Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Шань (страница 15)


Она кивнула.

— Да, это вполне возможно осуществить.

— Очень хорошо. Тогда действуйте. Когда они получили в гардеробе свои шубы, у Даниэлы в голове пронеслось: Ладно, я буду его ушами. Я стану шпионить для него. Если я вконце концов сумею свалить его, то ради этого я готова сделать все, что потребуется. Даже для такого чудовища, как он.

* * *

Из задней комнаты Симбал и Моника направились прямиком на кухню, где Тони соорудил для них по огромному сэндвичу из всех остатков и обрезков, которые нашлись в холодильнике Макса Треноди. Они стояли плечом к плечу, наклонившись над громадной раковиной и с жадностью вгрызались зубами в сэндвичи. Судя по звукам, доносившимся из гостиной, Макс провожал последних гостей. Работа в УБРН требовала от людей постоянной подтянутости, поэтому, получив возможность расслабиться, они старались выпустить как можно больше пара, накопившегося внутри. Впрочем, этого и следовало ожидать. Собственно говоря, Макс устраивал свои пользующиеся скандальной известностью вечеринки именно для того, чтобы его люди могли получить разрядку. Он справедливо полагал, что пар лучше выпускать в приватной компании, нежели на глазах у всех.

Несмотря на все бурные события этого вечера, Симбал отнюдь не забыл, зачем он явился сюда. Отхлебнув вина из своего бокала, он заметил как бы между прочим:

— Кстати, я что-то не видел сегодня Питера Каррена. Неужели я разминулся с ним?

При этих словах Моника так побледнела, точно вся кровь разом отхлынула от ее лица. Опустив недоеденный сэндвич, она слабым голосом спросила:

— Почему ты сказал это?

— Сказал что?

— Почему ты вспомнил про Питера?

Он небрежно пожал плечами, но внутри насторожился. Внимательно глядя на Монику сбоку, он очень жалел, что она не стоит к нему лицом. Тогда бы, возможно, он сумел бы понять, какие чувства охватили ее при упоминании имени Питера.

— Просто когда-то мы с ним хорошо знали друг друга. Вот и все. — Выдержав паузу, он добавил: — А в чем дело, Моника?

Прежде всего, ему не следовало показывать ей, что он почему-то интересуется Карреном. Поэтому он старательно изобразил беспокойство по поводу ее расстроенного вида.

— Я не знала, что вы с Питером такие друзья, — сказала она, по-прежнему не глядя на него.

— Да мы в общем-то ими и не были. Насколько я помню, очень мало кому удавалось сойтись с Питером поближе. Однако мы провели вместе шесть недель в Бирме, прежде чем он уехал оттуда.

Осторожно! —мысленно добавил он, обращаясь уже к самому себе.

— Да. Я припоминаю. — Моника снова поднесла сэндвич ко рту и облизала испачканные приправой пальцы.

Она выглядела такой уставшей, что, казалось, у нее даже нет сил поддерживать разговор.

— Я не знала, что ты тоже был там в это время.

— Тогда мы еще не были знакомы, — непринужденно заметил он. — Кажется, я наткнулся на тебя после моего первого возвращения оттуда. По-моему, это произошло здесь.

Она попыталась изобразить на лице улыбку, но та вышла какой-то совсем безжизненной.

— Значит, ты помнишь?

Симбал ясно видел, что она думает о чем-то другом. О Питере Каррене, ясное дело.

— Значит, насколько я понял, он сегодня не появлялся здесь?

Моника дернулась, точно Тони уколол ее чем-то острым, и он с раздражением подумал: Что происходит, черт побери?

Нет, — промолвила она так тихо, что ему пришлось приблизить ухо к ее губам, чтобы услышать. — Не появлялся.

Симбал опустил глаза и увидел, что пальцы Моники глубоко вошли в толстый сэндвич — с такой силой она сжала его. Лучше не обращать ни на что внимания, решил он.

— Стало быть, он на задании.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — она резко повернулась к нему, и Симбал поразился, увидев, как она побледнела.

— Конечно. Прости меня, — он прикоснулся к ее руке. — Моника, если б ты только сказала мне...

— Отвези меня домой, Тони, — на ее лице застыло отрешенное выражение. Вытерев руки бумажной салфеткой, она повторила: — Отвези меня домой. И больше не говори ничего, хорошо? Хорошо?

В этом не было ничего хорошего, однако Симбал твердо решил, что Моника не должна звать, что он придерживается такого мнения.

* * *

В салоне “Чайки” по-прежнему невыносимо воняло табачным дымом, несмотря на то что Алексей, зная привычки Даниэлы, сделал все, чтобы проветрить внутри автомобиля, пока она и Малюта ужинали в ресторане.

— Здесь холодно, — заявил Малюта, забравшись в лимузин. — Включите печку.

“Чайка” отъехала от тротуара, и он откинулся на спинку сидения. От его старомодного костюма несло все тем же табаком.

— Дядя Вадим просил передать тебе привет и поздравления, — он говорил о Вадиме Дубасе, брате покойного отца Даниэлы, возглавлявшем партийную организацию в Ленинграде.

— Как у него дела?

— Он все такой же упрямый старик, каким был всегда, — коротко ответил Малюта. — Его, похоже, ничто не в состоянии изменить.

Он достал еще одну сигарету. Затем, внезапно наклонившись вперед, похлопал Алексея по плечу.

— Я хочу съездить к памятнику. Вы знаете, лейтенант, какой памятник я имею в виду?

—Да, товарищ министр.

Алексей взял курс на северную окраину города, туда, где в десяти минутах езды от кольцевой дороги на каменном пьедестале стояли огромные стальные кресты, весьма напоминавшие творения модернистских скульпторов. Основная разница заключалась в том, что

изначально они не имели никакого отношения к искусству. То были противотанковые “ежи” — крошечный кусочек более чем 400-километровой линии обороны, выстроенной вокруг Москвы ее жителями, не пожелавшими отправиться в эвакуацию. По личному распоряжению Сталина эти кресты были оставлены в память о разгроме семидесяти пяти немецких дивизий, остановленных на самых подступах к городу.

“Чайка” замедлила ход и остановилась, съехав на обочину шоссе. Уже минуло одиннадцать, и поэтому казалось, что все вокруг вымерло. Подавляющее большинство советских граждан не имели представления о том, что такое “ночная жизнь” вне пределов своих квартир.

Малюта сидел не шевелясь, до тех пор, пока лейтенант не открыл дверцу с его стороны. Затем он молча взял из рук Алексея фонарик, зажег его и направился к монументу. Покрытый коркой наста снег хрустел под подошвами его ботинок.

Он остановился перед памятником, и подоспевшая Даниэла с изумлением увидела, как самые настоящие слезы блестят у него на глазах.

— Здесь было пролито столько крови, — хрипло промолвил Малюта. — Героический, революционный дух пылал как факел в сердцах людей в ту суровую пору.

Он замолчал, глядя на острые края стальных балок, поблескивавшие в темноте.

— Снег, — задумчиво протянул он, обращаясь в темноту. — Знаете, товарищ генерал, я очень люблю снег. Он чист, как чист великий дух Ленина, указывающий нам путь, направляющий каждый наш шаг.

Не сходя с места, он принялся расчищать носком ботинка снег, пока из-под него не показалась черная земля.

— Однако снег может служить и покрывалом для бесчисленного множества грехов, — он перевел взгляд на Даниэлу, и та почувствовала, как у нее по коже ползут мурашки. — Мрачная нора еще не осталась позади, товарищ генерал, и нам приходится не легче, чем сорок лет назад. Мы по-прежнему вынуждены бороться за свое право на существование, и эта война не на жизнь, а на смерть.

Даниэла стояла неподвижно, точно каменное изваяние. Кровь бешено стучала у нее в висках. Она с ужасом думала о том, сколь опасен человек, стоящий всего лишь в шаге, от нее. Опасен не только для нее, но и для всего мира.

— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую истину, товарищ генерал, — продолжил он. — В этой войне вы или за меня, или против. Ясно?

Даниэла молча кивнула, боясь вымолвить хоть слово.

— Слова, слова, — сказал Малюта, словно угадав ее мысли. — Мне приходится иметь с ними дело двадцать часов в сутки. И с каждым днем я все больше убеждаюсь, что ложь — самое обыденное дело, а вот правда — большая редкость.

Он закурил и вновь задумчиво уставился на монумент. В свете ручного фонарика создавалось впечатление, что стальные “ежи” слегка колеблются.

Луна скрылась за тучами, и мороз усилился еще больше. Вновь начал идти снег, и, казалось, воздух потяжелел. Снежная буря, задержавшая самолет Малюты, добралась и сюда. Даниэла запахнула шубу. Густые пряди волос, подхваченные внезапным порывом ветра, упали ей на лицо, однако она даже не попыталась убрать их.

— Ваша беда в том, товарищ генерал, — промолвил Малюта, нарушив долгое молчание, — что вы слишком красивы.

Он выпустил дым изо рта, снял табачную крошку с нижней губы и продолжил, внезапно перейдя на “ты”:

— Поэтому ты полагаешь, что можешь делать с мужчинами все что захочешь. Ты залезла в постель к Анатолию Карпову и тут же возглавила КВР.

Он говорил про тайное подразделение в составе Первого Главного Управления, которое в разговорах если и упоминалось, то обычно как Отдел “К”. КВР занимался исключительно террористической деятельностью за пределами страны, а также полевой контрразведкой.

— Потом наступил черед моего покойного коллеги Юрия Лантина. В результате сразу же после его безвременной кончины ты пересела в его кресло.

Малюта по-прежнему не смотрел на Даниэлу. Он говорил небрежным тоном, делая затяжки в промежутках между фразами, словно беседовал с близким приятелем, обсуждая планы на ближайшие выходные.

— С одной стороны, я восхищен твоей хитростью и готов признать, что для женщины ты исключительно умна и изобретательна.

Он выбросил окурок. Красная искорка прорезала ночной мрак и тут же погасла, уткнувшись в снег.

— С другой, я ясно представляю себе размеры твоих притязаний. На сей счет у меня нет иллюзий. Поэтому я хочу, чтобы ты отдавала себе отчет в том, что со мной у тебя не выйдет фокус, который ты блистательно проделала с Карповым и Лантиным и, надо полагать, не только с ними. Твоя красота не действует на меня. У меня нет ни малейшего желания ковыряться в твоей...

И он произнес непечатное слово, произнес нарочито грубо, желая шокировать Даниэлу, что ему и удалось в полной мере.

— И вот теперь, — продолжал он, — ты должна сделать выбор. Либо ты за меня, либо против. Третьего не дано. Скажу больше. Неужели ты хоть на секунду могла допустить, что я поверил спектаклю, разыгранному тобой в ресторане? Фантастическому сценарию, согласно которому Карелин внушит Геначеву сделать меня советником, поставив вровень с Резцовым и им самим, Карелиным?



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать