Жанр: Исторические Любовные Романы » Сидони-Габриель Колетт » Клодина уходит... (страница 12)


Марта, испуганно: – Вы беременны, Каллиопа?

Каллиопа, безмятежно: – Нет, never, никогда.

Марта, с горечью: – Счастливица! Впрочем, я тоже никогда. Но как несносны все эти предосторожности. А как предохраняетесь вы?

Каллиопа, целомудренно: – Я вдова.

Клодина: – Конечно, это хороший способ. Но разве быть вдовой достаточно и разве это обязательно? А когда вы не были вдовой, как вы устраивались?

Каллиопа: – Я делала сверху два маленьких крестика до этого. И кашляла… после…

Марта, прыская со смеху: – Крестики!.. На ком это? Вы крестили себя или его?

Каллиопа: – Обоих, dearest.[17]

Клодина, громко хохоча: – И кашляли после? Это, вероятно, греческий обычай?

Каллиопа: – Нет, poulaki mou,[18] кашлять надо вот так (кашляет), и всё уходит.

Марта, не скрывая сомнений: – Это приходит гораздо быстрее, чем уходит… Клодина, передайте мне персиковый компот.

Клодина, озабоченно: – Я не любопытна, но мне страшно хотелось бы увидеть выражение его лица…

Каллиопа: – Чьё выражение лица?

Клодина: – Выражение лица покойного ван Лангендонка, когда вы делали свои маленькие крестики.

Каллиопа, невинно: – Я их не делала на лицо.

Клодина, громко смеясь: – Ха, ха, ха, как это меня забавляет. (Давясь от смеха.) Эта чёртова Каллиопа меня уморит!

Она визжит, она в полном восторге. Марта тоже задыхается от смеха. И даже я сама, хоть и стыжусь их речей, невольно улыбаюсь в спасительном полумраке, но этот полумрак не может защитить меня, Клодина замечает мою молчаливую улыбку, которую, к своему неудовольствию, я была не в силах сдержать.

– Я всё вижу, «святая Анни». Ступайте-ка лучше поиграть в парк или по крайней мере сделайте вид, что ничего не понимаете. Впрочем, нет (её резкий голос становится мягким и певучим), лучше ещё раз улыбнитесь! Когда уголки ваших губ поднимаются, а ресницы опускаются, истории Каллиопы кажутся менее двусмысленными… моя маленькая Анни… чем ваша улыбка…

Марта быстро раскрывает веер между Клодиной и мной:

– …ещё немного, и вы станете называть мою невестку «Рези». Благодарю вас, но я не желаю, чтоб моя добропорядочная комната служила для этого!

Рези? Что это значит? Я набираюсь храбрости.

– Вы сказали… Рези? Это какое-то иностранное слово?

– Вы попали в самую точку! – отзывается Клодина, тогда как Марта и Каллиопа обмениваются улыбками, словно сообщницы. Весёлости Клодины как не бывало, она перестаёт лакомиться своим кофе глясе и на минуту погружается в глубокую задумчивость, глаза её темнеют, точь-в-точь как у её белой кошечки, которая задумчиво и грозно устремила свой взгляд в пространство…


О чём они говорили ещё? Право, не знаю, я забилась в самый тёмный уголок. До меня доносились обрывки их речей, но я никогда не осмелюсь занести их в тетрадь. Всякие ужасы! Каллиопа говорит обо всём легкомысленно, с необычным цинизмом. Марта – грубо и откровенно, нимало не смущаясь: Клодина – со страстностью дикарки, что всё-таки меньше меня возмущает.

Они дошли до того, что стали со смехом расспрашивать меня о таком, что я даже в мыслях своих не смею назвать. Я не поняла и половины вопросов, я что-то бормотала в ответ, старалась высвободить свои руки из их цепких рук; в конце концов они оставили меня в покое, хотя Клодина и прошептала, пристально глядя в мои светлые глаза, которые так легко подчиняются чужой воле: «Эта Анни очаровательна, словно молоденькая девушка». Затем она откровенно зевнула и, сказав на прощание: «Я слишком долго не видела своего любимого; без него время тянется слишком медленно!», ушла первой, уводя с собой свою белую кошечку с зелёным кожаным ошейником.


Можи всё больше и больше липнет к Марте. Он курит ей фимиам, перемешанный с парами виски. Эти свидания в пять часов у музыкальной эстрады для меня – настоящая мука. Мы всегда там встречаем Каллиопу в окружении мужчин, которые смотрят на неё, как свора собак на лакомую дичь, и влюблённую и раздражающую меня парочку Рено-Клодина. Да-да, они раздражают меня! Их манера постоянно улыбаться друг другу глазами, сидеть, прижав колено к колену, словно они поженились две недели назад. К тому же я видела молодожёнов, не привлекавших к себе внимания!..

…Двое молодых супругов обедали в ресторане за отдельным маленьким столиком. У него были рыжие волосы, у неё – узкое смуглое лицо. Страсть не озаряла их лиц, руки не искали ответного пожатия, ноги не встречались под длинной белой скатертью… Часто, очень часто она прикрывала ресницами прозрачные глаза, так похожие на цветы дикого цикория, и то откладывала в рассеянности вилку, то вновь бралась за неё, дотрагивалась горячей рукой до запотевшего стекла графина, словно больная, мучимая привычным недугом. Он же ел с завидным аппетитом здорового человека, показывая ослепительные крепкие зубы, и говорил ей наставительным тоном: «Анни, напрасно вы не едите, это мясо как раз в меру поджарено…» Равнодушный слепец! Он не замечал ни лихорадочной страсти, ни взгляда её бледно-голубых глаз, прикрытых длинными густыми ресницами. Он не догадывался, как тревожно было у меня на душе, с каким блаженством и страхом ждала я любовных ласк… Боязливо и покорно я отдавалась его простым и грубым ласкам, и когда в груди закипали слёзы… когда мне казалось, что я погибаю… и я страстно, всем существом своим ждала чего-то… не знаю чего… ласкам уже

наступал конец.

Теперь я всё поняла. Тоска, одиночество, несколько часов невыносимой мигрени сделали из меня грешницу, полную угрызений совести. Грех постоянно подстерегает меня, хоть я отчаянно и безнадёжно с ним борюсь… С тех пор как я веду этот дневник, я с каждым днём всё лучше понимаю себя, и образ Анни всё ярче выступает передо мной, как почерневший от времени портрет, отмываемый умелой рукой… Как смог Ален, которого так мало интересовала моя духовная жизнь, отгадать, что во мне живёт и… другая Анни? Не знаю. Быть может, чисто животное чувство ревности озарило его сознание?..

Что же открыло мне глаза? Его отсутствие? Неужели несколько миль моря и суши, отделяющие нас, смогли совершить это чудо? Или же я, подобно Зигфриду, отведала волшебного напитка и память вернулась ко мне? Но к Зигфриду возвратилась также и любовь, а ко мне – увы!.. За что мне теперь зацепиться? Все вокруг меня чем-то заняты, стремятся к намеченной цели… Марта и Леон бьются как рыба об лёд, он – чтобы книги его издавались большими тиражами, она – чтобы жить в роскоши. Клодина любит, а Каллиопа позволяет себя любить… Можи пьянствует. А у Алена – множество тщеславных стремлений: он хочет вести жизнь респектабельную, жизнь блестящую и благопристойную, дом его должен содержаться в идеальном порядке, знакомых он выбирает весьма осторожно, словно нанимает прислугу, а жену выезживает на коротком поводке, как выезживает свою английскую полукровку. Все они находятся в постоянном движении, как-то действуют, а я сижу, бессильно опустив праздные руки…


Марта появляется как раз в ту минуту, когда меня одолевают самые мрачные мысли. Она сама мне кажется не такой весёлой и бодрой, как обычно, а её яркие, выразительные губы складываются в грустную улыбку. А может быть, это мне представляется всё в чёрном цвете?

Она садится, не глядя на меня, и расправляет складки кружевной юбки, её костюм дополняет белый пикейный камзол, такие носили во времена Людовика XVI. Белые перья чуть колышутся на её белой шляпе. Я не люблю этот её наряд, он мне кажется слишком праздничным, чересчур свадебным. В глубине души я предпочитаю свой туалет из вуали цвета слоновой кости. Платье всё в сборках, юбка, волан, круглая кокетка и рукава, раскрывающиеся, как крылья.

– Ну, ты идёшь? – спрашивает Марта отрывисто.

– Куда?

– Ты будто с луны свалилась! Слушать музыку, уже пять часов.

– Дело в том, что…

Движением руки она обрывает меня.

– Нет, прошу тебя! Ты мне уже говорила. Бери шляпу и пошли.

Обычно я повинуюсь не рассуждая. Но сегодня у меня тяжело на душе, меня словно подменили.

– Нет, Марта, уверяю тебя, у меня болит голова.

Она дёргает плечом.

– Знаю. На воздухе всё пройдёт. Идём же!

Очень мягко я продолжаю отказываться. Она кусает губы, хмурит чернёные рыжие брови.

– Послушай, наконец! Мне нужно, чтоб ты пошла со мной.

– Нужно?

– Да, нужно. Я не хочу оказаться с Можи там одна.

– С Можи? Ты шутишь. Там же наверняка будут Клодина, Рено, Каллиопа.

Марта волнуется, немного бледнеет, руки её начинают дрожать.

– Умоляю, Анни… не серди меня.

Сбитая с толку, заподозрив что-то неладное, я продолжаю сидеть. Она не смотрит на меня и говорит, глядя в окно:

– Мне… мне очень нужно, чтоб ты пошла со мной… Потому что Леон меня ревнует.

Она лжёт. Я чувствую, что она лжёт. Она понимает, что ей не удалось обмануть меня, и теперь смотрит на меня в упор горящими глазами.

– Да, я действительно соврала. Я должна поговорить с Можи без свидетелей; ты мне нужна, чтобы гуляющие думали, что ты сопровождаешь нас, следишь за нами издалека, как воспитательница-англичанка. Возьми с собой книгу или вышивание, что хочешь. Вот так. Идёт? Что ты решаешь? Окажешь мне эту услугу или нет?

Я краснею за неё. Она и Можи! И она рассчитывает на меня, чтобы… о нет!

Увидев мой жест, она в бешенстве топает ногой.

– Ты дура! Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь переспать с ним где-нибудь под кустом в парке? Пойми же, ничего у меня не ладится, деньги мне никак не даются, мне просто необходимо заставить Можи написать не одну статью о романе Леона, который появится в октябре, а две или три в иностранных журналах, они могли бы открыть нам книжные рынки Лондона и Вены! Этот пьянчуга хитёр, как сам чёрт, вот уже месяц как мы стараемся перехитрить друг друга, но я надеюсь, что сумею одержать над ним верх, иначе я… я…

Она задыхается от возмущения и даже начинает заикаться, она потрясает кулаком, лицо её странно грубеет, теперь она похожа на разъярённую торговку эпохи Революции, натянувшую на себя костюм маркизы, но вот она, сделав над собой огромное усилие, берёт себя в руки и продолжает с холодным спокойствием:

– Вот каково положение дел. Идёшь ты со мной в парк или нет? Будь я в Париже, мне не пришлось бы просить тебя о таком одолжении. В Париже умная женщина всегда сумеет выкрутиться сама! Но здесь, в этом фаланстере, где сосед по гостинице знает, сколько у вас грязных рубашек и сколько кувшинов горячей воды приносит вам в номер служанка по утрам…



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать