Жанры: Историческая Проза, Детские Приключения » Любовь Воронкова » В глуби веков (страница 28)


СЫН ЗЕВСА

Войско Александра отдыхало. Страна кормила щедро. Лошади отъедались на свежих пастбищах.

Феллахи молчали, но между собой озабоченно шептались о том, что запасы их скоро кончатся, что их луга, сады и огороды почти опустошены. Хоть не враждебно им македонское войско, все же содержать его тяжело. И тихонько спрашивали друг у друга: не слышно ли, когда Александр покинет Египет? Неужели придется терпеть до того благословенного дня, когда Нил начнет разливаться? До летнего солнцестояния еще не так близко. Но зато уж тогда македонянам придется уйти. Нил затопит землю так, что города и селения окажутся стоящими на островках. Где же помещаться армии?

Великое божество Нил, дающее жизнь и спасающее от нашествия чужих!..

Все эти дни, среди путешествий по стране, дел и забот Александра не оставляла мысль: как же провозгласить себя здесь, в Египте, сыном бога?

В детстве он не раз слышал таинственные разговоры о том, что отцом его был сам Зевс. Эти разговоры шли из гинекея, от матери его Олимпиады: она уверяла, что молния, посланная Зевсом, ударила в ее чрево.

Александр не знал — верить ли этому? Ведь, может быть, это и в самом деле было так? Вот и Елена Прекрасная, как говорит предание, была дочерью Зевса… Александр вполне допускал, что все это было или могло быть.

Однажды, в бессонный час, когда чужие звезды смотрели с неба и странные запахи чужой земли заполняли шатер, Александр велел позвать Черного Клита.

Клит пришел сонный, недоумевающий:

— Что у тебя случилось?

— Послушай, Клит, — Александр пытливо глядел ему в глаза, — ты ведь был во дворце в Пелле, когда я родился?

— А что мне было делать во дворце? Повитуха я, что ли? Мы с царем Филиппом в это время воевали, мы брали Потидею. Лихое, веселое было время, клянусь Зевсом. Помню, помню — это был особенный день, Александр. Только что взяли Потидею — гонец. Парменион победил иллирийцев. Только что выпили за здоровье Пармениона — гонец. Лошади царя Филиппа взяли приз в Олимпии! Только подняли чаши за коней Филиппа — гонец. У царя родился сын! Ох и гнали мы коней в Пеллу, чтобы посмотреть на тебя!

— Я все это знаю, Клит. Но что говорили тогда о моей матери? Ты должен это помнить.

Клит слегка поморщился.

— Сказать правду, Александр, мало хорошего.

— Я не об этом, Клит. Я о моем рождении. Что ты знаешь?

Клит усмехнулся.

— А-а! Вот ты о чем. Так ты лучше спросил бы об этом у своей матери.

— Я спрашивал. Она боится говорить. Она боится Геры… Она кричит каждый раз: «Перестанешь ли ты клеветать на меня перед Герой!» Я молчу — богиня Гера ревнива и мстительна, ты сам знаешь. Но есть ли тут правда? Мне рассказывали о молнии…

— А! — прервал Клит. — О молнии. Помню. Царица Олимпиада кричала, что молния ударила ей в чрево и что от молнии ты и родился. Но мало ли что привидится сумасбродной женщине?

— Клит, ты говоришь о моей матери! — сурово напомнил Александр.

— Так я говорю правду. Ты спрашиваешь — я отвечаю.

— Значит, по-твоему, Зевс моей матери не являлся?

— А царь Филипп тебе плох! Он был тебе плохим отцом? Он научил тебя воевать, он подготовил тебе такое войско! Он обеспечил тебе нынешние победы! Ты что теперь — будешь отрекаться от него? Тебе нужен в отцы Зевс?

У Александра задрожали губы от подступившей ярости. Он еле сдержался, чтобы не оскорбить Клита.

— Ступай, Клит.

И, отвернувшись, ушел в спальный покой, задернув за собой тяжелый занавес.

Зевса не было. А впрочем, откуда это знать Клиту?

А молния все-таки была. Об этом все шептались во дворце. Чувствуя, что должен войти в эту страну не простым смертным, а чем-то высшим, Александр искал для себя ореол бога. Так легче будет ему заставить египтян повиноваться.

Наутро Александр объявил, что пойдет в храм Аммона, стоящий в оазисе Сива Ливийской пустыни. Жрецы из города Солнца — Гелиополя — предупреждали Александра:

— Дорога туда трудна и опасна. Там пустыня.

Слова «трудно», «опасно» не вразумляли. Македонянин не понимал их. Но если можно преодолеть горы и море, то почему не преодолеть пустыни?

— Я хочу услышать, что скажет бог Аммон — Зевс обо мне самом. Я должен знать это. Мне известно, что его предсказания исполняются.

Взяв с собой отряд гипаспистов и ближайших друзей-этеров, Александр отправился к оазису Сива, где стоял храм бога Аммона — Зевса.

Страбон, древний географ, писал:

«Ливия похожа на шкуру леопарда, которая покрыта пятнами обитаемых мест. Египтяне называют их оазисами».

В таком вот оазисе, в пяти днях пути от моря, находилось святилище Аммона.

Пустыня встретила македонян огненным дыханием желтых раскаленных песков. Солнце обрушилось на людей удушающим зноем. Казалось, оно льет с неба белую расплавленную лаву, стремясь спалить их и уничтожить. Македоняне шли молча. Укрывались от солнца чем могли — плащами, полотнищами походных палаток… Но терпели и шли. Царь шел впереди. Он так же, как и все, страдал от тяжкого зноя. А тут еще снова заныла не совсем зажившая рана, полученная под Газой.

Запасы воды в отряде быстро исчезали. На четвертый день у всех запеклись уста. Иногда в тяжелом желтом зное вдруг начинала сверкать на горизонте серебряная вода, возникали зеленые пальмовые рощи… Неопытные македоняне радостно спешили к этой воде. Но подходили ближе, и все исчезало. Только безжизненные пески лежали перед глазами…

Но испытания еще не кончились. Вдруг с юга налетел горячий ветер, пески поднялись, словно черная

завеса, сразу стемнело. Македоняне укрылись плащами, прижавшись друг к другу, чтобы не отбиться от отряда.

— Войско Камбиза… — прошептал кто-то.

И умолк. Все знали, что где-то здесь погибло войско персидского царя Камбиза, сына Кира. Камбиз, в безумье своем, послал пятьдесят тысяч воинов разгромить храм Аммона. Войско не дошло до Аммона, но и назад не вернулось. Все пятьдесят тысяч остались здесь, под песками…

Буря продолжалась недолго. А когда песок стал оседать и малиновое солнце проглянуло сквозь песчаную тучу, проводники увидели, что дорога потеряна, песок засыпал тропу. Куда идти? Ни горы, ни холма, ни дерева, только барханы еще дымятся кругом и без конца меняют свои очертания. Вот теперь-то — смерть.

Но тут, неизвестно откуда, появились черные вороны и с криками, покружившись над отрядом, полетели дальше. И всем стало ясно, что птицы летят туда, где есть жизнь. Спасение!

Очень скоро в зыбком мареве на горизонте встала густая зеленая полоса финиковых пальм. Опять мираж? Боялись поверить, боялись обрадоваться… Но подошли уже совсем близко, а пальмы не исчезли. Оазис!

Сразу, как только македоняне вступили на цветущую землю оазиса, деревья окружили их, отгородили от пустыни, одели их блаженством прохлады. Этот зеленый мир, полный ароматов и пения птиц, был прекрасен и невероятен. Раскидистые маслины, яблони, смоковницы и еще какие-то плодовые деревья теснились в этом сплошном саду, окруженном зарослями высоких пальм, на которых огромными гроздьями висели темно-золотые финики. Всюду среди буйной травы и ярких цветов журчали источники, освежая воздух.

Жрецы Аммона встретили македонского царя, едва он подошел к их владениям.

— Они как будто знали, что я приду, — удивился царь, — почему так?

— Жрецы знают многое, — уклончиво ответил Аристандр.

Он не стал объяснять, что уже сообщил гелиопольским жрецам желание царя и что гелиопольские жрецы успели передать жрецам Аммона, что Александр придет, и сообщили, зачем придет. А самому царю знать об этом вовсе не нужно.

Это было огромное счастье — омыться свежей водой, выпить пальмового вина. Воины лежали в зеленой тени деревьев, прильнув лицом к влажной траве. Спали. Александр, мучимый нетерпением, ходил по всему оазису, сопровождаемый жрецами. Он знал, что нужно совершить положенные обряды прежде, чем войти к Аммону. Но спать, когда столько чудесного кругом, он не мог.

— А бывает здесь жара в летние месяцы?

— Нет, жары не бывает никогда.

— А холод зимой?

— Тоже нет. У нас вечная весна, вот так, как сейчас. Тепло и прохладно. И плодов круглый год в изобилии. Кроме того, у нас есть соль.

Жрецы показали Александру место, откуда они выкапывают соль. Несколько маленьких корзинок, сплетенных из пальмовых листьев, стояло рядом. Жрец достал из ямы горсть соли — это были чистые, крупные кристаллы, прозрачные, как вода.

— В этих корзинах мы возим нашу соль в Египет. Благочестивые люди кладут ее на жертвенники — она ведь чище морской.

— Но откуда же здесь соль? — удивился Александр. — Соль бывает в озерах у моря или в самом море. А ведь от Аммона море так далеко!

Старый жрец, с желтым, морщинистым лицом, но очень черными, густыми бровями, задумчиво ответил:

— Сейчас далеко. А когда-то, в давние времена, наш храм стоял у самого моря, и все корабли подходили к нашему берегу почтить святилище и принести жертву богу. О нашем храме и прорицалище великая слава шла по всему миру — она с тех пор и осталась. Но если бы наш храм всегда стоял в пустыне, о нас знали бы лишь очень немногие.

Александр быстро взглянул на него — это он уже слышал у Зеленого озера в Гераклейском номе.

— Ты хочешь сказать, что там, где сейчас пески, было море?

— Именно это я и хочу сказать, царь. Доказательств тому много. В песке всюду находят морские раковины, даже у самых пирамид. Раковины, окаменелые моллюски. Да и вот соль. А соль в песках встречается у нас нередко. Бьют ключи, возле них вырастают пальмы, а вода в тех ключах соленая.

— Пальмы не боятся соли?

— Нет, не боятся. Даже любят ее.

Жрецы показали Александру еще одно чудо — священный источник бога Аммона. Вода в нем в полдень была холодная, а ночью — горячая.

Александр, очарованный, ходил по садам Аммона. И каждый раз, возвращаясь в свой шатер, напоминал Евмену, который так же, как и ближайшие друзья, всюду неизменно следовал за ним:

— Скажи писцам, чтобы записали: здесь много дивного!

— Они пишут, царь.

Евмен заботился о дневнике, который вели в его канцелярии во время похода. Краткий, но точный дневник содержал в себе всё — приказы, передвижения войск, число убитых, число пленных, число дня и года, когда случилось то или другое событие в их походной жизни. Царь сам следил за точностью записей — тут все его военное хозяйство лежало как на ладони.

— Но ведь пишут и твои историки, царь! — напомнил Евмен.

— А! — Александр махнул рукой. — Боюсь, что они часто пишут не с желанием сохранить истину и понять человека, о котором пишут, но руководствуясь своим отношением к этому человеку и к его делам.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать