Жанр: Альтернативная история » Шамиль Идиатуллин » Татарский удар (страница 63)


Такая схема крепко пованивала паранойей и была чревата неприятными неожиданностями. Зато оберегала от ожидаемых неприятностей. А главное, она работала во вполне автономном и закрытом режиме, подобно черному ящику, черт-те что внутри которого исправно выдает необходимый результат.

На сей раз в роли финишной ступени черт-те чего выступал экипаж подполковника Германа Кулакова, который вел к заданной точке Ту-160, не имевший собственного имени, — один из двух пусковиков СКМ, находящихся в распоряжении РАКА и успевших на пару запустить на низкую околоземную орбиту четырнадцать разнообразных спутников.

Для Кулакова это был уже третий коммерческий запуск в интересах буржуев, и ему было совершенно одинаково, каким именно нуждам мировой цивилизации отвечает глухо запакованная байда, которую должна доставить на орбиту подвешенная под фюзеляжем самолета ракета «Бурлак-4». Главное, что параметры этой байды вписывались в рамки, определенные для груза, и в вес, который не должен превышать тонны.

На самом деле «Бурлак» впрягся не в пару EOv, a лишь в один. Вместо второго полутонного спутника, отложенного в сторонку на последней стадии подготовки к полету, в замысловатый корпус был запрятан целый бутон устройств, которые можно назвать сателлитами с большой натяжкой. Один из семи небольших космических аппаратов, сработанных так и не определенными умельцами, представлял собой сканер, способный обнаружить в безвоздушном пространстве цель с заданными характеристиками на расстоянии до 500 км и передать эту информацию остальным аппаратам группы. А те были, по большому счету, самоходными минами шрапнельного или электромагнитного типа.

Вариант СКМ был выполнен на базе одного из первых серийных «сто шестидесятых», но заметно отличался от стандартной модификации. «Космический» вариант ракетоносца был предельно облегчен за счет демонтажа большей части боевого оборудования, зато в ходе испытаний в течение получаса без особых проблем пер тридцатипятитонную болванку «Бурлака» в высотном коридоре 14-16 тыс. км на максимальной скорости в 2 тыс. км/ч. В рабочей обстановке таких рекордов не требовалось: «стряхивание» «Бурлака» происходило на скорости 1,8 тыс. км/ч, удерживаемой самолетом в течение трех минут (чем пусковик и отличался от боевого самолета, с которого запускать ракету на форсаже немыслимо). За исключением этих минут, от которых немели щеки и пальцы, а глаза под веками становились неприятно прохладными, вылеты на запуск были довольно рутинными.

Во всяком случае, Кулаков, родившийся в августе 1961-го и названный понятно в честь кого, в нынешний виток своей карьеры входил с более романтическими ожиданиями. Реальность приземляла — но реальность и поднимала до стратосферы. Вряд ли к такому повороту были готовы родители, наградившие долгожданного сына нерусским именем. Чего уж говорить о бабушках, кстати, так и не простивших зятю да снохе, что обожаемый внук не стал Василием или Павлом, в честь одного из дедов — с войны не вернулись оба. Да и четвероклассник Герка, ни до, ни после вполне серьезных драк с дебилом Бурцаком (тот борзо рассуждал на тему «Имя фашистское — и сам фашист» и первый раз смог взять Кулакова на удушающий, зато из второй дискуссии вылетел с искривленной на всю жизнь носовой перегородкой — на двадцатилетие выпуска хвастался), ни на секунду не мог заставить себя поверить, что космическое имя к чему-то обязывает. Странная штука жизнь.

— Делать любимое дело с пользой для страны и хорошо за это получать — мечта ведь, Андрюх, а не жизнь? — сказал Кулаков Андрею Хизунову, когда Ту-160 вышел на боевой курс.

Паренька следовало подбодрить — он третий день бродил с кислой рожей и отвечал односложно.

— Мечта, — подтвердил оператор мрачно.

— Чего куксишься, капитан? — Кулаков не любил лезть в чужую душу, но к Хизунову относился по-особому — не как к сыну (своих оболтусов хватало), но как к любимому племяннику.

— Нормально, Гер-Егорыч, — сказал капитан, внимательно рассматривая курсовой определитель.

Самолет, набирая высоту, шел между Челябинском и Оренбургом: точка старта лежала на стыке Самарской и Оренбургской областей, почти на казахской границе.

Кулаков, видя такое дело, пожал плечом и промолчал.

Андрею стало неловко, и он, все так же не отрываясь от приборной доски, сообщил:

— Татария скоро.

— А… — сказал подполковник. — Ну, скоро. Но мы ж над ее территорией не пойдем, а амы предупреждены.

— Вот именно, — раздраженно буркнул Хизунов. — Бляха, над своей землей летим, и амов предупреждаем. Скоро в сортир уже будем с их разрешения… На боевом самолете… они кишку порвут, но такой не сделают — а мы для них спутники запускаем. Точно, мечта.

— Андрюх, — сказал Кулаков. — Мне самому это… А что делать? Татары в самом деле зарвались — таких вещей арабам-то не спускают, несмотря на то, что у них танки и нефть. Магдиеву за наших еще дюлей недодано.

— Сами додать должны были, а не дядю просить.

— Не додали же, — напомнил Кулаков.

— Потому что Придорогин сопля.

— А что ему, как амам, бомбежку начинать?

Андрей вздохнул и мечтательным тоном протянул:

— Снять эту хрень… Подвесить нормальных сто первых…

— И по Казани? — свирепея, спросил Кулаков.

— Не. По амам. Чтобы

всмятку.

— А… — опять сказал подполковник и поводил большим пальцем по шишаку рукоятки управления.

— Ага, — печально согласился Хизунов. — А мы для них спутники возим. Чтобы связь бесперебойная. Чтобы они на фоне русского леса фоткались и в Оклахомщину блядешкам своим высылали.

— Ну, сейчас-то мы не для них везем. Европейские телевизионщики, развлекать нас будут.

— Для них, Гер-Егорыч, — грустно сказал оператор. — Теперь все для них.

Возражать Кулакову было неохота. На следующие полчаса разговор выродился в обмен стандартными рабочими репликами.

В 12.45 подполковник сказал: «Выход на стартовую» и включил форсаж.

Самолет, вошедший на заданный уровень высоты (12,5 км) на крейсерской скорости, немного не добирающей до тысячи км/ч, взревел и начал стремительно разгоняться, выбираясь на стартовые параметры (14 км высоты и 2000 км/ч). Гладкий ход сменился тряской, под кожу словно поддели прохладную костяную маску.

— Две, — сказал Кулаков через три минуты.

— Две. Норма, — подтвердил секунду спустя Хизунов, сверивший показания приборов с полетным заданием. Он пробежал пальцами по старорежимным тугим кнопкам (при модернизации СКМ механику и циферблаты почему-то решили не менять на сенсоры и дисплеи), запуская стартовую установку «Бурлака». В наушниках гермошлема мелодично денькнул колокол, и голос очаровательной (в этом были уверены все летчики — даже те, кто имел возможность убедиться в обратном) девушки сообщил:

— Минутная готовность.

На экранчиках в центре панели принялись живо менять друг друга салатные цифры: 59. 58. 57.

Андрей отжал последние кнопки и перещелкнул тумблер — мелодично денькнуло еще раз — и отрешенно уставился в экран, держа руку у выпуклого фиксатора, прикрывающего кнопку старта.

На двадцатой секунде волшебный голос начал отсчет вслух.

Услышав «Один», Кулаков привычно бормотнул: «С богом», а Хизунов отщелкнул фиксатор и положил палец на большую красную кнопку. Денькнуло громко и в другой тональности — и Андрей без суеты отжал кнопку и откинулся на спинку кресла.

Самолет ощутимо подбросило — «Бурлак» снялся с подвески под фюзеляжем. Несколько секунд он не был виден экипажу, поскольку висел под брюхом самолета. Потом заработал первый разгонный блок, и ракета, распуская хвостовое оперение, медленно выползла в поле зрения летчиков, пару секунд шла параллельно курсу Ту-160, а потом с ревом рванула вперед и вверх. Смотреть на нее было больно, не смотреть — невозможно. Кулаков и Хизунов синхронно вздохнули, ухмыльнулись и отправились домой. Через двадцать минут отработавшая первая ступень вывела «Бурлака» на наклонную орбиту с минимальным расстоянием от Земли в 250, максимальным — 550 км. Второй разгонный блок выровнял ракету на высоте 549 км и отогнал ее в зону уверенного поиска вражеских спутников. В заданной точке носитель и спутники разделились: почти выгоревшая ракета, последний раз задействовав остатки топлива в разгонном блоке, скользнула к Земле.

Отделившийся от нее груз на секунду завис причудливым конгломератом, а потом развалился на две части. Первая, оказавшаяся спутником EOv, осталась на стационарной орбите. Вторая распалась на группу угловатых устройств. Сместившись чуть в сторону, они немного покопошились на месте, потом веером разошлись в разные стороны, чтобы не мешать сканированию. И наконец двумя отрядами поплыли на обнаруженные цели.

SkyEye21 так и не успел выйти из походного режима. Он лишь завершал торможение, когда оказался в центре равностороннего треугольника, образованного мелкими и неказистыми, по сравнению с американскими сателлитами, аппаратиками.

Один из этих недорослей не спеша подтянулся к SkyEye, ловко поднырнул под антенну и разорвал космос быстрой беззвучной вспышкой. Банальная смесь килограмма пластита, электронно-химического детонатора и двух кило рубленой арматуры сработала в космосе не менее эффективно, чем на земле. Шрапнель выбила из SkyEye и раскидала по ближнему приземелью практически всю замысловатую электронно-оптическую начинку. Часть транзисторов, арматурин и линз, а также выеденная металлическая скорлупа спутника, похожая на панцирь высохшего краба, через две недели вошла в плотные слои атмосферы, одарив мечтателей зрелищем густого звездного дождя, уже не несущего смерть.

А спутник PosiSat-8 не дождался и такой эпитафии. Он остался на заданной орбите лопнувшей елочной игрушкой, утратившей всякий праздничный смысл после того, как начинку спутника примитивно выжег импульс сработавшей рядышком электромагнитной мины.

Впервые в истории человечества были злоумышленно уничтожены сразу два спутника сверхдержавы. Событие вполне тянуло на звание «Звездных войн». Но не дотянуло. Главным образом потому, что о потерях в космической группировке руководство США узнало уже после того, как завершился полет экипажа Валерия Зайцева.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать