Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 73)


Джийан повернулась к нему и произнесла его имя, только имя:

— Реккк.

Он не шевелился; казалось, он едва дышит.

— Я так долго мечтал об этом моменте. В Каменном Рубеже...

— Нет, Реккк. Не надо.

— Но я хочу. — Реккк судорожно вздохнул. — Джийан, я полюбил тебя с первого же взгляда, когда увидел в покоях регента. А потом, когда ты вышла на площадь, я почувствовал, как тает душа. В тот миг мне хотелось забрать всю твою боль, все страдания... но я не мог ничего сделать.

— Мог — и сделал, — прошептала она.

— Я сделал все, что мог, — сказал он, — а трагедию прозевал. Бедный Аннон, захваченный кровавым противостоянием.

— Да, бедный Аннон.

Слезы полились по щекам Джийан.

Она слышала успокаивающий ритм дождя, барабанящего по широким листьям ядровника, под которым они сидели, точно так же, как чувствовала первобытный пульс леса, так похожий на стук ее собственного пульса. Она чувствовала, как мгновение за мгновением вокруг возникает новая жизнь.

Она снова произнесла его имя, и он, вздохнув, прислонился к грубой коре и закрыл глаза.

Элеане в лесу было хорошо. Она привыкла к одиночеству, и, кроме того, сколько помнила себя, лес был ей другом. Терпкий запах земли, тихие, осторожные звуки ночных хищников, темнота, наполненная ласковым бормотанием дождя, всегда успокаивали и утешали ее. В лесу не было существ, которых бы она не любила, даже самых крупных хищников. Она скорее уважала, чем боялась их, и это различие очень важно, чтобы выжить здесь. Горожанам лес противопоказан; они падают и набивают шишки, или ломают кости, или получают раны, наткнувшись на снежную рысь или еще кого-нибудь из многочисленных хищников.

Элеана беззвучно двинулась дальше, обходя лагерь по периметру. У опушки помедлила, прислушалась к далекому голосу квавда, затем спустилась к реке, напилась, зачерпнув ладонью воды, почувствовала капли дождя на плечах и волосах.

Элеана думала об Анноне. Ей не верилось, что он мертв. Это казалось просто невозможным. Она-то мечтала о дне, когда они встретятся снова, когда она скажет ему о своих чувствах, когда они упадут в объятия друг друга и сольются воедино.

Умер. Ушел, оставив рану в ее сердце.

По щекам текли слезы, она вытирала их тыльной стороной ладони...

Неожиданно на затылок обрушился тяжелый удар, сбросив потерявшую сознание девушку в холодную воду.

22

Матерь

Огромная женщина пошевелила пышное бирюзовое одеяние. Морщинистая белая кожа обвисла складками, как второе платье. Платиновые волосы заколоты булавками из черных ракушек-муоддов. Высокий широкий лоб — мощный, внушительный. Лицо богини, какие примитивные племена рисовали на стенах пещер, высекали на каменных монументах, кому поклонялись с благоговением. Все в ней дышало состраданием и силой.

Риана покачала головой.

— Ты говоришь, что я знаю тебя, но это не так. Серо-зеленые глаза — загадочные, бесхитростные — внимательно смотрели на нее.

— Обо мне рассказывала Астар.

— Астар умерла, — прошептала Риана.

— Знаю.

Бирюзовое одеяние мерцало, как ртуть, складки переливались, как волны на берегу. Иногда казалось, что это одеяние вообще не из ткани.

— Бартта колдовством заставила меня смотреть, когда опускала хад-атта в горло Астар. — По щекам Рианы потекли слезы. — Я не могла помочь ей.

Женщина взяла ее руку в свою, ласково сжала.

— Никто бы не смог.

В келле царила полутьма. Источник света был совершенно неожиданный: колдовские цветы с яркими сердцевинами.

Стены казались металлическими, резные панели соединялись огромными заклепками. Они усиливали малейшие звуки, и приглушенные голоса двух женщин возвращались к ним шелестящим откликом. Призрачный хор.

— Так это ты — тот секрет, который она не смела открыть мне...

— Я — узница, Риана.

— Кто ты? — Риана широко открыла глаза. Сердце колотилось в груди.

— Тигпен рассказывала обо мне. — Женщина улыбнулась. — Ты же знаешь, кто я, а, Риана?

— Матерь? — Риана вытерла глаза.

Огромная женщина кивнула, слегка шевельнулась, и золотые кисти, пришитые к краю одеяния, закачались, как колокольчики.

— Нас учат, что Матерь убили раппы больше ста лет назад.

— Еще вам говорили, что раппы уничтожены. Это правда? Риана покачала головой:

— Нет.

— Ты уже познакомилась с Тигпен. По-твоему, возможно, чтобы ее сородичи убили меня?

— Нет, конечно, нет. Абсурд.

— Так и моя смерть. Как видишь, я не убита. — Ее голос вдруг изменился. Риана поняла, что сейчас услышит давно хранимый, строго оберегаемый секрет. — Сто один год назад... был рассвет седьмого дня Главного Праздника Урожая, который начинается в иды лонона, пятого времени года. Шесть дней и шесть ночей кундалиане праздновали щедрый урожай. Они пели и танцевали; благодарили Великую Богиню Миину и спаривались, как голоноги; наедались и напивались, чтобы снова петь и танцевать, снова благодарить и снова спариваться. В тот день высадились в'орнны, в тот День Жемчужина была использована неправильно и пропала. В тот день меня захватил Недху, предводитель инакомыслящих рамахан-мужчин.

Я знала, что в'орнны идут. Так было предсказано; вот почему была создана Жемчужина. Я приказала Блюстительнице открыть дверь Хранилища. И Недху воспользовался моментом. Он подождал, пока Блюстительница открыла дверь, и убил ее. Потом заставил меня зайти с ним в Хранилище. Мы прошли по мосту столь узкому, что два человека не в состоянии идти рядом. Перил не было, не было ничего, что предохраняло бы от неверного шага, что спасло бы неосторожного или неловкого путника от падения в бездну.

На другой стороне Недху столкнулся с юной девочкой, которую я послала принести Жемчужину. Раздался шорох — откуда-то из глубокого сумрака позади нее. Внезапный резкий запах горечавки, столь знакомый мне, заставил Недху поперхнуться. Что-то огромное возникало из темноты на дальнем конце пещеры. Хагошрин, страж Хранилища.

Недху не стал ждать, когда страж приблизится, а сам бросился вперед. Когда он дернул девочку к себе и сильно ударил ее по лицу, я испустила крик на Древнем наречии. Хагошрин ответил на мой зов и двинулся на Недху.

Вопя от ярости и страха, Недху вырвал десятигранник из рук девочки и изо всех сил толкнул ее. Она сорвалась в черноту, даже не доставив ему удовольствия криком. Недху со стоном повернулся и побежал. Пробегая мимо меня, он толкнул меня назад, в объятия хагошрина.

Внезапно Матерь словно обессилела — не от разговора, а от ужасных воспоминаний, раздутых, как угли, в которых еще осталось достаточно жара, чтобы снова вспыхнул пожар.

— За глупость и грех хагошрину следовало бы убить меня, как воображал Недху и как он сказал всем в Среднем дворце. Но этого не произошло. Поскольку такова была воля Миины, хагошрин взял меня,

заботился обо мне, поддерживал меня, дожидаясь, когда я буду готова вернуться в монастырь.

— Ты — великая колдунья. Как ты позволила Недху взять Жемчужину?

Матерь вздохнула.

— В тот день сто один год назад я, сама того не зная, была сильно... ослаблена.

— Из-за Недху?

— Нет. — Матерь печально покачала головой. — Причина в Жемчужине.

— Но Жемчужина — самый святой предмет. Ее создала Миина. Как же она могла ослабить тебя?

— Я была глупа и доверяла Недху. Он обманул мое доверие. Я не исполнила свой долг — хранить Жемчужину. Допустила тех, кто не должен был видеть ее, тех, кто не должен был касаться ее. — Руки Матери приподнялись — и упали на большие колени. — И была наказана. Я лишилась большей части колдовской силы, пять лет провела во власти лихорадки. Вернувшись после выздоровления в пещеры, я обнаружила, что Средний дворец осквернен в'орннами. Святой храм Миины больше не принадлежал рамаханам; Кундала больше не принадлежала нам.

Со временем я узнала, что здесь, в монастыре Плывущей Белизны, создан Деа Критан. Пришла сюда — и стала угрозой для тех конар, что вырвали власть у мужской клики. Они полностью реформировали рамахан. Жрецы-мужчины были изгнаны; раппы перебиты; само учение Миины начало меняться. Когда я попыталась объяснить, что эти изменения нечестивы, конары выступили против меня. Вот тогда я обнаружила, что они используют только Кэофу и что обладающих Даром выбраковывают.

Матерь подняла палец, кисть, руку. Одеяние замерцало, ее глаза потемнели.

— Прошло пятьдесят лет... Силы мои были малы, но я наконец смогла установить связь с одной шимой, обладающей Даром. Она весьма благоразумно сохранила свой Дар в тайне и не была отсеяна вместе с остальными. Я попросила ее находить послушниц с Даром и учить их скрывать свой талант. Тайно развивать, если получится. Так произошло с Осору Джийан. Однако подобные случаи были крайне редки. Мы ждали, Риана. Ждали тебя.

Ее руки, маленькие и изящные для такого огромного тела, были удивительно выразительными. Очень бледные, в прожилках, как мрамор, просвечивающие, как алебастр; пальцы струились, как шелк на ветру.

— Кэофу связало меня здесь колдовскими цепями под властью трех могущественных конар. Каждая из них была хуже предыдущей, а теперь у нас Бартта, худшая из всех.

Матерь помолчала, прислушиваясь к эху, отвыкшая от звука голосов — даже своего собственного голоса.

— В моем распоряжении остались мелкие заклинания, однако больше, чем подозревает Бартта. Астар выполняла мои поручения — трудное и очень опасное дело. Когда Бартта догадалась, что Джийан учится Осору, она пошла прямо к конаре Моххе, и та сразу же начала тайное расследование. Мне пришлось отступить, затаиться, стать неподвижной, как лорг, терпеливой, как крис-пауки в паутине. Я научилась ничего не делать — только думать. Шли годы. Расследование сошло на нет, и я начала все снова. Это отнимало силы и здоровье. Я сама обучала Астар. Усилие истощило меня, однако я не сдавалась. Астар служила моими глазами и ушами. Для всех в монастыре она была простой лейной, но знала больше, чем половина здешних конар.

— Бартта использовала меня, чтобы расставить ей ловушку. Астар погибла из-за меня.

— Нет. — Длинные ногти Матери щелкали наподобие быстрого биения крыльев голонога. — Она погибла потому, что ее убила Бартта. Я направляла Астар: если ты — Дар Сала-ат, она хотела участвовать в твоем обучении. Астар погибла потому, что такова была ее судьба. — Матерь смотрела Риане в глаза. — Верь, ибо это правда, а правда — это твой путь.

— Понимаю. — Риана кивнула, борясь с эмоциями. — Зло в монастыре распространилось, Матерь. Оно набрало большую силу.

— Больше, чем ты думаешь.

Здесь, в святом месте, ставшем тюрьмой, даже тени имели значение. Казалось, что часы, дни, ночи не покидают келл, а накапливаются в укромных уголках, документах, дневниках, картах, набросках, рисунках, рассказывающих о разочаровании, терпении, неудачах, печали заключения Матери. Здесь ощущалось тяжелое бремя, словно каждый миг потраченного времени Матери оставался тут, как разбросанные вокруг книги, выжимая из комнаты воздух.

— Что Бартта сделала с тобой?

Матерь печально улыбнулась, вытаскивая из тени еще одно воспоминание.

— Она наложила на меня Сферу Связывания, необычайно мощное заклятие. Как она ему научилась, понятия не имею. В монастыре такого не преподают. Когда-то я отразила бы его, но теперь у меня нет средств и даже памяти не осталось.

С каждым днем Риана все больше поражалась, какие боль и страдания кундалиане причиняли себе сами. Да были ли муки, причиненные им в'орннами, хуже? Если она действительно Дар Сала-ат, как покончить с этим кругом страданий?

— Как ты узнала, что я — Дар Сала-ат? — спросила она.

— Эа-унн — проверка, которую устроила тебе Астар с кви, показала твою истинную личность без тени сомнения. Ты сказала слово.

— Дьенн.

— Дьенн освещает путь Дар Сала-ату, — объяснила Матерь. Келл внезапно наполнился ее словами, их эхом, слогами силы. — Ты — Дар Сала-ат, знамение от Великой Богини Миины, Тот, кого мы ждали, Тот, кто поведет Кундалу к добродетели и славе.

Руки Матери разжались, открыв белые ладони.

— Когда Астар принесла подтверждение, я задумала, чтобы ты нашла меня. Используя мелкие заклятия, имеющиеся в моем распоряжении, я устроила, чтобы шима Рокк заболела, потом — чтобы шима Ведда выбрала тебя для археологических работ. Я знала, что она копает возле келлов. Третье заклятие расширило трещину в скальной породе. Больше я ничего сделать не могла.

— Понимаю, — сразу же сказала Риана. — Ты хочешь, чтобы я была твоими глазами и ушами, как раньше Астар.

— Нет, вовсе нет. — Матерь наклонила голову. — Пожалуйста, подойди сюда. Теперь дай мне свои руки. — Она заглянула в глаза Рианы, и девушку охватило такое же ощущение подключения к машине, какое она испытала, когда Астар воткнула в нее кви.

— Миина говорит, что Дар Сала-ат будет рожден на “обоих концах Космоса”, — тихо сказала Матерь. — Столетиями эта фраза вызывала горячие споры среди рамахан. Толкований было почти столько же, сколько конар во всех монастырях на Кундале. — Она вытянула пальцы над тыльной стороной рук Рианы, словно они были лепестками цветов. — Теперь Миина дала ответ через тебя — живое олицетворение Ее Пророчества.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать