слова “женщина”. Наконец-то зацепка. Он выбрал прекрасное кундалианское кресло из аммонового дерева и сел.

— Тебе удобно? — Нит Сахор сел в такое же кресло.

— Вполне.

— Мне тоже.

Ну вот, наконец, понял Элевсин. Причина этого Призывания. Почему-то гэргону нужен откровенный разговор о кундалианах.

— Иногда, — сказал он, — мне хочется вырваться из Аксис Тэра.

— Почему?

Элевсин пристально глянул во внушающее ужас загадочное лицо и сказал себе: “В Н'Луууру все это”.

— Слишком много в'орннов. Честно признаться, меня тянет в Дьенн Марр, хочется походить среди кундалиан, узнать их жизнь.

— Их тайны, — сказал Нит Сахор. — Мы, гэргоны, торгуем секретами.

— Разве не потому мы скитаемся по межзвездному пространству вместо того, чтобы найти новый дом, не потому преследуем другие расы — чтобы вы могли впитать их тайны в надежде, что в один прекрасный день вам откроется секрет жизни?

— Твоя горечь похожа на сетчатую рубашку на лооорм, регент. — Нит Сахор подался вперед, упер локти на коленях, переплел пальцы. — Жизнь и смерть — вечные близнецы. Мы связаны с ними. И ты знаешь это, не так ли?

Элевсин с трудом отвел взгляд от ужасающих звездно-сапфировых глаз.

— Да, — с трудом выдавил он.

— Тогда ты знаешь, как важны наши поиски для свободы, чтобы найти путь из лабиринта, какой представляет известная нам вселенная. Понимаешь, регент, мы, гэргоны, чувствуем, что вселенная — это не все. Она мала для нас. Мы стремимся вырваться за пределы... мы еще не знаем, за пределы чего. Но барьеры, удерживающие нас здесь, в известном Космосе, должны пасть. Ты понимаешь нашу боль — ведь мы в заточении?

Элевсин снова овладел собой и посмотрел на гэргона.

— Кажется, да, Нит Сахор.

— Тогда расскажи мне то, что мне надо знать.

— Я не... не уверен, что у меня есть ответы для тебя. По крайней мере имеющие смысл.

— Пожалуйста, предоставь решать мне. Говори о том, что у тебя на душе.

— Ладно. — Элевсин сел прямо. Ему казалось, что он стоит на краю пропасти, и он старался не поддаваться панике. — У меня появилось особенное чувство к кундалианам. Несомненно, отчасти это результат связи с Джийан, но, как вы сами заметили, дело не только в этом. Шестнадцать лет назад я привез ее как трофей с кхагггунской охоты у подножия Дьенн Марра. Тогда она ничего не значила для меня, однако довольно быстро все изменилось.

— Как изменилось?

— Я... не знаю.

— Знаешь, регент, знаешь. Подумай.

— Ну, я... по-моему, случилось так, что я перестал думать о ней как о побежденном враге.

— И как именно это произошло?

Элевсин задумался.

— Я помню. Прошел почти звездный год с тех пор, как я привез Джийан в Аксис Тэр. Я проснулся среди ночи и пошел утолить жажду. И увидел ее в коридоре. Она стояла у открытого окна. Смотрела на Дьенн Марр. Помнится, была ночь полных лун; снег и лед на горных пиках сияли голубизной, как луна Корпиона-2. Она плакала, по щекам текли слезы, и я подумал: “Она тоскует по дому, совсем как мы”. И с того мгновения — пусть побежденная, пусть инопланетянка — между нами не стало разногласий.

— Но разногласия есть.

— Да, Нит Сахор.

— В сущности, разногласий много.

— Верно.

Гэргон шевельнул руками, на металлической сетке блеснул свет.

— По-моему, нам было бы весьма полезно ознакомиться с их разногласиями.

Элевсин напрягся.

— Она доверяет мне, Нит Сахор.

— А я доверяю тебе, Элевсин. Вот почему тебя сделали регентом.

— Вы сделали меня регентом?

— Твоего отца. Другие хотели назначить отца Веннна Стогггула.

Элевсин на мгновение задумался.

— Я не предам ее.

— Мы — твои хозяева, регент. По-твоему, разумно говорить так с гэргоном?

— Я говорю с вами, Нит Сахор.

— Я — гэргон.

— Я говорю с вами, — повторил Элевсин. Гэргон кивнул, и на сетке в черепе заиграл свет.

— Твое восприятие отмечено особенным интересом.

— По-моему, Нит Сахор, мы еще очень многого не знаем о кундалианах — и никогда не узнаем при нынешнем положении дел. Основание За Хара-ата — первый шаг в

преобразовании, которое я предвижу.

— Не будь самонадеян, регент. Не тебе предвидеть преобразования.

— Вы не понимаете, Нит Сахор. Идея города пришла ко мне во сне; в удивительно ярком сне я увидел, где именно должен вырасти За Хара-ат: в центре Коррушской равнины. Позднее я путешествовал по Коррушу в обществе Хадиннна СаТррэна, который ведет дела с коррушскими племенами, и, к огромному моему удивлению, мы нашли в центре равнины захудалую деревушку. Кундалиане считают это поселение очень древним; когда мы начали копать, то обнаружили фундаменты, которым, по словам местных жителей, уже много веков.

— Слово “За Хара-ат” происходит из кундалианского Древнего наречия. Оно означает “Земля Пяти Встреч”.

— Верно. Мне кажется, За Хара-ат и был здесь. Мне кажется, это место должно быть священным.

— Наша почти исчезнувшая религия говорит о Граде Миллиона Самоцветов. Возможно, твоя мать втайне поклонялась Энлилю, богу мертвых. Возможно, когда ты был маленьким, она рассказывала тебе об этом городе; возможно, отсюда и твой сон. В любом случае гэргоны определили в'орннский путь, регент. Не забывай об этом.

— Или, может быть, За Хара-ат и Град Миллиона Самоцветов как-то связаны.

— Это потребовало бы духовного усилия, на какое способны очень немногие в'орнны. — На кончике пальца Нита Сахора вспыхнул зеленый огонек. — Но ты смог бы, не так ли, регент?

— Да. Смог бы. — Сердца Элевсина тяжело бились в груди. Остался ли след гнева в глазах гэргона? “Так трудно понять”, — подумал Элевсин. Борясь с головной болью, он потер глаза. — Мы задержались на Кундале дольше, чем на других планетах за последнее время. Почему так?

— Это дело гэргонов.

— И мое, Нит Сахор. Увеличение страданий кундалиан стало невыносимой мукой. Это мощный стимул к действию.

— Ах, регент, тебе следовало бы знать, что такие стимулы опасны. А нетерпение склонно нарушать хрупкое Равновесие.

Элевсин взглянул прямо в звездно-сапфировые глаза.

— Такова моя цель, Нит Сахор. Это очень хрупкое Равновесие необходимо нарушить. Ради блага и в'орннов, и кундалиан.

— Дурак, Равновесие — это все! — загремел Нит Сахор, поднявшись во весь рост. — Без Равновесия ничего не работает: ионы вспыхивают, нейтроны умирают, электроны сходят с ума, сама материя вселенной под угрозой!

Старый ярко-лиловый тэй завопил. Окутанная кольчугой правая рука Нита Сахора сжалась в кулак, полыхнула корона оранжевого огня. Через мгновение что-то холодное и невидимое ударило Элевсина в грудь. Его отшвырнуло назад, закрутило, понесло и больно приложило о дальнюю стену. Птица порхала по клетке, явно взволнованная.

— О, неужели я действительно занимаюсь глупостями? — Гэргон тряхнул окутанным кольчугой кулаком. — Неужели остальные правы? Неужели ты так опасен, как они считают? Неужели мое же высокомерие погубит меня?

Элевсин постепенно приходил в себя. Осторожно массируя грудь, поднял перевернутое Нитом Сахором кресло и, набравшись храбрости, сказал:

— Было бы ошибкой истребить кундалиан, как мы уничтожили столько других рас... или оставить их здесь, истощив все природные ресурсы. — Взгляд жутких звездно-сапфировых глаз впился в него, тяжелый, как грозовое небо, потом скользнул прочь, словно от чего-то незначительного. — Пора покончить с системой, которую мы установили для себя и так называемых рабских рас. Строительство За Хара-ат будет испытанием новой, лучшей системы.

— Не говори мне о За Хара-ата, — рявкнул Нит Сахор. — В Товариществе нет единодушия насчет твоего эксперимента. И верь мне, когда я говорю, что споры идут шумные.

— Товарищество еще не понимает кундалиан. Если бы они смогли увидеть, как в'орннские и кундалианские архитекторы работают вместе над планом города.

— В этом-то и проблема. Им отвратительна идея обращаться с существами низшей расы, словно с равными.

— Но, Нит Сахор, кундалиане... Гэргон поднял руку, требуя тишины.

— В одном ты прав, регент. За Хара-ат уже стал символом для кундалиан, и в этом-то вся трудность.

Нит Сахор подошел к окну и долго смотрел в него. Тишина ощутимо давила на плечи. Элевсин очень боялся Нита Сахора, однако, к собственному удивлению, еще больше его пугало близкое будущее. Если гэргоны перестанут поддерживать За Хара-ат, прим-агент Стогггул и его клика погубят все его достижения. А Элевсин интуитивно чувствовал, что все, что он делает на Кундале, правильно.

Элевсин подавил страх.

— Нит Сахор, послушайте меня. Я понимаю, как глубоко укоренена наша ксенофобия...

— Ты прав, регент. Даже гэргоны подвержены высокомерию, — сказал Нит Сахор. — Высокомерие не дает нам увидеть истину, не так ли?

— Мне кажется, да, особенно в этом случае, ибо, помимо прочего, есть одна-единственная непреодолимая причина, почему мы должны позволить За Хара-ату существовать.

Он ждал, уставившись на спину гэргона, но ответом было молчание. Значит ли это, что можно продолжать? Элевсин глубоко вздохнул, четко сознавая, что судьба За Хара-ата и всех, вовлеченных в планирование и строительство, висит на волоске. Он подошел к участку стены, украшенному зеленым, как море, драконом, поднимающим стилизованную волну.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать