Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 29)


8

Сосуд наполовину пуст

— Не к добру ты привезла сюда мальчика, — нелюбезно сказала Бартта.

— Я тоже счастлива видеть тебя, сестра.

— Ты живешь с правителем завоевателей, я не видела тебя шестнадцать лет, а теперь ты появляешься у меня на пороге и всего-навсего просишь помочь в'орнну!

— Попробуй увидеть в нем ребенка, которому враги отца угрожают смертью, — сказала Джийан.

— Его отец — и мой враг.

— Как и в'орнны, которые разыскивают его.

Бартта отступила, позволив Джийан буквально внести все еще слабого от потери крови Аннона в дом. Но и пальнем не пошевелила, чтобы помочь сестре отнести его в комнату. В доме, стоящем на самом высоком из тридцати семи ярусов примостившейся на склоне горы деревни, было три спальни. Сама Бартта теперь спала в комнате, когда-то принадлежавшей их родителям. В своей прежней спальне она устроила Риану — девочку, которую нашла в горах.

— Откуда ты знала, что я здесь, — спросила Бартта, — а не в монастыре?

— Я помню все, сестра, включая твою привычку уединяться для размышлений о решетке ручьев — таинственных силовых линий, оплетающих Кундалу, как повелела Миина при сотворении мира. — Джийан склонила голову набок. — Уже почти сто лет рамаханы пытаются постичь этот узор. Ты приблизилась к разгадке тайны?

Бартта поморщилась.

— Смеешься?

— Вовсе нет. Наоборот, восхищаюсь твоим упорством. Бартта пошла за Джийан, жадно глядя, как сестра хлопочет над Анионом.

— Ты использовала на, нем свой Дар?

— Его ударил первиллон.

— Оборони нас Миина!.. Эти звери — порождение демонов! Какое невезение, что вы наткнулись на одного из них.

Джийан старалась устроить Аннона поудобнее.

— Для в'орнна он не очень противный. — Бартта подошла ближе, наклонилась над Анионом. Ткнула указательным пальцем. — Откуда это пятно?

— На него напал гэрорел. И оставил в нем коготь.

— Хорошо, что не проткнул легкое. Я слышала, оно у в'орннов всего одно. — Она прикусила верхнюю губу. — Он был тогда совсем маленьким, да? Рана давно зажила.

— Нет. — Джийан встала. — Это произошло недавно. Меньше недели назад.

Бартта широко открыла глаза.

— Колдовство.

Джийан взяла сестру за руку и увела в большую комнату.

— Осору — колдовство Пяти Лун — изгнано из монастыря после гибели Матери, — прошипела Бартта.

— Не упрекай меня, сестра. На Аннона воздействовало не мое колдовство.

Бартта нахмурилась, села рядом с измученной Джийан.

— Чье же?

— Я уже сутки не ела.

Бартта кивнула, поставила на огонь большую железную кастрюлю. Джийан огляделась. Побеленные стены были в пятнах копоти, но в остальном дом, казалось, почти не изменился за минувшие годы. В старом каменном очаге потрескивал огонь, черный пузатый чайник стоял на деревянной полке вместе с остальными кухонными принадлежностями, на стенах висели на булавках те же темные драпировки, стояла та же потертая мебель из аммонового дерева. Но, оглядевшись, Джийан быстро поняла, что теперь это не ее дом. В большой комнате появился украшенный витиеватой резьбой сундук из ядровника. А как изменился чудесный сад матери! Когда-то его заполняли нежный розовый чертополошник, желтый горный лавр, белая снеголилия и благоухающий розмарин. Бартта превратила сад в подобие ботанической лаборатории. Здесь росли шании, пандан, латуа, иноксия дурманная да еще по крайней мере дюжина разновидностей экзотических грибов (все это и многое другое Джийан с разрешения Элевсина выращивала в своем садике во дворце). Очевидно, сестра сумела приспособить субтропические культуры к суровому климату. На такой высоте в горах Дьенн Марр по утрам и вечерам почти всегда царила прохлада, даже в разгар лета. Ночи же, в зависимости от времени года, были либо холодные, либо очень холодные.

Беглецы добирались сюда четыре дня и четыре ночи, почти не останавливаясь. По дороге Джийан дважды видела вдалеке катера кхагггунов, все еще прочесывающие сосновый лес. Она разрешала останавливаться, только чтобы справить нужду. Питались тем, что дала им в дорогу Элеана. Они проехали край глубоких озер, каменистые осыпи и крутые горные цепи, шли по извилистым труднопроходимым тропкам, усыпанным иглами сосен-марр, мимо стремительных Речек и маленьких водопадов. Над головами высились величественные заснеженные пики Дьенн Марра, выглядевшие вблизи еще более устрашающими. Джийан безжалостно погоняла чтавров. Ко второму дню Аннон уснул, а она вела обоих животных по еле заметной тропе в глухой уголок, где ютилась ее родная деревня Каменный Рубеж. Один раз она уснула от усталости, и ей приснились окровавленные руки и треск огня. Джийан проснулась в слезах под холодными мерцающими звездами. Легкий ветерок шевелил верхушки деревьев. Лун не было, словно они не смогли больше смотреть на ее мучения.

— В'орнны... не причинили тебе вреда? — нарушила неловкое молчание Бартта, помешивая в кастрюле.

— Мне не причинили никакого вреда, сестра, — устало сказала Джийан. — Совсем наоборот.

— Трудно поверить. — Бартта выкладывала на тарелку сушеные фрукты и хлеб с твердой коркой. — Я уже оставила надежду.

— В Аксис Тэре я полюбила. — Джийан уставилась на свои руки. — Не думаю, что ты поймешь.

Бартта положила жаркое в миску, налила темного, сладкого меда.

Джийан умирала от голода, но почти не чувствовала вкуса еды. Она думала лишь об Анноне. Бороться со страхом, растущим в душе с тех пор, как они расстались с Элеаной, было невозможно. Предстоял серьезный разговор с Барттой, и лучше от этого не становилось.

— Расскажи мне о здешней жизни, — попросила она.

— Приходилось трудно, — сказала Бартта. — Намного труднее, чем когда ты была здесь, потому что теперь мы теряем людей не

только из-за в'орннов, но и из-за Кэры. — Она махнула рукой. — Когда-то эти кундалиане были приверженцами Миины. Однако Миина будто бы покинула их, и потому они предались бездушной, отрицающей Богиню религии, которая угрожает самой основе нашей духовности.

— В кои-то веки мы в чем-то согласны. — Джийан положила еду в рот и медленно жевала; она не чувствовала вкуса — только растущий в душе страх. — Кэра не принесет ничего хорошего ни своим последователям, ни нам. Это тупик.

— Хуже. Каждый кундалианин, обращающийся в Кэру, — это еще одна рана, нанесенная телу рамахан. Не будет рамахан — не будет и кундалиан, верно, сестра? Хотя последователи утверждают, будто Кэра дает им надежду, эта религия основана на отрицании всего: нашей истории, наших знаний, самой сути того, кто мы есть. Нет, от новомодной религии только вред.

— И однако она с каждым месяцем становится сильнее.

— Да — питаемая гневом Миины, покинувшей своих детей.

— И с каждым днем Священное Писание ускользает все дальше от нас, не так ли?

В голосе Бартты смешались зависть и презрение.

— Ты помнишь Писание? Странно. У тебя же есть Дар.

— Подобно воде, мы всегда возвращаемся к истоку, — тихо сказала Джийан.

— Не странно ли вернуться после стольких лет среди завоевателей, сестра?

Джийан отодвинула тарелку.

— Честно говоря, я чувствую себя слегка... не на месте.

— Я отведу тебя на могилу матери, — коротко сказала Бартта, убирая со стола. — То есть если ты задержишься.

— А как отец?

— Его взяла Кэра. Он не устоял перед практичностью новой религии: все и сразу, здесь и сейчас.

На душе у Джийан стало еще тяжелее. Ею овладела странная растерянность. Встреча произошла как-то неправильно: никаких вам криков радости, слез — ничего, что следовало бы испытывать давно разлученным близнецам. С самого начала — только настороженный цинизм, словно враги встретились, чтобы договориться о перемирии после долгой войны.

— Ты совсем не похожа на ту девушку, которая ушла с в'орннами шестнадцать лет назад, — сказала Бартта.

Знакомая горечь в ее голосе царапнула сердце Джийан. Она вернулась к двери комнаты, где когда-то была ее спальня. Теперь там спал Аннон.

— Впрочем, чего еще ожидать? — продолжала Бартта. — В этом наряде ты больше похожа на в'орнна, чем на кундалианку!

Джийан обернулась к сестре и откинула сифэйн.

— Тебе лучше знать. Бартта опустила голову.

— Прости. Я сегодня расстроена. Провела здесь неделю. Я нашла девочку, примерно ровесницу твоего подопечного в'орнна. У нее критическая стадия дуурской лихорадки. Несмотря на все мои усилия, жить ей осталось около часа. Если только твой Дар...

— Я не могу оживить умирающего. Ты знаешь это лучше любого другого.

— Попытайся. Прошу тебя. Возможно, твой приход — еще одно знамение.

— Еще одно знамение? — Джийан напряглась. — Говори прямо, сестра, ибо я тоже должна рассказать о знамениях.

Бартта скрестила руки на тощей груди, бросила на сестру любопытный взгляд.

— Семь дней назад на закате я увидела сову. Ночная посланница Миины никогда не показывается при свете дня, если не несет в когтях нежданную смерть.

— Сова — вестница перемен, — ответила Джийан. — Перемены всегда страшат.

— Но не рамахан.

— По-моему, в наши дни — особенно рамахан. Бартта отмахнулась от слов сестры.

— Сова — посланница Миины — привела меня к этой девочке, Риане. Она появилась из леса и сделала три круга над этим местом. Мне было предназначено найти ее, понимаешь? Зачем? Она умирает, и я не могу спасти ее. И однако здесь, несомненно, видна рука Миины.

— Ты известила семью?

— Семьи нет... по крайней мере она не может вспомнить. Потеряла память.

— Бедняжка.

Ответ Бартты заглушили крики. Сестры бросились к окну. За огородом, мимо некрашеных кедровых ворот, крутые ступенчатые улицы спускались к деревенской площади. Сейчас кхагггуны, в основном пешие, некоторые на чтаврах, сгоняли на нее жителей.

— Оборони нас Миина! — воскликнула Бартта. — Снова проклятые кхагггуны устроили набег! Мы думали, скалы остановят их, но они остановили только их катера. Кхагггуны забрали чтавров из деревень внизу и пришли.

Джийан задержала сестры у двери.

— Не ходи туда. — Приглядевшись, она увидела страшную эмблему на шлемах кхагггунов. — Этот набег — не просто акция устрашения.

Глаза Бартты сузились.

— Что ты хочешь сказать?

— Кто-то выдал нас, заметив, как мы улизнули из дворца. Не представляю кто.

Бартта вырвалась из рук сестры.

— Останься здесь, — приказала она. — Если ты права, кхагггуны начнут повальные обыски. Я должна придумать, как не пустить их сюда.

— Что ты можешь сделать?

Бартта вышла, не сказав больше ни слова.

Джийан отвернулась от окна. Аннон по-прежнему спал. Чтобы отвлечься, она пошла в спальню Бартты. Риана была смертельно бледна. Несмотря на бледность, прилизанные сальные волосы и истощенное тело, она была поразительно красива. Джийан мгновение стояла над девочкой, молясь Миине, затем приложила руку к ее щеке. Та горела в лихорадке. Джийан глубоко вздохнула, очищая разум от всех мыслей, всех образов, всех чувств. Риана была так близка к смерти, что понадобилось немало времени и усилий, чтобы нащупать ее слабую ауру.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать