Жанр: Альтернативная история » Шамиль Идиатуллин » Татарский удар (страница 34)


3

И так — пока одна из сторон не будет смята. Только после этого приходит настоящее время мечей. И время героев.

Андрей Лазарчук


КАЗАНЬ. 20 ИЮНЯ

Гильфанов появился на месте событий через десять минут после того, как снайпер с вертолета снял захватившего заложницу террориста. Одновременно двумя выстрелами из гранатометов удалось остановить и даже опрокинуть инкассаторский броневичок, прорвавшийся сквозь арку Спасской башни на помощь диверсантам. Броневичок подбили с двух сторон — граната с крыши здания Юнкерского училища подбросила корму машины, а заряд с колокольни Благовещенского собора, влетевший в лобовое стекло, выжег переднюю половину салона и все, что в нем находилось. Потом удалось установить, что в броневичке не было никого, кроме водителя, а его опознание обернулось шарадой в японском стиле.

На место Ильдар прибыл в почти спокойном состоянии. Потери, понесенные оборонявшейся стороной, были — с учетом численности нападавших — катастрофическими: служба охраны Магдиева разом потеряла девять человек убитыми и троих ранеными, почти треть всего состава. Но в целом, о подобном исходе дерзкой акции можно было только мечтать — тихо плача и не особо на него надеясь. Магдиева спасли чудо и пресс-секретарь Дамир Курамшин, который в последний момент умолил главу президентской администрации не загонять кучу журналистов и телекамер в клетушки губернаторского дворца, а провести мероприятие в просторном конференц-зале нового здания. Магдиев легко согласился и вместе с десятком сотрудников покинул старую резиденцию, для экономии времени, по подземному ходу — буквально за две минуты до того, как в здание вошли нападавшие.

Гильфанов практически не сомневался, что во дворце работала диверсионная группа спецназа ГРУ или ФСБ. Она прошла через немногочисленных охранников, как спица сквозь клубок толстой шерсти, потеряв всего одного человека, ворвалась в кабинет Магдиева, затем проскочила сквозь оба зала заседаний, но так никого и не нашла.

Тогда диверсанты быстро и жестоко допросили чудом оставшегося в живых секьюрити, и тот, одурев от боли, сказал про второй дворец и подземный ход. Нападавшие разделились — четверо выскочили наружу, еще пара поволокла «языка» по подземному этажу. Но схваченный охранник умер, так и не показав им двери. Самостоятельные поиски, а потом выжигание двери, а потом блуждание по хитрому коридору отняло слишком много времени — так что из подземелья двойня выскочила под стволы автоматов. На предложение сдаться террористы ответили огнем — ну, знакомые уже с цифрами потерь в губернаторском дворце охранники особо и не настаивали. Так что взять живыми никого не удалось.

Гильфанов твердил себе: «Нам сказочно повезло». Во-первых, уцелел Магдиев. Во-вторых, вопреки недоброй отечественной традиции, в ходе перестрелки и после нее магдиевские охранники не застрелили никого из журналистов или туристов. В-третьих, наоборот, получилось спасти заложницу-иностранку, обеспечив спецслужбам Татарстана шикарное паблисити на мировом уровне — а спецслужбам России наоборот (даже если не удастся доказать их причастность к налету) — в-четвертых и главных, все это произошло под камеры телеканалов, немедленно начавших масштабную и совершенно бесплатную пиар-кампанию Татарстана, который борется с обезумевшим старшим братом.

Словом, пока все складывалось идеально. Оставалось не испортить столь завидный дебют.

Трупы уже оттащили за ограду, чадящий броневичок обнесли загородками, свидетелей рассортировали по категориям, рассадили по невесть откуда взявшимся парусиновым стульчикам и сейчас с аккуратной настойчивостью допрашивали, одновременно отпаивая валокордином и переслащенным чаем — несколько термосов и ведро со стаканами принесли из кремлевской столовой. Проинструктированные дознаватели старались не мешать телевизионщикам, которые срывали последние пенки сенсации, потроша наименее истеричных очевидцев в прямом эфире (кремлевская комендатура по такому случаю пропустила к самой ограде губернаторского дворца два фургона с немецкими названиями, аппаратурой для перегонки сюжетов и спутниковыми антеннами). Очевидцы держались молодцом, зато сами репортеры, особенно иностранные, на взгляд неспециалиста Гильфанова, пережимали с эмоциями. Ну да им видней.

Летфуллин, которого дознаватели не беспокоили, сидел в стороне, с любопытством изучая окружающую суматоху. Левое ухо у него стало багровым и слегка оттопырилось, глаз заплыл, а левая кисть перебинтована. Словом, парню удивительно повезло. Возможности спецназовцев из гэбэ или военной разведки Ильдар имел удовольствие наблюдать и в Афганистане, и в Чечне, и знал, что самый неказистый альфовец голой рукой сшибает матерому быку рога не хуже какого-нибудь Масутацу Оямы. Летфуллина ударили не голой рукой, а пистолетом — и все обошлось испугом, сотрясением мозга и легкими телесными (если голову считать телом). Спецназ то ли измельчал, то ли помягчел сердцем. И то, и другое плохо для страны, которой Ильдар привык служить, но хорошо для республики, служить которой Гильфанов решил в начале 90-х, после того как Бакатин сдал американцам секретную информацию, а Ельцин ликвидировал КГБ. Татарстан свой КГБ сохранил и не переименовал ни при Шаймиеве, ни при Магдиеве.

Гильфанов хотел подойти к Летфуллину, но его опередила удивительно миловидная девушка в белом костюме, которой предстояло стать телегероем всей планеты. Этого она еще не знала и волновалась, видимо, по другому поводу — очень заметно,

до яркого румянца, залившего даже длинную шею. Она присела перед Летфуллиным и о чем-то его спросила — видимо, о самочувствии. Тот вяло отмахнулся здоровой рукой и, осторожно повернув шею, что-то сказал. Девушка неохотно кивнула. Летфуллин заулыбался, тут же охнул и повел головой — травма уха не позволяла слишком радоваться жизни. Тем не менее Айрат бодро пихнул девушку пальчиком в плечо и сообщил: «С тебя жувачка!» — Гильфанов прочитал это по губам.

Ильдар решил не мешать любезничающей парочке и отправился осматривать трупы. Он ничего не потерял: чекиста никак бы не тронул тот факт, что Алсу Замалетдинова только что согласилась продать права на свою съемку CNN за непредставимую для казанского журналиста сумму. Гильфанову осталось бы разве что выразить восхищение деловой хваткой и альтруизмом Летфуллина, который, сразу поняв, чего ради американцы активно обхаживают Алсу, дотянулся до ее руки, привлек девушку к себе и нашептал на ухо цифру, о которой есть смысл говорить с инопартнерами. Алсу поначалу захихикала, потом ужаснулась, но когда Айрат посмотрел на нее страшными глазами, согласилась — просто чтобы американцы отстали.

Она была потрясена, когда лысоватый шеф московского бюро CNN, помявшись секунду, воровато оглянулся на томившихся неподалеку коллег из ZDF и «Аль-Джазиры», буквально оттащил Алсу в освободившийся монтажный вагончик и там мгновенно нарисовал расписку на всю сумму. (Деньги Алсу передали, как ни странно, уже через неделю, когда она только собиралась со смехом рассказать маме о своих лопнувших планах по поводу квартиры и машины, — так что во всей этой истории Замалетдинова оказалась единственным человеком, оставшимся в несомненном выигрыше, и что самое неправдоподобное — благодаря только своему мужеству и профессионализму.)

Гильфанов, отогнав оперативника с видеокамерой, разглядывал убитых террористов недолго. Касаткина он узнал сразу, несмотря на размолотые пулями челюсти. Остальных в досье Гильфанова не было, но и Касаткина было более чем достаточно. Подумав, Ильдар созвонился с помощником Магдиева, потом подозвал к себе старшего из пасшихся во дворе охранников, дождался, когда подбежит запыхавшийся пресс-секретарь президента, и велел допустить к трупам всех желающих журналистов. Минут на пятнадцать, не больше, потому что пресс-конференция начнется уже через полчаса, в десять, и там Магдиев скажет, кто был организатором чудовищного преступления.

Когда Гильфанов вышел за ограду, Летфуллин сидел на том же стульчике, аккуратно массируя правую бровь.

— Добрый день, Айрат Идрисович.

Тот вскинул голову, опять беззвучно охнул, приподнялся и молча сунул Ильдару ладонь. Настроение у Летфуллина явно испортилось — при сотрясении мозга обычное дело. Поэтому Гильфанов поспешил сдержанно, но душевно поблагодарить Айрата Идрисовича, который, простите бога ради за патетику, сейчас спас если не все, то очень многое.

Летфуллин скривился — чуть-чуть, чтобы опять голову не дернуло, — и махнул рукой.

— Нет, Айрат Идрисович, — сухо сказал Ильдар, — вы так не машите. Я понимаю, что это для казенных учебников фраза: «Он спас президента». Но во-первых, вы действительно спасли. И в любом случае попали в историю. А во-вторых, даже не в президенте дело. Вы же понимаете, что вот этой акцией дело не ограничивается. Грохнули бы Булкина, понеслось бы — чрезвычайное положение, прямое президентское, ввод войск, без вести пропавшие, а потом ликвидация республики… Ну, мы об этом говорили. И один ваш звонок вот этот общий беспредел притормозил.

— Только в следующий раз на меня не надейтесь, — мрачно сказал Айрат (но Ильдар видел, что незамысловатая лесть подействовала — журналисты они ведь как дети). — У меня телефонов больше нет, так что звонить нечем.

— Ну, телефон мы вам купим, — сказал Ильдар с улыбкой.

— А ухо? — осведомился Летфуллин, неудобно, правой рукой, дотронувшись до багряной ушной раковины и тут же отдернув пальцы.

— Да что скажете, — с готовностью сказал Ильдар. — Хоть два, и совсем как настоящих.

— Ага. И еще силиконовую грудь и самотык на кремлевской батарее, — пробурчал Айрат. — И, как Мату Хари, в тыл противника забросить. Чтобы вербовать агентуру, невзирая на пол.

— Айрат Идрисович, не говорите об этом вслух, — серьезно попросил Гильфанов. — Кругом враги, а вы, извините, разбалтываете стратегический план федерального значения.

Летфуллин кивнул, показывая, что оценил шутку, осторожно повертел головой и сказал:

— Ну ладно. Этого, в общем, следовало ожидать. А дальше что будет, как думаете?

Гильфанов пожал плечами:

— Да я, честно говоря, в растерянности. Мы ведь исходили из чего? Из того, что сначала Москва сформирует антимагдиевскую оппозицию. Потом перекроет все крантики. Потом устроит взрывы или вооруженные налеты в соседних регионах и покажет на татарский след. Потом пригрозит вторжением. И начнет его, когда Танчик скажет «Но пасаран». Ну, и Танчика заодно попытается убрать или арестовать, а они, видите, с конца начали. Так что теперь возможна любая последовательность. Если, конечно, мы с вами Придорогина правильно просчитали.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать