Жанр: Боевики » Николай Иванов » Департамент налоговой полиции (страница 25)


16

Как ни старался избегать Борис Людмилу, департамент для этого оказался слишком тесен. Она сама подловила его в нижнем буфете.

— Мы больше не дружим? — сев со стаканом кофе напротив, сразу спросила она.

— Это почему же? — попытался удивиться Борис.

Но сказал в то же время так, чтобы почувствовала: да, он на нее в обиде. Именно ее отказ повлиял на их дальнейшие отношения. Он, а не встреча с Надей.

— И как провел тот вечер без меня? Надеюсь, скучать не пришлось? — изогнув бровь, пристально посмотрела она на доедающего сосиску Бориса.

Спросила так, будто знала о его встрече с Надей. Благо, сосиска оказалась резиновой, и у Бориса выкроилось несколько секунд, чтобы подумать над ответом. Неожиданно даже для себя решил сказать правду:

— Давнюю знакомую встретил.

— Любовь, что ли?

— Трудно сказать. Но встретиться было приятно.

— Обоим? — продолжала выпытывать Люда.

— За других трудно судить.

Оказалось, что говорить правду намного легче: ко всему прочему это давало возможность еще раз вспомнить недавнее прошлое, озаренное встречей с Надей. Лучше было и для дальнейших отношений с Людой: пусть знает, что не евнух. И чтобы потом никаких претензий и удивлений не было. Он ведь не допытывается, кто у нее был до их встречи. И сколько. И насколько приятно им было вместе.

Люда с некоторым разочарованием — не удалось уличить во лжи, — отхлебнула глоток, отставила стакан:

— Гадость. Как в забегаловке. И когда здесь научатся варить кофе и заимеют приличные чашки?

— И сливок нет, а мои прокисли, — кольнул-таки в ответ напоминанием и Борис. — Вчера вылил.

— Правда? Ты покупал сливки? — искренне удивилась Люда, боясь поверить в такое чудо. Женщины могут удивляться и радоваться всяким глупостям.

— Покупал. Я ошалел от тебя с первого взгляда. И мне просто приятно делать хоть что-то для тебя.

Люде хотелось и дальше слушать о себе, но Борис замолк.

— А если бы я тебя пригласила к себе? — вдруг совершенно неожиданно спросила Люда, и Борис замер над тарелкой с салатом.

Люда приглашает к себе? Женщина, перед которой он еще вчера был готов расстелиться ковром, лишь бы ее ноги не коснулись шершавой дороги? Эта чертовски, безумно красивая царица-княгиня? Если по совести, она красивее и Нади, Надя только ближе, милее и дороже. Но эта родинка, этот пробор, этот маленький подбородок и мягкая, даже на вид, шея…

Люда, все понимая, давала время и возможность осмотреть себя. Мало сомневаясь или не сомневаясь вообще, что получится по ее желанию, повторила жест Бориса недельной давности: выставила шесть пальцев, постучала по часам и показала вниз. Не прикоснувшись больше к кофе — скорее всего она и взяла-то его лишь для того, чтобы присесть рядом, — пошла к выходу.

Царица!

Борис отнес ее стакан со своей посудой к мойке и, чувствуя, что ему безумно трудно сопротивляться нежданному приглашению, поспешил наверх. Их отдел переехал в третий корпус, соединенный с основным зданием замысловатыми переходами, и пока он дошел до кабинета, еще не сказав себе ни «да», ни «нет», решил положиться на судьбу. Только нужно позвонить Наде. Боясь признаться себе, что заранее настроен на то, чтобы сегодня она не смогла выкроить время для встречи, набрал номер. На третьем гудке торопливо нажал кнопку прерывания звонка. Нет, он не готов к разговору. Он еще ничего не решил. К тому же вчера они с Надей договорились пойти к их бывшему училищу.

— Но это если ничего не помешает, — сразу предупредила Надя. — Завтра или послезавтра сын, Витюшка, должен возвращаться из летнего лагеря. Я созвонюсь с учительницей и точно все узнаю. Может, что изменилось.

Витя… А согласно шутливому уговору они с Иваном намеревались назвать сыновей в честь друг друга…

В квартиру к ней он больше так ни разу и не попал. Надя после каждой вечерней прогулки виновато разводила руками и опускала глаза: извини, не могу. То ли у нее состоялся какой-то разговор с Иваном, то ли ей в самом деле было безумно трудно переступить черту, отделяющую их дружбу от возможной близости. Но, несколько раз попытавшись пройти дальше лестничного порога, Борис каждый раз вынужден был возвращаться назад. Надя, съежившись, оставалась стоять на месте, и он понимал, что она не стронется, пока он не уйдет. Зря он не сделал решительного шага в их первую встречу, именно тогда Надя казалась ближе всего к нему, сама целовала и искренне, счастливо улыбалась весь вечер.

Некоторые нотки разочарования и настороженности — а не обманывают ли ее? — Борис почувствовал, когда звонил Наде после освобождения Сергея Сергеевича. И даже когда он в меру возможного все объяснил, закончила разговор все равно с грустью:

— А я так долго ждала. Неужели нельзя было все-таки заехать хоть на секунду?

Сейчас, вспоминая разговор, Борис признался себе в том, на чем в прошлый раз не стал заострять внимания: кроме грусти, в голосе Нади послышались и нотки капризности. Впрочем, она могла себе это позволить: простоять целый час на перроне — кто бы не обиделся!

А виной всему, конечно, Иван. Его поездки на «москвиче» не были простой прогулкой. Неужели он ее запугал? Или она до сих пор не решила, что делать?

Так что положение Бориса выглядело непростым: то ли пускать все на самотек и тем самым переложить всю тяжесть семейного конфликта Черевачей на Надю, то ли предпринять более решительные действия и переломить ситуацию в свою пользу. Да-да, пользу, ибо остаться с Надей

— предел мечтаний, награда за все годы одиночества. Он бы пошел на этот шаг не задумываясь. Оставалась лишь малая толика — чтобы подобного захотела и Надя. Но захочет ли она?

— Ой, Боренька, а Витя уже приехал, — радостно сообщила она, когда он все же заставил себя подождать ответа у телефона. — Сегодня-завтра я буду с ним, школа ведь на носу. Перезвони как?нибудь потом.

«Как-нибудь потом». Не «завтра», не «через день» — как-нибудь потом. Конечно, на Надю он не позволит себе обижаться ни на мгновение, но эти ее слова, словно от него отмахиваются, как от надоевшей мухи, тем не менее зарубку сделали.

Не успел перебороть это чувство, как по внутреннему позвонила Люда. Вначале спросила о какой?то ерунде, потом о главном, ради чего явно и набрала номер:

— А сегодня сливки будут?

— Будут, — скорее машинально, чем по желанию, ответил он. У коровы голова коровья, у овцы — овечья, у дурака — дурачья. Постоянная присказка деда…

Ситуация недельной давности поворачивалась с точностью до наоборот. Нет бы всему этому случиться в первый раз, а не сейчас, когда в мыслях — только Надя и одна Надя…

Но имеем то, что имеем. И Борис, хоть теперь и не вприпрыжку, но все равно направился в молочный. За пять минут до назначенной встречи с надеждой посмотрел на телефон: может, поступит какая-нибудь команда, которая все перечеркнет и освободит его от ненужной теперь встречи? Тот помолчал-помолчал и, словно выполняя просьбу хозяина, звякнул — продолжительный звонок прервал Борис, схватившийся за спасительную соломинку.

Моржаретов! У него собачье чутье, он всегда срывает все планы. Умница.

— Ты мне завтра понадобишься. — Полковник, однако, оказался полуумницей, раз ему требовался лишь завтрашний день. — Это я предупреждаю, чтобы ты особо не планировал себе мероприятия.

Величайшая забота!

— А может, сегодня на что сгожусь? — на всякий случай поинтересовался Борис. Часы показывали ровно шесть.

— Сегодня можешь гулять, — невольно дал Моржаретов свое «добро» на встречу с делопроизводителем.

Спасибоньки.

Уже зная, что опаздывает, Борис тем не менее вызвал оба лифта. И поехал не в левом, подошедшем первым, а дождался другого. Якобы ради зеркала, висевшего в нем. Но посмотреться в него забыл. Зато в холле на него достаточно сурово посмотрел бронзовый Ленин. Бюст, несмотря на все политические перипетии, не торопились убирать из здания. И, кстати, именно это приятно удивило Бориса, когда он первый раз пришел в департамент: здесь не дергались и не спешили при первом крике ломать и крушить свое вчерашнее. Ильич от этого, конечно, не повеселел, строги были и прапорщики комендантской службы, проверявшие пропуска на входе. Но Борису кивнули — проходите, вы свой. Одним словом, дорога открыта на всем пути. Прямо-таки «зеленая волна» на трассе.

Люда ожидала у самого подъезда, раскланиваясь с уходящими со службы знакомыми и отнекиваясь от провожатых. Бориса без стеснения взяла под руку: даже если бы он теперь и решился увильнуть в сторону, потребовалось бы еще пятьдесят процентов наглости для того, чтобы вырвать руку. Но холостяцкая жизнь к этому не приучила, наоборот, она давала возможность гусарить, идти до конца в любой ситуации, и Борис сдался: он идет. Спасибо приехавшему сыну Нади, наполовину умному Моржаретову, спасибо строгим Ленину и прапорщику — всем спасибо за заботу и чуткость. Хотя попадающиеся навстречу мужики и пялят на идущую рядом царственную княгиню глаза. Что хороша, то хороша, здесь он согласен и не спорит.

Доехали быстро, по прямой, сиреневой ветке метро. И дом Люды оказался сразу за станционными ларьками. И лифт ждал их на первом этаже. «Сегодня можешь гулять», — сказал Моржаретов. Провидец, черт бы его побрал…

— Вот и весь твой душечка Борис, — подвел итог томительному ожиданию Иван Черевач.

Он с женой и сыном сидели в машине и могли видеть, как бережно поддерживал их друг незнакомую Наде женщину. Когда Иван предложил прокатить сына по Москве, она даже обрадовалась, только не понимала, почему машина едет на окраину города.

— Покурим немного здесь. Володя, — мельком глянув на часы, попросил Иван водителя, — пройдись с Витей по ларькам, купи ему что-нибудь вкусненькое.

Деньги протянул сынишке, и тот с радостью схватил их, вылез из машины.

— Зачем ты меня сюда привез? — насторожилась Надя.

— А вот сейчас посмотришь. — Иван снова глянул на часы.

И тут показался Борис с женщиной под ручку. Как бережно он ее вел!

— Удостоверилась? — после нескольких минут молчания, дав жене время попереживать, поинтересовался с переднего сиденья Иван.

— Ты… ты специально все это подстроил? — тихо вымолвила Надя.

— Я? Специально? Подстроил? Может, ты скажешь, что это я ее вел под ручку? Я специально лишь приехал.

Он чуть согнулся и посмотрел на шестой этаж, где в квартире налево уже наверняка причесывался перед зеркалом с двумя подсвечниками по бокам его бывший друг и приятель. А Людмиле — премия в сто минимальных зарплат, как модно нынче говорить. В то же время не имей сто рублей…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать