Жанр: Боевики » Николай Иванов » Департамент налоговой полиции (страница 54)


Преимущество Бориса оказалось и в том, что он знал, кто перед ним, а охранники понятия не имели о возникшем полуголом робинзоне. Не пожалев силы и ребра ладони, Борис врезал по первой же подвернувшейся шее — туда, где сонная артерия. Когда несчастный рухнул без сознания, второй наконец спохватился, раскрыл рот, чтобы закричать и позвать на помощь. И вновь ни секунды не колеблясь, ближайшим, что было, — коленом поддел Борис противника в пах. Вместо крика тот стал хватать ртом воздух, и теперь уже двумя ладонями с обеих сторон нанес Соломатин ему удар по сонным шейным артериям.

Из множества болевых и смертельных ударов, которые он знал, эти отличались все же своей безобидностью: через минуту-другую оба придут в себя и вновь могут даже полезть в драку. Поэтому, рванув их же рубахи, затолкал им кляпы в рот — но не сильно, чтобы не вызвать рвоту и не погубить, в общем-то, ни в чем не виновных ребят. Зато в следующий раз станут лучше учиться, если хотят выжить в той среде, куда окунулись.

Лейкопластырем, извлеченным из одного из кармашков, он залепил им рты, связал сзади руки и за шиворот потащил пленников в лес. Привалил каждого спиной к сосне, завел за ствол руки и одну ногу, перехватил там морским узлом — прикованы. Хорошо, что ветерок комаров разогнал, а то попировали бы на халяву. Проверил карманы охранников, усмехнулся найденному оружию: даже его не вытащили, настолько уверовали в свое превосходство. Но это не электричка, где можно сзади ударить бутылкой по голове. На просторе драться одно удовольствие.

Пистолеты он прикопал рядышком — все же числятся за фирмой и Ивану придется отвечать за них. И теперь еще более осторожно стал пробираться к реке, припоминая: в воде уже ноги поднимать нельзя, их нужно волочить по дну, чтобы не шуметь. И не думать, как холодна вода. Надо представить, что ты толкаешь в воде бревно и тебе жарко…

Вода, конечно, оказалась не такой, как в озере Лесном. Далеко не молоко и тем более не парное. А самую большую опасность представлял теперь оператор: вдруг ему захочется снимать лунные блики среди волн? Лучше бы коротышка увлекался музыкой и таскал с собой какого-нибудь композитора.

Сжав от холода зубы, Борис вошел в воду по горло и стал медленно перемещаться в сторону яхты. Внимание теперь занимал не озноб, а обстановка на берегу — там по-прежнему веселились, радуясь нежданной задержке: что им грустить, коли вино в стакане, женщины пред глазами, на костре шашлык. Романтика. Про возможные неприятности в такой ситуации думать может только самый закоренелый скептик, а таких, судя по всему, в компании особо не просматривалось. Одни надеялись на то, что раз их пригласили, то обо всем остальном голова должна болеть у хозяев. У тех же оглядка на охрану: деньги платим — берегите. А в охране тоже люди: лежат под кустиками и потягивают из фляжек водочку. Нет, одно удовольствие работать при подобной безответственности.

Шажок за шажком, иногда все же окунаясь с головой под воду, дошел Борис до округлого, уходящего под воду борта яхты. Пожалел, что еще не придумали присосок на руки, с помощью которых можно было бы подняться по борту. А может, у кого-то и есть что-то подобное, но пока секретное и не про их, налоговой полиции, честь. Так что придется лезть, как в старые, еще пиратские и мушкетерские времена, — при помощи «кошки».

Отдохнув, Борис достал ее, расправил и укрепил лапки. Металл виден только на ноготках, остальное взято в резину — даже стукнувшись о палубу, «кошка» не привлечет особого внимания. Хорошая экипировка — приятная работа. Только отчего же так холодно? Может, вид костра и разгоряченных женщин действует? Тогда мы вновь толкаем бревно и нам самим жарко до невозможности…

Отплыв немного к середине реки, он подержался на воде, вслушиваясь только в звуки — есть ли кто на палубе? Затем вновь приблизился к борту, бросил вверх «кошку». Замер. Тишина. Натянул стропу, попробовал на надежность зацеп. Замер. Тишина. Сердце колотилось все учащеннее, предвкушая опасность. Даже холод — и тот забылся. Медленно, чтобы вода не падала с тела, а стекала, мокрыми руками удерживаясь за предварительно навязанные на стропе узелки, упираясь в крутой бок судна кедами, надетыми ради резиновой подошвы, начал он подниматься. Здесь не надо бояться задирать ноги выше головы — не женщина. И не стесняться ими упираться в круглый живот корабля — не в женщину опять же! Но когда он готов уже был ухватиться рукой за леера, яхта качнулась — кто-то с берега прошел на нее, замер посреди корабля.

— Все нормально?

Асаф, тот самый коротышка, которого столь заботливо и подобострастно приглашали к костру. И чего это ему там не греется? И тут наконец он услышал голос Ивана:

— Тихо.

Значит, Черевач сидел на яхте, как он и предполагал.

— Я не люблю случайностей в ответственные моменты. Пройди, проверь посты на берегу.

— Есть.

Вновь качнулась яхта — Черевач ушел с палубы, а коротышка, если только голос принадлежал ему, остался. Значит, Борис поспешил, навешивая им безответственность. Ребята в достаточно чутком напряжении. Хорошо, что подобные штрихи проявляются чуть раньше, чем начинается конкретное дело, и отрезвляют. Иначе ведь проигрыш. А проигрывать Моржаретов не велел. Да и с ним самим церемониться не станут…

Рука, перетянутая петлей, занемела, а коротышка все не трогался с места, высматривая что-то ему одному ведомое то ли в небе, то ли в море, то ли на острове. Пусть смотрит, лишь бы не взялся за яхту. Интересно, когда они хватятся исчезнувшей лесной парочки?

Настороженный слух различил скрип двери — коротышка спустился вниз? Правильно сделал, иначе оторванная рука была бы на его совести.

Борис подтянулся из последних сил, поймал тонкий леер на борту. Отдыхая, с удовольствием повисел на нем, радуясь устойчивости.

Выполз на борт. Вдали, только тренируясь, порокотал немного гром, и это подстегнуло Бориса: быстрее, гроза спутает все карты. В колоде же много крапленых, и все не его, поэтому нужно приберечь несколько доставшихся козырей. И первый, который нужно выставить, — это отрезать яхту от берега. А уж потом раздадим колоду по новой.

Поэтому Борис стал пробираться не к каюте, а к трапу. Приподнять его, вынув из пазов, не составило труда — вот где нормально согреваешься, а не при толкании бревен в воде! — и после этого, чуть оттолкнувшись трапом от берега, он поставил крюки на самый краешек борта. Теперь посмотрим, кому повезет окунуться в реку. И опять никаких подпиливаний, сломов — все случайно, а отчего эти случайности навалились, поди спроси кого-нибудь.

Переместившись обратно к дверце каюты, замер среди ящиков, прикрывшись краем валявшегося рядом брезента. Теперь немного подождать. Все хорошо в экипировке, но фляжечка бы тоже не помешала. Подать, что ли, рационализаторское предложение и запатентовать его? Сколько народищу скажет ему «спасибо» — хоть своя разведка, хоть вражья. А то сиди щелкай зубами, мечтай о чертовых бревнах.

Благо, что ждать пришлось недолго. С берега послышались возгласы — за очередной партией спиртного посылалась девица. За ней увязался один из ошалевших от свободы и романтики сибирских коммерсантов, и это тоже играло на руку: когда падают в воду двое — это уже баловство влюбленной парочки, за которую он, Борис Соломатин, никакой ответственности не несет.

Он из-под брезента видел их, хихикающих и отбивающихся друг от друга бедрами на узеньком трапе. Игры хватило ровно до середины: трап оборвался и, царапая крюками борт, плашмя ударился о воду. Вопли падающей парочки взбудоражили всех и на берегу, и на яхте. Однако если прибежавшие от костра завизжали от восторга и нежданной забавы, то выскочившие из кубрика — от недовольства и тревоги.

Но для Бориса это роли уже не играло. Откинув в сторону брезент, одним прыжком он оказался в каюте. У порога нос к носу столкнулся с покачивающимся, опаздывающим на зрелище коммерсантом и, не задумываясь, одним толчком грудью отбросил его в угол. Тот, как ни странно, воспринял случившееся с ним как должное, и лишь по его лицу было видно, насколько трудно оценить ему ситуацию.

— Молчи, — предупредил его Борис, для большей выразительности показав, как в детстве, кулак.

Коммерсант согласно кивнул: ничего не вижу, я пьян, и только не взбалтывай и не бей больше меня. Борис сгреб в кучу все бумаги, которые находились на столе, собрал все «дипломаты» и один-единственный портфель, к счастью, открытый. Не рискуя трогать замки, привязал ручки к одной веревке. Попеременно распахнул все дверцы шкафов. Те, которые не открывались, поддел финкой, взломал, благо это не составило труда: фанера есть фанера. Японцы, кажется, до сих пор удивляются, что у русских заборы воздвигаются из настоящих досок, а мебель делается из опилок. Но на сегодня это хорошо, что из опилок, меньше проблем для налоговой полиции.

Наконец за одной из дверок обнаружился сейф. Борис не знал, необходимые ли документы он смахнул со стола в раскрытый портфель или в каком-то из «дипломатов» они, но сейф — он и в Африке сейф. Он для того и существует, чтобы хранить тайны. Поэтому, хотя уже и теряя минуты, за которые можно было вырваться обратно на палубу, Соломатин выложил на дверце круг выжигающего «обруча» и подпалил его. Шнур медленно, словно работала электросварка, начал прожигать дыру в металле. А Борис, томясь ожиданием, отпрыгнул на всякий случай к двери.

Кажется, он успел это сделать вовремя. Пока все получалось вовремя — значит, он шел на шаг впереди событий и предугадывал их. На этот раз интуиция не подвела тоже: по лесенке кто-то торопливо спускался в кубрик. На пьяного коммерсанта времени смотреть не было, но он почувствовал кожей, как даже тот напрягся, готовый начать борьбу, если ему помогут.

Не помогли. Слишком торопился пришелец, поэтому Борису не составило труда сбить его с ног по ходу движения, зажать рот и подставить нож к горлу.

— Тихо, — как можно спокойнее попросил Соломатин, для убедительности нажав на рукоятку.

Однако сидеть рядом с ним не было времени, и он поддел его коротким тычком под дых. Пусть малость помучается: лучший способ освободить себе руки — это заставить противника бороться со своей болью и за свою жизнь. Тем более бикфордов шнур догорал и неровный — так уж приложилось — круг выпал из стенки сейфа у него на глазах. Тихо, без копоти и пламени, — чтобы не потревожить документы. Но бежать к сейфу, оторвавшись от свидетелей и убрав от горла нож, — это равносильно самоубийству. Они вдвоем теперь такой хай поднимут, что не стоило изначально затевать всей этой катавасии. Пришлось по уже отработанной методике залепить несчастным пластырем рты, увязать их одной веревкой. Мимоходом сделал себе на память зарубку: веревок и всяких шнуров нужно брать побольше, вон сколько под руку попалось тех, которым нужна веревка. Оставшегося куска оказалось маловато, и Борис для гарантии перевернул стол, поставил его на угол над лежащими, испуганно глазеющими на происходящее коммерсантами. Один край веревки пропустил через ножку стола и закрепил на ногах поверженных: дернетесь — стол рухнет и прибьет. И сами окажетесь виноваты. Обыкновенный прием из серии «Падающая смерть». Так что думайте.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать