Жанр: Альтернативная история » Шамиль Идиатуллин » Татарский удар (страница 42)


Колонна вошла в Татарстан самым обыденным образом, словно и нет здесь никакой границы. КПМ с татарской стороны, художественно обложенный бетонными блоками и мешками с песком, оказался пуст. Лишь на столбе с традиционным предложением снизить скорость под законной табличкой примотана еще одна — здоровенный жестяной прямоугольник, с аккуратно выведенным нитрокраской лозунгом: «Республика Татарстан, демилитаризованная зона. Въезд с оружием строго запрещен и карается». Сержант Ловягин немедленно пальнул по табличке одиночным, за что старлей Парченков пообещал сделать сержанта объектом изощренного полового экзерсиса. И тут же прервал заржавшую молодежь:

— Не расслабляться!

Оклик был несправедливым: ребята были скорее напряжены, чем расслаблены. Расслабляться они начали чуть позднее, когда колонна беспрепятственно проползла первую пару километров мимо мертво молчавших деревушек с дурацкими названиями. Но взрыв все равно не застал их врасплох.

Тяжелая противотанковая мина, к счастью, не опрокинула головной бронетранспортер: он лишь на пару бесконечно долгих секунд задрал нос, а потом, чуть повернувшись на задних колесах, тяжело упал на передние. К моменту его падения воздух уже кипел от пуль разнообразного калибра. Стрелять особо было некуда. По сторонам — неровный луг, в сотне метров впереди — откровенно брошенная деревня. По ней и пришелся основной удар — сначала наземный, потом, когда вернулись почти слившиеся с горизонтом вертолеты, и воздушный.

Зелинский скомандовал прекратить огонь, лишь когда убедился, что деревня пуста. Встречный огонь оттуда никто не вел. Потери колонны ограничились сломанной рукой неудачно свалившегося с брони сержанта Ловягина, а также здоровенными шишками, набитыми экипажем БТР. Колонна замерла на усыпанной гильзами дороге, вглядываясь в деревню с нелепым названием Аксу. Деревня полыхала — очевидно, вспыхнул пропан, сочившийся из порванной снарядами нитки газопровода, тянувшейся в большинстве татарских деревень на двухметровой высоте вдоль главной улицы. Но ни в горящих растерзанных избах, ни за поредевшими заборами не было ни одной живой души. Очевидно, население успело съехать вместе со скотом, а татарские вояки им на смену не пришли — предпочли действовать втихую, минами.

«Ладно, — подумал Зелинский. — Дальше Казани вы не спрячетесь — все равно найду. И тогда посмотрим, кто лучше воюет».

Посмотреть удалось только в третьей, если считать от административной границы, деревне. Вторая, Сердеево, встретила противотанковой миной, упрятанной в залитой битумом ямке, выстроганной в плохом асфальте (мину нашли высланные вперед саперы — уже после того, как разведчики доложили, что деревня пуста, как бригантина «Мария Селеста»). Из третьей деревни, Новые Киязлы, пальба донеслась, едва разведгруппа скрылась за домами.

— Вперед! — рявкнул майор. И уже через несколько секунд: — Стоять! Назад!

За эти несколько секунд колонна потеряла БТР и двух человек ранеными. Дорога и поле перед проклятыми Киязлами, видать, давно и любовно пристреляны — броня первой пары БТР запела на разные лады едва они миновали табличку с названием деревни. Один из бортов тормознул, второй прибавил ходу — и тут же под нос ему врубился заряд НУРСа. Бронетранспортер качнулся и зачадил, как автопокрышка.

Стрельба из деревни прекратилась. Никто не стрелял, даже когда экипаж и десантники неуклюже выползли из люков и побрели к основным силам колонны. Когда мимо протащили последнего, младшего сержанта Новоселова, лицо и грудь которого были заляпаны подтекавшей из носа кровью, майор разжал стиснутые кулаки:

— Вертолеты сюда.

Ми-24 заходили на Киязлы трижды. Всякий раз после этого казалось, что в деревне не могло остаться не то что живых людей — вообще структур более сложных, чем забор. И всякий раз попытка пройти дальше именной таблички немедленно пресекалась огнем — то из стрелкового оружия, а то и из минометов. При этом увидеть защитников Новых Киязлов удалось лишь одному вертолетчику, рискнувшему пройти на минимальной высоте. Он успел снести защитника ракетой — но сам увернуться от «Иглы» не успел.

«Крокодил» задымил, взревел, но умудрился не упасть, уйти круто в сторону и сесть на картофельном поле в километре от трассы. Прыжки вокруг подбитого страдальца отняли почти час, затем растратившие боезапас «крокодилы» скромно удалились за пределы Татарстана.

Майор решил плюнуть на реприманды и взять деревню в банальные клещи собственными силами.

Когда рота расползлась вокруг Киязлов и потихонечку начала пристреливаться к гордо молчавшему противнику, явилось звено новых вертолетов. Совсем новых — Ми-28. Федералы оглядывались на не обкатанные еще в бою машины, и души их пели в унисон реву лопастей. Рев накатился со стороны Чувашии, грозно и оглушительно, рухнул на татарское поле как сель — и откатился обратно, обнажив заваленный было перестук автоматов. Звено слаженно развернулось, так и не перескочив через проклятую черту оседлости, и удалилось в сторону Чувашии.

Зелинский озадаченно смотрел вертолетам вслед, когда к нему, тяжело дыша, подбежал сержант-радист:

— Товарищ майор, вас. — Майор схватил микрофон с наушником, назвал позывной и несколько секунд, прищурившись, вслушивался в то, что ему говорили. А потом заорал:

— Что?! Да они там на мозг упали, что ли? Мы только закрепились, мы же сейчас их на тряпки порвем! Какое отступать?! Да пошел он на хер, главком! Зачем начинали тогда?! Товарищ полковник, вы меня не пугайте, пуганый я!

Через минуту он бросил микрофон и длинно выругался. Потом плюнул под ноги и несколько секунд смотрел на пузырчатую звездочку, проступавшую в светлой дорожной пыли. Налюбовавшись, он негромко приказал:

— Комвзводов ко мне.

Радист, неловко собиравший рацию, не отреагировал.

— Сержант, твою мать, глухой? Комвзводов ко мне, живо!

Сержант ошалело отпрянул от комроты, развернулся и бросился бежать к ближайшему старлею, которого хотя бы знал в лицо. Он не услышал, как майор, глядя на так и не освоенную деревеньку, пробормотал:

— Они мои кровники. Все.

Через пять минут в небо одновременно взмыли зеленая и красная ракеты.

— Наш флаг, — пробормотал ополченец Нияз Салимгараев, на миг оторвавшись от прицела (он занимал последний рубеж обороны и потому не был даже ранен — лишь сильно изгваздан и оглушен).

Рота Зелинского прекратила огонь и осторожно оттянулась к бронетехнике. Техника взревела, взлохмачивая асфальт, и отправилась прочь.

Ополченцы не покидали укрытий еще полчаса, пока ожившие рации не объявили отбой тревоги. Потом откапывали раненых и мертвых, потом перевязывали и считали раны. Раненых было много. Убитых тоже. Пропавшим без вести считался Артем Соловьев — молодой убийца из Буинска, который три года прослужил в Чечне по контракту в качестве разведчика-диверсанта, а после подписания мирного договора ушел в ОМОН, быстро затосковал, уволился, вернулся домой и совсем собрался удрать в какой-нибудь Иностранный легион, но тут ему организовали войну с доставкой на дом. Он вступил в ополчение в первый же день, отказался от званий и должностей, которые ему предложили, изучив документы. Лишь выторговал для себя особый статус и свободу действий. Пользуясь этой свободой, он ранним утром, когда все увлеченно окапывались по огородам, ускакал в сторону далекого леса да так и не вернулся. Вместо него колхозники из соседней деревни привезли в прицепе трактора парня с изувеченным лицом и сломанной шеей. Из одежды на нем было только армейское белье, солдатский медальон Рамиля Шакирзянова и серебряный кулон в виде полумесяца. Эти детали и направили крестьян к ближайшему отряду ополченцев. Шакирзянова никто не признал, крестьяне даже после запугивания не признались, куда дели его одежду, документы и оружие, — зато без смущения сообщили, что еще двух убитых, с нательными крестиками, только что отвезли к роте федералов. Колхозников пришлось отпустить, а Шакирзянова с почестями похоронить вместе с другими павшими ополченцами. Никто так и не узнал, что Рамиль Шакирзянов был тем самым ульяновским десантником Ромой, так запомнившимся Михаилу Купряеву и убитым Артемом Соловьевым. А Артем Соловьев, убитый Михаилом Купряевым, и Александр Жемко, убитый Артемом Соловьевым, отправились сначала в ульяновский поселок Поливно, где располагалась 31-я бригада ВДВ, а потом, в цинковых гробах, — по адресам, откуда призывались Шакирзянов и Жемко. Руководство бригады, увидев, что осталось от головы неопознанного трупа, решило не вдаваться в подробности, сняло с тела крестик и отправило родителям Шакирзянова вместо сына его убийцу.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать