Жанр: Боевики » Николай Иванов » Департамент налоговой полиции (страница 7)


Однако побродить в одиночестве не получилось: за первыми же кустами официантка с яхты лениво отмахивалась от ухаживаний огромного начальника службы охраны «Южного креста». Увидев постороннего, они чуть присмирели, но не успел коротышка отойти на приличное расстояние, как услышал шепот:

— И надо же было такому уродиться, прости господи! Типичный жид.

И женский смех.

Коротышка замер, но сдержался, продолжил путь. И лишь следы на песке стали шире: такое бывает, когда небольшого росточка люди вдруг начинают видеть перед собою цель. В этом случае могло быть только мщение: перед честолюбивыми, болезненного самолюбия людьми нельзя вслух произносить о них то, чего не хотелось бы им самим в себе замечать…

5

Моржаретов решительно распахнул дверь в женский туалет и подтолкнул внутрь сопровождавшего его парня:

— Прошу. Давай-давай, Борис Михайлович, не стесняйся, здесь для тебя теперь все свои.

В предбанничке у раковины расставляла на подносе вымытые кофейные чашки женщина. Обернувшись на вошедших, расплылась в улыбке, вытерла плечом попавшие на лицо капельки воды:

— Ой, Серафим Григорьевич! Сто лет не заглядывали. Как уехали на Маросейку, не захватив с собой подчиненных, так как будто и не знаемся. Чай, кофе?

— Людочка, из твоих рук хоть цианистый калий. Только он спасет от стыда, которым ты заклеймила своего начальника.

— Серафим Григорьевич, я не…

— И я «не»… Там кто-нибудь есть? — кивнул за перегородку полковник.

— Сидят. Хорошо, что курить перестали.

— Вараха! — крикнул полковник. — Почему начальство не встречаешь?

Из туалета выскочил, поправляя рубашку, коренастый парень с небольшими усиками на круглом лице.

— Здравия желаю, Серафим Григорьевич! — совершенно не пугаясь грозного вида начальника, улыбнулся хитроватый на вид Вараха.

Видимо, отношения среди обитателей туалета складывались если и не задолго до создания департамента, то по крайней мере и не вчера и каждый мог себе позволить чуточку больше, чем просто служебные контакты.

— Привет! Все дурачишься? — кивнул на дверь полковник.

— Никак нет, просто руки не доходят, — ответил Вараха. Как понял Борис, речь шла о дверной табличке с женской фигуркой. — Зато мужики лишние не ходят и сведена на нет опасность увода нашей Людмилы.

— Да ладно вам, — зарделась та и вновь повела плечом. Не сдержалась, пококетничала: — Кому я нужна!

«Да нет, красивая», — подумал про себя Борис и пристально, желая поймать ответный взгляд, посмотрел на Люду. Русые волосы на прямой пробор, круглое лицо, статненькая, крепко сложенная — такую можно и на картину о благородных русских княгинях. Даже грязная капелька воды, которую она не смогла стряхнуть плечом, не портила ее внешности. Такие останавливали внимание Бориса, и хотя было заметно, что краем глаза «княгиня» увидела его взгляд, она все же сдержалась, не посмотрела ответно.

— А ежели, согласно табличке, забежит какая дама, — продолжил Вараха, — мы спокойно, насколько у нее хватает терпения, объясняем, что туалет переехал этажом ниже, а здесь работают уважаемые люди из оперативного управления.

— Серафим Григорьевич, им все смешки, — вновь вступила в разговор Людмила. — Но о переезде хоть что-нибудь слышно? Знаете, как надоела вся эта неустроенность! Заберите нас быстрее к себе.

Она убрала в стоявшую рядом тумбочку посуду, протерла тряпицей раковину, не забыв посмотреться в зеркало. Капельку на губах не заметила, поправила только идеально ровные полушария волос.

— Понимаешь, свет-Людмила, если я скажу, что это свершится завтра, ты ведь все равно не поверишь.

— Поверю! Серафим Григорьевич, поверю. Только скажите.

— Завтра.

— Не верю!

— Ну вот видишь. А вообще-то, может быть, и правильно делаешь.

— Серафим Григорьевич!

— Чай, Людочка, чай. И этому молодцу, нашему новому сотоварищу из физзащиты, — кивнул он на Бориса, — тоже чай.

На этот раз он первым прошел за кафельную перегородку. Все еще не без стеснения вошедший следом Борис увидел, что туалет в самом деле оказался переоборудованным в небольшой кабинетик с четырьмя столиками по углам. Сантехника была снята, пол прикрывал ковер, а на штырях, некогда державших перегородки кабинок, висели кашпо с цветочками. К стенам скотчем были приклеены карикатуры, самая большая из которых на манер плаката времен гражданской войны вопрошала: «Ты заполнил налоговую декларацию к 1 апреля?»

За столом сидели еще два оперативника. Чернявый, небольшого росточка сумел выскользнуть навстречу, второй — сутулый, с длинными руками — не протиснулся между тумбочками и поздоровался кивком головы.

— Прошу познакомиться с пополнением, — указал на Бориса полковник. — Майор Борис Соломатин, мой давний знакомый. Служил в Главном разведуправлении и вообще, где только не служил. Сегодня зачислен к нам в физзащиту. Так что будем сталкиваться не только по дружбе, но и по службе.

Телефонный звонок словно ждал, когда полковник закончит представление, — ударил по кафельным стенкам и барабанным перепонкам столь звонко, что Люда, оказавшаяся ближе всех, торопливо сняла трубку.

— Да. Да, он у нас, — по-военному четко ответила она и передала трубку начальнику. — Из дежурной части.

— Господи, даже в женском туалете нашли. Полковник Моржаретов, слушаю вас. Так… Так… Выезжаю. — Полковник безошибочно бросил трубку на мягкие, податливые рычажки-плечики аппарата. В раздумье посмотрел на Бориса и вдруг предложил: — Давай-ка со мной. Сразу посмотришь, куда попал.

По лицу Варахи, стоявшему напротив, пробежала тень недовольства: то ли потому, что начальник не берет его, то ли он не желал, чтобы кто-то выходил для Моржаретова на главные роли. Серафим Григорьевич словно почувствовал эту перемену в настроении подчиненного и быстро снял напряжение:

— Григорий, ты со мной само

собой. Я еще помню, что ты чемпион департамента по пулевой стрельбе.

Однако получилось, кажется, еще более неловко, будто сделано было Варахе одолжение. Хотя Григорий, стараясь больше не выдавать эмоций, первым вышел из туалета. Не стал акцентировать внимание на заминке и полковник.

— Людочка, чай в следующий раз. А переезжать… — он понизил голос, но все равно сказал так, чтобы слышали все: — Переезжать, моя хорошая, в самом деле начинаем завтра. Только не говори об этом никому.

— Правда? — так и не могла понять, шутит начальник или все же говорит правду, Люда.

— Кривда, — словно играя с маленькой девочкой в слова, снова внес долю сомнения Серафим Григорьевич.

Для себя Борис не мог и представить, что он мог бы настолько легко и играючи разговаривать с такой царственной женщиной. И, конечно, ей не в бывшем туалете сидеть и не чашки в раковине мыть. А темное пятнышко в уголке губ — это, оказывается, родинка, темным краешком выглядывающая из губной помады. Плохо, что Моржаретов забирает его с собой. Как хочется еще побыть хоть немного рядом с ней!

— Вперед, орлы! — так и не понял его состояния полковник и вышел из кабинета.

И только в этот момент Борис наконец почувствовал на себе взгляд Людмилы — пристальный, оценивающий. И стало ясно, что ее кокетливость, игривость, желание показать свою осведомленность в любом вопросе, соучастие в каждом деле — именно от желания всем угодить и понравиться. А ему, новенькому, может быть даже в первую очередь.

Не поняв, хорошо ли это для женщины, Борис тем не менее ответил Люде таким же долгим — пока Вараха собирался к поездке — взглядом. Не проста, не проста княгиня…

В машине он некоторое время молчал, совершенно не похожий на себя, только что шумливого и балагурного. Вараха молчал. Оба, замерев в углах заднего сиденья и проносясь по лабиринтам улиц, пытались определить, в какой район они едут.

— Убили одного очень крупного коммерсанта, до недавнего времени занимавшего внушительный пост в правительстве, — наконец произнес полковник, не отрывая взгляда от дороги. — Но самое интересное получится, когда рядом будет найден пистолет. А в нем, ко всему прочему, окажется три неизрасходованных патрона. Три. Иначе я ничего не понимаю в своих клиентах и мне пора выращивать клубнику на огороде. Может, поспорим с кем-нибудь? — Серафим Григорьевич обернулся, но тут же сам отказался от этой затеи. И, наверное, чтобы отвлечься, подтвердил уже сказанное в кабинете: — А переезд в самом деле завтра.

— На Маросейку?

— Маросейка, 12. Думаю, для некоторых этот адрес скоро будет значить не меньше, чем Петровка, 38. Если, конечно, нам не надают по рукам и не заставят копаться в мелочевке.

Кто надает и за что, Борису было совершенно непонятно. Но он продолжал смотреть на улицу: что надо, со временем узнается и поймется.

Зато Моржаретова будущее налоговой полиции, похоже, волновало меньше, чем настоящее, и он вновь заговорил об убитом:

— Он проходил у нас по нефти. Гриша, ты помнишь недавнее убийство депутата Государственной думы?

— Конечно, — отозвался Вараха, пощипывая усики. — Около него нашли пистолет с четырьмя патронами. Да-а, именно так, — протянул Гриша, что-то выстраивая в памяти.

— Сейчас оружие будет точно так же демонстративно валяться рядом с убитым, а в нем останется теперь уже три патрона. Или выращивать мне клубнику, — повторил себе приговор полковник.

Около дома, где произошло убийство, толпились любопытные, их лениво оттесняли милиционеры из оцепления. Показав удостоверение, Моржаретов мимо санитарной машины, в которую загружали труп коммерсанта, прошел к подъезду. Муровцы, осматривавшие газон под окнами, видимо, хорошо знали его, потому что практически все приветственно взмахнули рукой. С широкоплечим крепышом в расстегнутом пиджаке полковник поздоровался уважительно и персонально.

— Что-нибудь есть, Глебыч?

Муровец открыл «дипломат», на дне которого одиноко покоился завернутый в целлофан пистолет.

— Лежал на груди убитого.

— Сколько пуль осталось в магазине?

Глебыч вновь молча, словно доверяя в первую очередь глазам, а не слову, достал из кармашка в «дипломате» три пули. Золотистые на ярком солнце бабьего лета, настырно-крутолобые, они раскатились по широкой ладони оперативника. По такой ладони хорошо предсказывать судьбу, следуя четким и глубоким линиям, но сегодня муровцу самому нужно было выступать в роли гадалки и определять, чьи судьбы лежат у него на ладони.

А то, что это именно чьи-то жизни, начальник оперативного управления департамента теперь уже не сомневался. Месяц назад при убийстве депутата он более всего заинтересовался небрежно брошенным около убитого пистолетом, а главное — четырьмя неизрасходованными пулями. И вдруг интуитивно, словно его озарило, подумал: убийца предупреждает, что осталось еще четыре человека, которые приговорены к смерти.

Теперь — три. В первом случае милиция пошла по политическому следу: депутат был известен своими антиправительственными взглядами и поддержкой оппозиционной прессы. Моржаретов же, задумавшись о четырех пулях, на острие своего расследования вывел недавнее коммерческое прошлое погибшего, а именно — сделки с нефтью. Сегодняшний убитый — один из руководителей нефтяного концерна. Нефть начала убивать людей. Вернее, в убийц превращаются деньги, получаемые за нефть. И счет теперь или три-один, или два-два. А нефтью пора заниматься всерьез, здесь Директор прав.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать