Жанр: Боевики » Николай Иванов » Департамент налоговой полиции (страница 45)


Хозяйка вернулась улыбающаяся, оставившая недовольство на кухне. Цепко глянула на гостя, но, не рассмотрев того, что не хотела бы увидеть, упала с наполненными водкой рюмками в провал кресла, где так умиротворенно устроился Иван:

— И попробуй поднять первый тост не за меня!

Делая вид, что ему неудобно освобождать правую руку, Иван левой забрал ту рюмку, которую Людмила оставляла для себя. Сотворил этот предупредительный жест почти машинально, только потому, что вокруг крутилась какая-то непонятная чертовщина. То, что Людмила вытянула его к себе именно по приказу Козельского, теперь тоже ложилось в канву происходящего. А казалось, что их президент не обращает внимания на службу охраны. Она у него, оказывается, настолько подконтрольна, и особенно в тот месяц, когда он жил у Людмилы, что лучшего и желать не нужно. Иван строил из себя Пинкертона, а его самого, как букашку, рассматривали через лупу…

Людмила или сделала вид, что не поняла жеста Ивана, или ей в самом деле было все равно, откуда пить, но она с улыбкой, легонько-легонько, до тончайшей, почти неосязаемой хрустальной нотки дотронулась доставшейся ей рюмкой до той, которая находилась в руках гостя. Отпила глоток и, дождавшись, когда пригубит и Иван, безошибочно, годами отработанным жестом показала на родинку в уголке губ — поцелуй здесь.

Не ласково — ей в наслаждение, а сильно, взасос, себе в усладу, впился не в родинку, а в губы Иван. Сорвал вниз замок куртки, сжал маленькую упругую грудь.

— Ой, больно же! — вырвалась из кресла Людмила. — Ты что это такой неуемный сегодня?

— Наверное, соскучился, — полуправдой отшутился Черевач.

— Женщину нужно брать лаской.

— Мужчину тоже.

— Это если мужчина нужен женщине.

— Брось. Лабуда все это. Мы обоюдно нужны друг другу. И когда ваш брат делает вид, что можно обойтись без мужчины, надо просто подождать еще день-два. Я не прав?

— Ну-у, — в задумчивости протянула Людмила, присев на боковушку кресла. — Женщина, скажем так, все равно может дольше оставаться без мужчины, — нашла она все же более высокое положение в предложенной иерархии.

— Что-то мы влезли в философию, — начал переводить разговор на более необходимую себе тему Черевач. — А что это ты никогда не хвасталась, что посещала аж Америку?

Неохотно, откровенно неохотно выслушала Людмила вопрос.

— Господи, да где только сегодня кто не бывает! Это раньше — через парткомы, месткомы, постель начальника. А нынче все значительно проще. Когда это я там была? Да уже почти год назад, когда еще работала в Госналогинспекции. Да, как раз перед знакомством с тобой. Поднакопила — и вперед. Много ли одной надо?

«Да не одной, еще дочка и мать», — отметил про себя Черевач. Жить на одну зарплату и иметь такую квартиру — им с женой вдвоем не потянуть. Без спонсора, как говорит нынешняя молодежь, обойтись было бы трудно. А если он был, то наверняка — Козельский.

— Если к тому же Козельский не обижает, — решил пойти Иван напролом.

Не ошибся. Угодил в точку. Все же надеялась хозяйка, что до того злополучного снимка Иван не дошел.

— Слушай, голуба, я же не спрашиваю, кто у тебя есть еще кроме меня, — взорвалась она, встав с кресла.

— А ты спроси. И пусть не покажется тебе странным — никого. Мне всегда нравилась ты.

Последняя фраза размела вдрызг новый напор Людмилы. Она даже замерла: не ослышалась ли? А Иван, уже почти зная, что все-таки уйдет сейчас от Людмилы, уйдет навсегда, не стал скрывать:

— Ты безумно красивая и страстная женщина. Я даже не удивился, когда рядом с тобой появился мой друг Борис Соломатин. Он, между прочим, до сих пор влюблен в мою жену, так что нам нравятся одни и те же женщины.

— Это я уже поняла, —

притихнув, слушала Люда. Никогда не говорил Иван ничего подобного, все сам больше млел, когда она прихваливала его, а тут такое красноречие…

— Так что по женскому обаянию и страстности тебе нет альтернативы, как говорится в одной из реклам.

Наверное, Люде хотелось услышать о себе еще что-нибудь, но Иван замолчал — наверное, и так выдал годовой запас комплиментов. Она походила по мягкому ковру, потом села у ног гостя, растолкала головой его колени и притихла в этом ложе. Отпила глоток из рюмки, и, если бы вдруг вновь, дурачась, показала пальчиком на родинку, Иван не удержался бы от соблазна поцеловать ее еще раз. И теперь уже без грубости.

Не показала. Задумчиво облизнула язычком губы от спиртного.

— А если я скажу тебе, что Козельский — импотент, тебе от этого станет легче? — вдруг проговорила она, попытавшись приподнять голову.

Любая новость о начальнике — это интересно. Прозвучавшее же известие должно было вызвать интерес вдвойне, но, наверное, над услышанным грех смеяться или злорадствовать. Хотя бы из мужской солидарности. И Иван остался внешне равнодушен к сообщению Людмилы.

— Да, представь себе, — вновь уютно устроилась в своей нише Людмила. — А твое назначение к нему — думаешь, это Бог послал, что это вдруг случайно тебе подвернулось? Я же видела, что он платит много, и подумала: а почему бы тебе не зарабатывать эти деньги?

Не дождавшись реакции Ивана, она сама побито потерлась щекой о его колено. Примирения ли просила, просто ли пожаловалась на свою жизнь или признавала силу и уверенность того, к кому в данный момент по-собачьи преданно ластилась, — поди разбери чужую, да еще женскую душу.

Но порыв этот, щенячий жест неожиданно тронул, и он опустил руку на гладкую голову притихшей женщины. Она охотно откликнулась на это прикосновение, завертела головой под его ладонью, готовая даже сбить прическу ради того, чтобы почувствовать мужскую силу. И вновь передала через прикосновение свой трепет и, подтверждая его, сама опустила его руку под свою куртку. Вздыбилась от прикосновения, заходила у ног ужом. Когда-то дед поучал Ивана: «Что такое удачно выбрать себе женщину? Это засунуть руку в клубок змей и вытащить оттуда ужа».

Люда — уж? Надя — уж? Или обе змеи?

— Позвони домой, скажи, что сегодня задержишься, — прошептала Людмила, сама помогая своему телу попасть под руки Ивана.

Раньше за ней этого не наблюдалось — заботиться о жене-сопернице. Или она поняла свой проигрыш и теперь, таким неожиданным способом проявляя заботу, хочет заполучить его хоть изредка? Неужели у нее мало мужиков? Или…

— Ты же любил меня, мое тело, — витал над ухом женский шепот. — Я не изменилась, я такая же.

…или это нужно Козельскому? — додумал-таки мысль Иван.

— Погоди, — поняв бесполезность штурма с этой стороны, откровенно начала Люда новый маневр.

Зажгла свечи в двух подсвечниках у зеркала, прошла к магнитофону, нашла что-то мелодичное, восточное. Выключив свет, прошла на кухню.

И через несколько мгновений уже оттуда, танцуя в одной набедренной повязке, словно специально сшитой для таких целей и хранимой среди кастрюлей и ножей, с бутылкой коньяка и яблоком стала вплывать в подрагивающую от пламени свечей комнату. Если бы хоть раз так сделала Надя…

Проваливаясь в сладостное томление, в ласки Людмилы, Иван подумал все же о том, что нужно позвонить жене. Но мысль эта тут же перебилась, потерялась, затерлась, а потом и вовсе исчезла.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать