Жанр: Фэнтези » Эрик Ластбадер » Кольцо Пяти Драконов (страница 92)


Думай, Риана. Думай.

В “Величайшем Источнике” хад-атта не упоминается. Откуда же она?

Из “Книги Отречения”.

В разделах, запомненных до прихода Бартты, флейта не упоминалась. Наверное, нужен один из защищенных разделов!..Риана мысленно представила себе пустые страницы.

Первая трещина протянулась из центра флейты, ослабляя ее блестящую поверхность.

Риана сосредоточилась на образе пустых страниц. Подумала об отрывках на Древнем наречии, видимых до и после пустых страниц. Ничего.

Ее захлестнула волна отчаяния. Она ходит кругами.

Еще одна трещина, уже на противоположной стороне. Очень скоро хад-атта расколется пополам.

Но в'орнн внутри нее не позволял сдаваться. И неожиданно в голове возникла мысль. Матерь говорила, что “Величайший Источник” старше этой книги, что Венча — корневой язык Древнего наречия. “Язык чистого колдовства”, — сказала Матерь.

Чистое колдовство.

Становилось все труднее отгораживать разум от страшной боли, вызываемой флейтой. Первый осколок вонзился в горло, заставив подавиться. Риана ощутила вкус собственной крови.

Она заставила себя смотреть на образы пустых страниц, повторяя алфавит Венчи, и увидела, как возникает — очень смутно — словесная паутина защитного заклятия. Между сетью слов были пропуски. Интуитивно Риана выбирала буквы, образовывала слова, которые уместились бы в эти пропуски, мысленно пропела слова и увидела, как пропуски заполняются и возникает целое, отодвигая страницы, образуя звездообразную сферу, вращающуюся и пульсирующую колдовской энергией.

Звезда Неизменности.

Это было заклятие Глаз-Окно. То самое заклятие, которое могло освободить Матерь.

Она взяла Звезду Неизменности и отправила в Айаме, в Иномирье, к Матери. Сработает ли оно? Оставалось всего несколько секунд...

Время истекло.

С ужасным ревом хад-атта разбилась.

Риана почувствовала, как тысяча осколков начинают разрезать ее на куски. А потом ничего. Вообще ничего. Она не могла пошевелиться, не могла даже моргнуть. Сердце перестало биться, кровь остановилась в жилах. Осколки разлетевшейся флейты замерли. Но по крайней мере разум продолжал работать. Она увидела Бартту — та окаменела, протянув к ней руку. Кто знает, что проносилось в ее мозгу в миг, когда Время перестало течь? Чувствовала ли она боль, раскаяние, утрату? Способна ли она чувствовать любовь или хотя бы сострадание — если смогла отдать Риану хад-атте?

Пока все эти мысли мелькали у нее в голове, в комнате возникла Матерь. Она Припрыгнула из тюрьмы! Она свободна!

Матерь улыбнулась Риане и приложила палец к губам, словно девушка могла издать хоть один звук. Прошла мимо Бартты, как лунная тень скользит по лесной поляне, поднялась на постамент и шепнула Риане на ухо:

— Склоняюсь перед Дар Сала-ат. Только она могла разрушить заклятие, связывавшее меня больше столетия. Я говорила тебе, что ты колдунья Просвета. Благодарю тебя.

Матерь схватила разбивающуюся флейту, и выражение ее лица изменилось.

— Мужайся. Ты должна расслабить внутренние мышцы. — Она легко положила руку на плечо Рианы. — Я знаю, тебе кажется, что ты не можешь двигаться, но, уверяю тебя, можешь. Я же смогла. Так что расслабься, мой воин. Расслабься.

Матерь медленно начала вытаскивать хад-атту из пищевода девушки. Поскольку вся флейта ощетинилась разлетающимися осколками, Риане казалось, что она проглотила дикобраза. Глаза вылезли из орбит, на всем теле выступил пот. Матерь остановилась и снова попросила Риану расслабиться. И снова потянула за хад-атту.

Риана почувствовала сдирающее кожу царапанье, сладковатый привкус быстрой, горячей струи крови. Подумав об этом, она задрожала, и Матерь снова остановилась, выжидая. Риана взяла себя в руки, 'заставила мышцы расслабиться. Закрыла глаза, но слезы текли все равно. Боль становилась все сильнее и сильнее, пока Риана не выпустила ее всю вздохом. Появилась частично разлетевшаяся хад-атта, по-прежнему во власти остановившего Время колдовства. На ней сверкала кровь.

Матерь отвязала Риану и сильными руками подхватила валящуюся из кресла девушку. Пересекла комнатку, взяла один из факелов на стене и швырнула его в древнее устройство. Взметнулось пламя, в мгновение охватив кресло и пьедестал. Сама флейта висела в воздухе, роняя капли крови на застывшие ноги Бартты. Риане казалось, что она и Матерь бредут по застывшему Времени, словно через вязкую жидкость, которая зыбучим песком тянет и засасывает ноги. С каждым вздохом она словно вдыхала пригоршню льда. Все было как во сне, где ничто не следует законам логики известной вселенной.

Постепенно Риана начала сознавать, что стены, пол и потолок комнаты расширяются, крошась на субатомные частицы. В последний миг перед тем, как все растворилось в Великой Реке Пространства-Времени, девушка повернула голову, оглядываясь на тюрьму. Время возобновило свое течение, осколки хад-атта разлетались. Бартта закрывала лицо руками. Языки пламени, раскаленные и извивающиеся, жадно пожирали орудие пытки.

А потом все исчезло.

Элеана закричала во сне. Джийан присела рядом с ней, обняла.

— Что с тобой? — Она откинула склеенные потом волосы Элеаны от мокрого лица. — Страшный сон?

— Мне снилась смерть. Кровавая смерть.

“Сны о гибели, — подумала Джийан. — Мы больше не можем отделаться от властвующего над нами ужаса смерти”. Она погладила девушку по щеке.

— Отдохни немного. — Джийан вдохнула прохладный горный воздух и плотнее закуталась в одеяние. — К завтрашнему дню Реккк сможет идти. Мы найдем Дар Сала-ата. Ты должна верить в это.

Элеана

кивнула.

Джийан улыбнулась ей и встала. Она была на полпути к своему месту рядом с Реккком, когда услышала голос девушки.

— Джийан, мне страшно.

Снова опустившись рядом с ней на колени, Джийан взяла ее за руку.

— Нам всем страшно, дорогая. Но это был страшный сон, и только.

— Ты не понимаешь.

— Ах, дорогая, ты такая храбрая...

— Я о другом. — Элеана отвела взгляд, потом снова посмотрела на прекрасное лицо Джийан. — Боюсь, что я беременна.

— Внезапные приступы головокружения... Я знала, что что-то неладно. — Джийан наклонилась ближе. — Кто отец?

— Наверное, это произошло в тот день, когда я купалась в реке, когда я в первый раз встретила Аннона. — Она помолчала, ища взгляд Джийан. — Он не сказал тебе?

Джийан покачала головой.

— Он охотился с другом, такой темноглазый и с жестоким ртом.

— Курган.

Элеана повторила имя, словно пробуя на вкус незнакомую пищу.

— Я сглупила. Решила выкупаться близко к в'орннскому жилью. Моя задача была выполнена; я убедилась, что кхагггунов поблизости нет, и на мгновение ослабила бдительность. Они были в сэсаловой роще и, наверное, следили за мной. Друг Аннона бросился на меня. Аннон пытался помешать ему и помешал бы, но тут случилось что-то очень странное. Самый большой гэрорел, какого я видела в жизни, появился из ниоткуда и напал на Аннона. Пока он лежал без сознания, его друг... изнасиловал меня. — Она посмотрела на Джийан. — Несколько недель назад у меня начались приступы головокружения. Сначала я не обращала внимания. Небольшое воспаление среднего уха — у меня такое уже бывало. Но когда они начали происходить все чаще, я начала обдумывать другие причины. Я несколько раз спала с Дамми, но если бы я была беременна от него, у меня бы уже появился живот. Смотри, живот плоский, как всегда. Я знаю, что не больна. И чувствую, как шевелится ребенок, словно мысль или воспоминание о сне.

Джийан положила руку на живот Элеаны.

— Ты правильно догадалась. — Она старалась не поддаваться страху. — Плод, если это наполовину в'орнн, не проявится еще много недель. Практически только перед самыми родами.

Элеана широко открыла глаза.

— Откуда ты знаешь?

— В нашей деревне многих женщин насиловали кхагггуны. Некоторые забеременели. Как ты знаешь, рамаханы — целительницы. Молодым поручалось помогать беременным.

Это, конечно, было не всей правдой. Никто не должен знать, что она сама, как теперь Элеана, носила ребенка в'орнна. Пикантность ситуации не ускользнула от Джийан.

— Он появится раньше, чем родился бы кундалианский ребенок, однако его рост в первые дни, недели и месяцы будет, по нашим меркам, астрономическим. — Она получше укрыла девушку. — Дорогая, почему ты не сказала мне раньше?

— Вы с Реккком рассчитывали на меня. Я не хотела вас беспокоить. Не хотела, чтобы вы думали обо мне, когда мы боремся за жизнь.

— Восхитительно, но глупо.

— А еще... — Она на миг отвела взгляд. — Я сомневалась, можно ли доверить Реккку такую информацию. Я видела, как в'орнны с мешками прочесывают округу, отыскивая, по их выражению, “отходы войны”.

— В'орнны никогда не получат твоего ребенка, — яростно сказала Джийан. — Это я тебе обещаю.

— Спасибо. — Элеана опустила голову на руки, запустила пальцы в волосы. — Я много думала. Мои ночные кошмары... — Она внезапно подняла голову. — Тот в'орнн — Курган, — который изнасиловал меня, был омерзителен. Я не хочу его ребенка.

— Но ведь он и твой. — Джийан положила руки на плечи Элеаны. — Прошу тебя, не наказывай нерожденное дитя за грех отца. Тот, о ком мы говорим, невинен. У него нет иного защитника, кроме тебя. Его жизнь в твоих руках.

В глазах Элеаны застыла мольба.

— Я боюсь, что каждый раз, глядя на него, я буду видеть его отца. Я хочу отомстить за то, что он сделал со мной.

— Твой гнев понятен, но позволь задать вопрос. Что, если, когда он родится, ты увидишь себя? Ты не веришь, что такое возможно? Ты не веришь, что сможешь научить ребенка быть лучше его отца? Разве это не будет местью Кургану?

Элеана дрожала. Джийан прижала ее к груди и стала укачивать.

— Я боюсь. Так боюсь. Это не то, чего я хотела, не то, о чем мечтала. Я хотела ребенка от Аннона.

— Судьба часто ведет нас странными путями. Наша задача — быть готовыми, чтобы лучше понимать, кто мы и куда идем.

Элеана заплакала.

— Ах, моя дорогая.

— Джийан, — прошептала Элеана, — наверное, глупо, что я волнуюсь из-за своей жизни, когда судьба всей Кундалы висит на волоске?

— С каждым нашим вздохом, — тихо сказала Джийан, — жизнь продолжается. Такова наша природа — инстинкт выживания. Иначе и быть не может.

Элеана на мгновение задумалась.

— А если я выбрала неправильный путь?

— Ах, дорогая, кто из пас достаточно мудр, чтобы вынести такой приговор? По-моему, каждый раз, когда мы приближаемся к концу пути, появляется тропа и уводит в другом, неожиданном направлении. В начале каждого пути перед нами развилка. Какую дорогу выбрать? Часто сердце говорит одно, а разум — другое. — Теперь она думала не только об Элеане, но и о своей жизни. В этой девочке она видела отражение самой себя. — Скажи, что сейчас говорит тебе сердце?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать