Жанр: Альтернативная история » Шамиль Идиатуллин » Татарский удар (страница 47)


— Вы кто? — крикнул Хогарт.

— Переводчик. Учитель английского, — голос несколько утратил демонические интонации.

— Это заметно, — буркнул Натти.

— Вы все поняли, господин министр?

— Да, — крикнул Хогарт. — Не берите на себя слишком много, господин учитель! Объясните своим друзьям, что мы наступаем.

— Ой, наплачетесь, — негромко ответил учитель и испарился со щелчком выключенного динамика.

Хогарт вскинул мегафон, чтобы ответить, опустил его и пошел к машинам под американским флагом.

Натти, обогнав министра, запрыгнул во второй грузовик, где сидело его отделение. Хогарт хотел его остановить — без переводчика оставаться не хотелось, однако передумал. Ближайшие полчаса говорить по-русски не придется, а дальше пусть побежденные озаботятся тем, как понимать победителя.

Колонна зарычала и пошла на шлагбаум. Шлагбаум не шелохнулся, а передняя БМП не сбавила ход — и полосатая труба со звоном улетела куда-то в сторону.

Тут же раздался рев — всесторонний, как в хорошем кинотеатре с современным стереозвуком и мощными сабвуферами. Два танка, стоявших по обе стороны дороги, синхронно тронулись с места, вылетели на шоссе в пятидесяти ярдах за шлагбаумом, густо роняя на асфальт комья глины, глухо перекрыли дорогу и резво развернули пушки в сторону наступающей колонны. Жерла были ужасающими.

Колонна затормозила. Но командир взвода, капитан Энтони Мигелнайт, прошедший две иракских, балканскую и афганскую кампании, мгновенно сориентировался. Выполняя его приказ, пехота из фургонов посыпалась на шоссе и, проворно делясь на группы, рванула к танкам и блокпосту. Одновременно головная БМП осторожно съехала с дороги в кювет, чтобы объехать танки по полю, войти в мертвую зону и оттуда диктовать условия танкистам. Вторая БМП должна была выполнить аналогичный маневр с другого фланга, но оказалась слишком плотно зажата грузовиками и потратила минуту на рывки взад-вперед — пока водители грузовиков не освободили нужное пространство. За эту минуту все и было кончено.

Левый танк развернул башню в сторону валко шедшей по кочкам БМП и дважды оглушительно выстрелил. Первый снаряд разорвался в двух ярдах перед носом машины — та дернула носом, встала как вкопанная и тут же была перевернута вторым взрывом, случившимся под самыми гусеницами. Звездно-полосатый стяг, флагшток которого сломался при падении, отлетел в жирную лужу. Второй танк тем временем задрал пушку вверх и ударил над головами приближавшихся пехотинцев.

«Если осколочный, то все», — подумал Мигелнайт, на бегу сжимаясь в маленький, крохотный, незаметный комочек — и падая, ныряя, проваливаясь сквозь… Ох. Не сквозь. Просто на асфальт. Больно-то как. «Хогарт, сукин сын, куда ж ты нас отправил, они же всерьез стреляют», — уже не так обреченно додумал он сквозь звон в ушах и сообразил, что если еще о чем-то думает, значит, снаряд был не осколочным. Мигелнайт вскочил и побежал дальше к танку, но сразу рухнул головой вперед — шлемом в шоссе, зубами в язык. Вспышка. Медь во рту. Прокусил, дерьмо. Что с ногой? Капитан посмотрел на ногу, на другую, потрогал ее, ничего не ощутив, снова встал и снова рухнул, как детская игрушка, из-под которой ноги выскальзывают. Теперь подбородком. Но боли почти не было. Вообще чувств почти никаких не было — даже удивления по поводу шипения, раздававшегося со всех сторон. Капитан все-таки попробовал посмотреть, что шипит, не змеи же, в конце концов, — и не смог. Значит, позвоночник, понял Мигелнайт. В афганской кампании сержант из его взвода получил компрессионный перелом позвоночника — не в бою, при высадке неудачно из вертолета выпрыгнул. Здоровенный черный парень. Лежал пластом, ходил под себя и плакал. Энтони тоже заплакал, удивляясь себе. Навзрыд. До соплей. Потом сильно, с мокротой закашлялся — и лишь тогда понял: «Это же газ». И с облегчением потерял сознание.

Уильям Хогарт не мог смотреть на это — но смотрел. Татарские полицейские в противогазах под руки доводили до сломанного шлагбаума зареванных американских солдат с соплями до ключиц, аккуратно сажали их на землю и уходили за новой порцией. Тех, кто не мог идти (танк явно был заряжен снарядом с нервно-паралитическим газом, слезоточивые гранаты добавили уже полицейские), тащили волоком.

Рыжий Натти оказался крепким парнем. Размазанный в воздухе коктейль обездвижил его и превратил лицо в багровую маску, пухлую и мокрую, — но дара речи не лишил. Стейкман говорил не умолкая, пока его несли, укладывали, поднимали и бестолково тащили еще куда-то. Говорил громко и, похоже, повторяясь — это понял даже Хогарт, совершенно не знавший русского. Министр все-таки остался без переводчика. Впрочем, переводчик ему теперь ни к чему. Последним принесли слегка помятый экипаж перевернутого БМП — двое даже перебинтованы. Милосердие победителей. (Уже позднее специалисты указали на катастрофическое невезение, подкосившее миротворцев: оверкиль

французской БМП АМХ-10Р — почти невероятное событие, не будь которого татарам бы не поздоровилось. 20-миллиметровая пушка и спаренный с нею пулемет стали бы веским аргументом для строптивцев. А их газовый контраргумент оказался бы ничтожным — если бы ошалевшие миротворцы не полезли наружу из перевернувшейся машины, вообще-то наглухо защищенной от отравляющих веществ фильтро-вентиляционной установкой.)

Из динамиков блокпоста гремел Crying группы Aerosmith — учитель английского напоминал о своем обещании. И все это в подробностях, с крупными планами лиц, снимали два камуфлированных парня с профессиональными камерами. Рядом с ними торчали несколько полицейских с автоматами наперевес. Миротворцам, которым не посчастливилось родиться в США, оставалось угрюмо наблюдать за таким унижением.

Фридке разок возник перед министром, взглянул ему в лицо и тут же пропал из поля зрения.

Людей татары вернули всех. Технику оставили себе — об этом, ненадолго прервав зашедшего на третий круг Стива Тайлера, сообщил учитель, сославшийся на какой-то закон о национализации имущества бандформирований.

Хогарт отмолчался. Он уже решил, что испил из этой чаши достаточно, и собрался уйти в лимузин подумать, стреляться ли сразу, или сначала проехать по дипломатическому паспорту в Казань, пробраться в логово Магдиева и убить его — руками, медленно, чтобы видеть.

В этот момент к изувеченному шлагбауму, фальшиво насвистывая Crying, подошел лупоглазый татарин. В руке он бережно нес заляпанный жидкой грязью американский флаг. Подойдя вплотную к Хогарту, вежливо спросил: «Вер хат хойте классен динст?»

Видимо, по-немецки и, видимо, с жутким акцентом — краем глаза Хогарт заметил, как перекосился Фридке. Не дождавшись ответа, полицейский аккуратно воткнул обломанный флагшток в рыхлую обочину в полуметре от границы, сказал: «Битте-дритте», сделал ручкой и отправился в сторону блокпоста.

Хогарт, постояв еще несколько секунд, подошел к флагу, взял его обеими руками и, держа перед собой, пошел, едва ли не чеканя шаг, в сторону лимузина. Солдаты перед ним поспешно расступались.

Фридке с тоской посмотрел на зачарованных операторов, снимавших все. Едва Хогарт скрылся за машинами, они опустили камеры и бросились к блокпосту. Через пару минут оттуда с игрушечным рокотом снялся и ушел на юг крохотный геликоптер. Генерал только вздохнул, зарубив для себя выяснить, что за модификация такая, не входящая ни в один справочник. Через два часа все мировые каналы, кроме американских, показали полную шестнадцатиминутную запись боя, передачи пленных и знамени. Наиболее отвязанные из них прокрутили и двухминутное заявление Танбулата Магдиева.

Американские телеканалы воздержались от демонстрации татарских съемок. Они лишь сообщили об отставке Уильяма Торна Хогарта.

Зато сутки спустя все телеканалы Северной Америки выше берегов заполнились специальным заявлением президента США Майкла Бьюкенена и комментариями к нему.

Президент сообщил, что всему цивилизованному человечеству брошен вызов, к которому человечество оказалось не готово. Средневековый феодальный карлик, пытающийся разодрать на части великую Россию, претендует на то, чтобы диктовать свои условия сверхдержавам. Он считает, что американский дух, американскую стойкость и американскую ответственность можно сломить. Это большая ошибка — я считаю, трагическая для зарвавшегося руководства мятежного Татарстана. Но кто знает, быть может, эта ошибка обернется подлинным освобождением Восточной Европы от последнего наследия тоталитаризма с которым, казалось, Европа покончила еще в конце прошлого века. Соединенные Штаты и все цивилизованное человечество гарантируют это освобождение. Так уже было в Кувейте и Ираке, в Югославии и Афганистане. Так будет и сейчас. Мы не жаждем крови. Мы жаждем справедливости и торжества добра над злом. Поэтому Соединенные Штаты Америки от лица Объединенных наций предлагают руководству Татарстана в течение двух суток сложить полномочия, передав всю полноту власти созданному ООН спецкомитету, который обеспечит проведение подлинных демократических выборов, свободных от феодальных, националистических и религиозных мотивов. В этом случае нынешние руководители Татарстана и лично Танбулат Магдиев могут рассчитывать на снисхождение любого суда, российского или международного, между которыми они вправе выбрать самостоятельно. В противном случае клике господина Магдиева рассчитывать не на что. Это говорю я, президент Соединенных Штатов Америки Майкл Бьюкенен. Время пошло.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать