Жанр: Боевики » Николай Иванов » Департамент налоговой полиции (страница 47)


Вернее, сам способ мало его интересовал — противны люди, предающие своих не за идею, а за деньги. Тем более деньги Козельского — чванливого американского ублюдка. По крайней мере «ублюдка» он ему не простит… А сегодняшнюю безумную, страстную, измочалившую его ночь он провел с одной из тех, кто молится на козельских…

Пока Людмила приходила в себя и решала, как ответить на, конечно же, шутку Ивана, он оделся. Впервые за время знакомства вдруг ощутил свое превосходство над ней. Раньше Люда просто-напросто сбивала любую его попытку покомандовать, настоять на чем-то своем.

А сейчас он словно почувствовал шевеление крылышек за спиной. О, с каким наслаждением он прошелся по квартире, с каким равнодушием взял, посмотрел и поставил обратно какую-то хрустальную вазочку! Хозяйка все еще испуганно, не оправившись от первого шока, по-прежнему не понимая, что за тайну он узнал во сне и отчего проснулся таким решительным, следила за ним.

А пришла в себя скорее затем, чтобы прервать неприятную паузу и хоть что-то выяснить:

— Если бы я не увидела, как ты просыпался, то подумала бы, что ты встал не с той ноги, — достаточно спокойно сказала она.

— Наверное, обе не те оказались, — усмехнулся Иван.

— И все же ты какой-то странный.

— Согласно ситуации, — развел руками Черевач.

— Что тебе не нравится в утренней ситуации? — продолжала додавливать Людмила, сама, может быть, боясь откровенного ответа.

— Все.

— Ты жалеешь, что остался?

— Как тебе сказать…

— Не говори, — решилась ничего не знать Люда. — Чай, как я поняла, ты пить не хочешь.

— Не хочу.

— Тогда проваливай. Скатертью дорожка.

Насколько одновременно может быть прекрасна женщина в полураспахнутом халатике, настолько и презрительно-отталкивающа. Все зависит от взгляда, которым на тебя смотрят, и от слов, которые говорят.

Но более всего Иван удивлялся самому себе. Раньше бы еще и покраснел за чужую грубость, а тут сам не остался в долгу:

— Сама доложишь Козельскому или тебе тогда не оплатится ночь?

— Подлец.

— Кому что достается, — продолжал переворачивать свою судьбу Иван. — Вот тебе: то импотент, то подлец…

— Замолчи! Да кто ты без нас? Ты хоть помнишь, какого мы тебя подобрали?

— Подобрали?

— А ты что думал? Именно подобрали. Или боишься себе сам в этом признаться?

— Я про другое. Ты сказала — «мы». Ты что, уже не служишь в налоговой полиции?

Вот тут Людмилу достало по-настоящему. И испугало уже откровенно. И еще нужно было посмотреть, что больше она боялась потерять: будущее, вроде бы красивое и денежное, или все же настоящее, которое пусть и менее комфортабельное, но на данный момент надежное.

— Мне каяться не в чем, — наконец нашла она ответ.

— Дай бог, — согласился с усмешкой Иван и прошел на кухню. Хлебнул из банки огуречного рассола, оторвал от календаря листок. Прочел вслух заметку на обороте:

— «Молочная маска». Прекрасное хобби. Смотри не перепутай, где какую надевать.

Красиво сказал, даже самому понравилось. Но не ради красного словца рвал Черевач с Людмилой. Он рвал с тем, что уже засосало его по самое горло. Интуитивно чувствовал, что если он не сделает этого шага сейчас, сию минуту, что если он пожалеет Людмилу и перестанет оскорблять ее, тем труднее будет вылезти из «БМВ», отказаться от зарплаты в долларах.

И вновь, в который раз за последнее время, подумал: а ведь завтра скорее всего он пожалеет об этом. Потому что опять же никому его поступок не нужен и нигде его с распростертыми объятиями не ждут. А завтра снова придется думать о хлебе насущном. Заработать же его со своей специальностью войскового разведчика на «гражданке» можно, только обозначая эту самую тумбочку, от которой он вроде бы сейчас бежит.

И в то же время он убеждался все больше и больше: если не сделает этот рывок, если не обозначит хотя бы для себя, где подлость и гнусность в красивых одеждах, потеряет еще больше.

— Так что вот такие дела, — подвел он итог своим размышлениям.

Люда напряглась, готовая ответить ударом на удар, но не поняла итогового решения Ивана. Зато он, чувствуя себя полным хозяином положения, подошел к ней настолько близко, что она, не желая его прикосновений, вынуждена была едва не распластаться по стене.

— Все когда-то кончается, — то ли в предупреждение, то ли в назидание сказал ей Иван и пошел к двери. Умело и привычно открыл все замки…

«Идиот, конечно, дурак, но… Все нормально, — спускаясь в лифте, ругал и хвалил себя Черевач. — Где наша не пропадала».

Не сомневаясь, что Люда смотрит в окно, спокойно обошел машину, снял с ветрового стекла прилипший листок. Приближается осень. Время, как говорят философы и писатели, подводить итоги. Но ерунда все это. Вот если бы затем ничего больше не случалось, то да, можно заняться подобным умствованием. А когда после этих разборок едешь на прежнюю работу, к старым друзьям и врагам, продолжаешь делать то, что не закончил буквально вчера, — какие это, к черту, итоги! Так, пробежка по верхам для собственного самоуспокоения. Да и не дано человеку остаться беспристрастным к самому себе, ведь не зря же итог подводится обычно хорошему и успешному. Разве разрешит кто себе вытаскивать на свет божий и собирать вместе собственные гнусности, просчеты, раны, которые преподнес другим людям? Обиды, которые принес в тот или иной дом или в те или иные души?.. Нет,

бережет и лелеет все же себя человек, не дает снять с себя кольчужку.

Сдерживая себя, чтобы не посмотреть наверх, Иван сел на сиденье, взял телефон и набрал домашний номер. Он еще не знал, что скажет Наде, он постарается все понять по ее первым словам, по ее голосу и интонации. Конечно, пролепечет что-то про служебные дела, потому что ей совершенно незачем знать всей правды. Такой правды. А вечером он снова поедет с сыном в бассейн. «Как здорово», — единственное, что сказал Витя, выходя из воды в первую тренировку и благодарно утыкаясь головой ему в живот. Иван сто лет не слышал и не испытывал ничего подобного…

— Это ты? — обрадовалась Надя, и он с облегчением вздохнул: в голосе только тревога и радость. — Ты откуда?

— За Москву выезжали по некоторым делам, поэтому задержались. — Вспомнив, что следующей ее фразой может быть «ну хотя бы позвонил», сразу добавил: — За Солнечногорск.

За Солнечногорском радиотелефон квартиру уже не берет, и это снимало остальные вопросы.

— Ну слава богу. Домой заскочишь или теперь уже вечером?

— А как ты хочешь?

Он не знал, зачем спросил это. Надя, без сомнения, попросит приехать, а он еще не отошел от прошедшей ночи. У него нет ни бодрости духа, ни бодрости тела.

— Хоть на минуту забеги. Витюша еще спит, вчера до ночи рисовал аквалангистов, хотел, чтобы ты его похвалил. Мечтает теперь стать подводным бойцом, как тренер дядя Степан.

Иван посмотрел на часы: на минуту вроде и можно, но… Вспомнились часы Соломатина — наверное, уже начали ржаветь в сырости. Кстати, тот должен был позвонить.

— Борис не объявлялся?

— Звонил. Обещал поймать тебя на службе.

— Хорошо. Я заскочу после обеда.

— Мы ждем.

Господи, ну почему у них не было таких чутких и предугадывающих отношений раньше! Или в самом деле подошла та черта, за которой — новая жизнь и к которой они оба, собственно, не готовы? Которая страшит и требует чувствовать рядом плечо близкого человека. Хорощо, что он не сотворил глупость и не ушел от Нади навсегда. Людмила, правда, и не просила его оставаться в мужьях, ее больше устраивали именно такие отношения — ушел-пришел, но чтобы всегда был под рукой, когда ей захотелось. Что она доложит своему Козельскому? Только то, что он провел у нее ночь? Или про утренний разговор тоже? Но все равно он прекрасно врезал им всем промеж глаз. Еще долго головой мотать будут!

Но беда довольных собой людей как раз в том, что они забывают о принципе бумеранга. Их успех, хотят они того или нет, это автоматически неудача другого. Всем стоять на вершине места не хватит. А если к тому же вокруг не друзья, признавшие твое восхождение и радующиеся твоей победе, а враги, которых ты опередил и которые, кроме злости, и зависти к тебе не питают более никаких чувств? Как наивно расслабляться, подставляя лицо близкому солнцу и забывая обо всем! Сдернут ведь с верха, столкнут именно в этот момент…

По виду Козельского, с которым Черевач встретился около его кабинета, трудно было определить, насколько откровенничала Людмила.

— Где шляешься? Через два часа быть в Шереметьево. Встретишь Асафа.

У них в стройбате командиры взводов так не цедили сквозь зубы даже солдатам, хотя он наполовину состоял из бывших уголовников. Но это осталось терпеть недолго. Хватит. А Людмила, значит, о размолвке промолчала. Конечно, зачем ей терять свой куш. Ее задача — встретить, принять, оставить на ночь. Что и выполнено. А остальное — мужские игры на свежем воздухе. Так что нет, не было и никогда не будет полного доверия в своре шакалов. Степень откровенности здесь зависит только от количества получаемых денег и чувства страха…

Коротышка прилетел сосредоточенный, неразговорчивый. Он утонул в мягком сиденье и до самого офиса не обмолвился ни словом. Закрывшись с Козельским, около двух часов обсуждали они свои проблемы, и Иван, уже пропуская обеденное время, дергался между приемной шефа и телефоном, не зная, удастся ли заехать домой или придется отвозить Асафа в гостиницу.

Зато дозвонился Соломатин.

— На какую это прогулку ты собираешься? — поинтересовался он.

— На прогулку? — не понял Иван. — На какую прогулку?

— Ты машину за женой и сыном посылал? — уже с ноткой тревоги уточнил Борис.

— Какую машину? Какую прогулку? Где Надя? — все еще ничего не понимал Черевач. Но слабость в ногах уже почувствовал и присел на стул.

— Та-ак, — в задумчивости протянул Соломатин.

Иван нетерпеливо потряс трубку, словно мог побыстрее вытрясти новые известия. Но Борис молчал, просчитывая в уме какую-то непонятную, но уже страшную для Ивана ситуацию.

— Что? — потребовал ответа и объяснений Иван.

— Да вроде ничего, — постарался мягче подойти к главной новости Борис. — Я позвонил, и Надя сказала, что ты обещал приехать домой в обед. Но не смог. Перезвонил твой шеф и пообещал прислать за ними машину. Сказал, что приглашает все семьи позагорать на каком-то островке. Они как раз собирали вещи, когда я звонил. Звони домой.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать