Жанр: Триллеры » Роберт Ладлэм » Иллюзии «Скорпионов» (страница 89)


Единственным непонятным местом была истинная причина отставки судьи Ингерсола, и Хоторн внезапно понял, что он близок к разгадке этой тайны.

— Нептун, — сказал Ингерсол, как бы читая мысли Хоторна. Он сел на дальнюю белую скамейку с кованой спинкой. — Это часть моей истории, довольно неприглядная и без необходимости жестокая. Однажды вечером на веранде яхт-клуба, где мы любовались средиземноморской луной, всегда наблюдательный ван Ностранд заметил: «Вам что-то кажется странным во мне, господин судья, не так ли?» Тогда я ответил, что подозреваю его в гомосексуализме, но в этом не было для него ничего нового. С самой дьявольской улыбкой, какую мне приходилось видеть в жизни, он сказал: «Я тот человек, который погубил вашу карьеру и который теперь держит в руках будущее вашего сына. Я Нептун».

— Неужели прямо так и сказал?

— Я был потрясен, конечно, и спросил его, зачем он сообщает мне это на закате моих дней. Какое извращенное удовлетворение он испытывает от этого? Ведь мне шел уже восемьдесят первый год, и я не мог уже ни бороться с ним, ни тем более убить. Жена моя умерла, я остался один и каждый вечер, ложась в постель, задавался вопросом: проснусь ли утром? «Зачем, Нильс? — снова спросил я его. — Почему вы сделали это и почему только теперь говорите мне об этом?»

— Он ответил?

— Да, мистер Хоторн, он ответил. Поэтому я и вернулся... Моего сына убил не случайный бродяга-наркоман, его методически убивали люди, которые, говоря словами ван Ностранда, «держали в руках его будущее». Сейчас мне восемьдесят шесть, я и так слишком задержался на этом свете, чем постоянно привожу в недоумение своих врачей. Но скоро, в один прекрасный день, я не проснусь и не увижу солнце, и я готов к этому. Но я не хочу унести с собой в могилу тайну моей бесчестной жизни, которая в конечном итоге убила моего сына.

— Но что ответил Нептун? — настаивал Тайрел.

— Он ответил мне с той же дьявольской улыбкой и ледяным взглядом, и я очень хорошо помню его слова, потому что они огнем жгут мою память: «Потому что мы доказали себе, что можем держать в руках и отца и сына, а придет время — сможем держать в руках и правительство Соединенных Штатов... Марс и Нептун. Я хочу, чтобы вы осознали это и поняли, что ничего не можете с нами поделать...» Видно, он испытал большое удовлетворение, бросив мне в лицо эти слова. Мне, беспомощному старику, сколотившему состояние на коррупции. Но когда они убили моего сына, я понял, что настало время найти человека, которому я мог бы рассказать правду. Я не знал, к кому обратиться, потому что кое о чем я все равно не скажу: мне надо защитить своего прекрасного внука, который гораздо лучше своих отца и деда. И все же есть вещи, о которых я обязан рассказать. Послушав вас в кабинете, мистер Хоторн, я повернулся в кресле и внимательно посмотрел на вас. Вы молоды, решительны, что-то в вас вселяет в меня уверенность. — Ингерсол буквально сверлил взглядом Хоторна. — Вы не просто выполняете свою работу, вы увлечены ею, что, наверно, и объясняет ваше бесцеремонное появление здесь.

— Я не актер, мистер Ингерсол.

— Мы все актеры, Хоторн, потому что врываемся в чужие жизни и исчезаем из них ради самосохранения, самовозвеличивания или просто ради того, чтобы оставить в них след.

— О ком вы говорите?

— Мы все актеры... А теперь вернемся к нашему устному соглашению...

— Какому соглашению?

— Я готов предоставить вам определенную информацию при условии, что мое имя никогда не всплывет в связи с ней. Я буду вашим «неизвестным источником», и о нашей встрече никто не должен знать.

— Это не в моей компетенции.

— Тогда после похорон я вернусь в Коста-дель-Солъ, и, если там снова появится ван Ностранд, последнее, что я совершу в своей жизни, так это достану из кармана небольшой револьвер, выстрелю ему в голову и вручу себя на милость испанского правосудия.

— Ван Ностранд больше нигде не появится. Он мертв. Старик внимательно посмотрел на Тайрела:

— Но ведь не было никаких сообщений о его смерти...

— Вы один из немногих, кто знает об этом. Его смерть была сохранена в тайне.

— С какой целью?

— Сбить с толку врага — это уже не так плохо.

— Врага? Значит, вы знаете о существовании организации?

— Знаем.

— Они все были завербованы, точно так же, как мой сын. Угрозы, шантаж и гарантированное уничтожение в случае отказа кандидата. Но и гарантированное вознаграждение в случае согласия.

— Мы обнаружили нескольких членов организации, во всяком случае, мы так считаем... Но они все мертвы. Других членов организации мы не знаем. Вы можете помочь нам?

— Мне кажется, вы имеете в виду — помочь лично вам.

— Мои друзья были убиты, а один из них может на всю жизнь остаться калекой. Вот так обстоят дела.

— Мне понятен ваш ответ... Они называются «Скорпионы», разбиты на номера от первого до двадцать пятого, но первые пять считаются главными, поскольку передают остальным приказы от... ну, скажем, совета директоров.

— Что за совет директоров?

— Они известны как «Покровители».

— Кто они такие?

— Так мы можем все-таки заключить соглашение? С вами?

— Как вы можете просить меня молчать об этом? Вы просто не представляете себе, как все далеко зашло!

— Но я знаю, что должен защитить внука. У Тодда впереди вся жизнь, и я не могу допустить, чтобы он был опозорен как отпрыск продажных отца и деда.

— Вы понимаете, что я могу солгать вам?

— Вы подумаете об этом, но я верю, что не солжете, тем более если

дадите слово. Тут я могу рискнуть... Даете слово?

Тайрел сделал несколько резких шагов вправо от Ингерсола, бросил взгляд на бледную луну, затем вернулся на место и посмотрел в печальные, но спокойные глаза старика.

— Вы требуете, чтобы я доверился информации от неизвестного источника? Да это просто сумасшествие!

— Я так не думаю.

— Вы можете дать мне конкретную информацию?

— Я могу дать вам несколько зацепок, которые считаю очень важными, а остальное уж ваше дело.

— Тогда я даю вам слово, — согласился наконец Хоторн. — И я не лгу... Рассказывайте.

— У ван Ностранда в Испании была небольшая, но очень дорогая вилла, не рассчитанная на то, чтобы в ней ночевали гости... ну, за исключением, конечно, любовников. После того как он сообщил мне, кто он такой и что он сделал, я установил за этой виллой, как говорят разведчики, самое пристальное наблюдение. Подкупил прислугу, телефонисток в местной компании и на коммутаторах в наших клубах. Я понимал, что не смогу убить человека, избежав при этом нежелательных последствий, но если бы я смог все раскопать об этом ублюдке, то, вероятно, сумел бы избавиться от него сам и избавить моего сына.

— Воспользовавшись его же приемами? Угрозы, шантаж?

— Совершенно верно. Именно об этом и рассказывал мне сын. Мы должны были вести себя очень осторожно, вы понимаете. Никаких писем, телефонных звонков, ничего подобного. Дэвид много разъезжал, выполняя при этом иногда задания ЦРУ...

— Я это знаю, — прервал старика Хоторн. — Когда я впервые назвал его имя, шеф военно-морской разведки обозвал меня идиотом. Ваш сын был абсолютно вне подозрений именно потому, что оказывал услуги ЦРУ.

— Какая ирония судьбы, не так ли? Мы встречались тайно, принимая все меры предосторожности, чтобы нас не увидели вместе: в толпе на Трафальгар-сквер, в людных кафе или отдаленных сельских закусочных. Дэвид дал мне телефонные коды... они пользовались спутниковой связью.

— Это нам известно...

— Значит, вы здорово продвинулись в этом деле.

— Не совсем так. Продолжайте.

— Дэвиду неизбежно приходилось встречаться с ван Нострандом в Вашингтоне, потому что они вращались в одних и тех же кругах, хотя очень редко разговаривали друг с другом на публике. И вот в силу каких-то чрезвычайных обстоятельств, требующих немедленных действий, ван Ностранд приказал моему сыну передавать информацию «Скорпиону-2».

— "Скорпиону-2"? О'Райану?

— Да. Дело в том, что Дэвид был «Скорпионом-3».

— Значит, входил в высшую пятерку.

— С большой неохотой, уверяю вас, но, собственно говоря вам нужна не эта информация.

— А кто были остальные двое? Я имею в виду — из пятерки «Скорпионов»?

— Он так это и не узнал, но подозревал, что один из них сенатор, потому что как-то ван Ностранд сказал Дэвиду, что сенатский комитет по разведке является прекрасным источником информации. Что касается второго человека, то сын мне говорил, что О'Райан вычислил его, но Дэвиду сообщил только, что «Скорпион-5» большая шишка — самая крупная пташка в Пентагоне.

— В таком большом учреждении полно больших шишек, — заметил Тайрел.

— Согласен с вами. Но тем не менее это подтверждает то, что я выяснил в Коста-дель-Соль. Ван Ностранд часто звонил с виллы в Вашингтон, и большинство этих звонков были в Пентагон. Однако, как подчеркивал Дэвид, список этих звонков может оказаться бесполезным. Если бы Нептун хотел связаться со «Скорпионом», он воспользовался бы спутниковой связью.

— Да, ваш сын был прав, — подтвердил Хоторн, — из этого списка мало что можно выжать... Вы что-нибудь еще выяснили об этих звонках с виллы?

— Да, я засек переговоры с одной фирмой по продаже недвижимости в Лозанне. Мне стало ясно, что ван Ностранд владеет недвижимостью на берегу Женевского озера, но под чужим, испанским именем. А под собственным именем он являлся опекуном этой недвижимости.

— Тут мало что можно раскопать, а если и можно, то это займет слишком много времени. Что-нибудь еще?

— И еще раз да, — слабо улыбнулся Ингерсол. — Список из двадцати фамилий и адресов в «Гемайншафт Банк» в Цюрихе. Восемнадцать месяцев назад этот список находился в сейфе у ван Ностранда, но я заплатил десять тысяч долларов самому квалифицированному взломщику, который сейчас сидит в тюрьме в Эстепоне, за то, что он отключил сигнализацию и открыл сейф. Двадцать фамилий, мистер Хоторн. Двадцать.

— Двадцать фамилий! — прошептал Тайрел. — Список остальных «Скорпионов», Ваш сын знал об этом?

— Я опытный юрист, Хоторн, и знаю, когда следует извлекать на свет припрятанные доказательства, а когда нет, особенно если эти доказательства могут повредить делу.

— Что это значит?

— Грубо говоря, Дэвид не был готов к той ситуации, в которой оказался под давлением обстоятельств. Он был блестящим адвокатом, но никогда не имел ничего общего с преступным миром. Да, он был «Скорпионом-3», но постоянно жил в страхе, впадая временами в депрессию, а иногда и просто в панику. И если бы я передал ему этот список, то он в один из периодов отчаяния вполне мог бы обратиться к властям.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать