Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Шань (страница 8)


Когда-то в колледже с ними произошел забавный случай. Они, как это бывало нередко, приударяли за одной и той же подругой. Она же, весьма польщенная этим обстоятельством и к тому же будучи девушкой легкомысленной, назначала им свидания поочередно, до тех пор пока они сами не попросили ее выбрать кого-то одного. Она же возразила, что не может этого сделать, ибо каждый из них обладает своими особыми, привлекательными чертами, которых нет у другого. Ее заявления оказалось достаточно, чтобы навсегда скрепить их дружбу. Впоследствии они, разумеется, точно так же старались перещеголять один другого (главным образом, правда, в учебе), но никогда не вели счет набранным очкам. Они делили поровну и радости и разочарования, памятуя о словах своей однокурсницы. Они давно уже позабыли даже ее имя, однако — отчасти даже с суеверным трепетом в душе — вспоминали тот день, когда она поделилась с ними своим наблюдением.

— В Чайнатауне, по крайней мере, зулусов точно не было, — сказал Донован.

— Не было, — согласился Симбал. — Зато был совсем мертвый белый.

— Как это?

Симбал поморщился. Он встал с кресла и подошел к картине Серо.

— Он производил впечатление готового жаркого на вертеле. На лице практически не осталось ни кусочка мяса. Ты только представь себе: Алан Тюн, изжаренный драконом.

— Не понял?

Симбал продолжал, не отрываясь, изучать полотно.

— Это произошло на китайский Новый Год. Тюн заявился туда, чтобы получить деньги за три четверти тонны опиума номер четыре. Проще говоря, героина. Но вместо должников нарвался на дракона с огнедышащей пастью.

Донован взглянул на Симбала, и тот усмехнулся.

— Драконы — традиционное новогоднее развлечение укитайцев. Голова делается из папье-маше. Внутри—люди. Только на сей раз вместе с ними там оказался еще и противопехотный огнемет.

— Значит, от него и в самом деле почти ничего не осталось? — переспросил Донован. Симбал кивнул.

— Почти ничего. Впрочем, наши ребята сделали молекулярный анализ останков. Ошибки не могло быть: это Алан.

— Ублюдок, — Донован откинулся на спинку кожаного вращающегося кресла. — Жаль только, что это сделал не я.

За его спиной сквозь узкие щели в темно-синих шторах Симбал видел Белый Дом и часть безукоризненно ухоженного цветника. Косые струи дождя укутывали все это полупрозрачным покрывалом. Тони недоумевал по поводу того, чем Тюн так насолил Доновану. Насколько он помнил, в Стэнфорде ничто не могло омрачить безмятежное выражение на красивом лице его товарища: будь то особенно сложный экзамен или разрыв с девушкой. Хотя в конце концов Симбал понял, что Донован вовсе не лишен эмоций, но просто не любит их демонстрировать. Вот так, как произошло только что.

— Ты провел два года в Юго-Восточной Азии, — промолвил Донован чуть погодя. — Все это время ты следил за деятельностью дццуй. —Слово дицуйна мандаринском наречии китайского языка, обозначавшее планету Земля, как нельзя лучше подходило для названия столь могущественной и влиятельной организации, как та, о которой шла речь.

— Какие у тебя соображения насчет того, что происходит?

Симбал никак не мог оторваться от полотна.

— Это подлинник? — поинтересовался он.

— Нет, — отозвался Донован, — копия. Хотя я не перестаю мечтать о подлиннике. Надо будет как-нибудь смотаться за ним в Париж.

—Симбал вздохнул и повернулся спиной к картина За окном уже смеркалось.

— Вряд ли можно найти простое объяснение тому, почему дракон сжигает человека. Но одно можно утверждать наверняка: это был броский, откровенный ход, рассчитанный на привлечение внимания. И это для нас кое-что значит.

— Предупреждение? Симбал кивнул.

— Вне всяких сомнений. Но о чем? Тюн являлся главным американским агентом дицуй.Пытался ли он прикарманить часть доходов? Или это борьба конкурентов? Или личная месть? А может, Тюн чем-то не устраивал верхушку дицуй? —он пожал плечами. — Прямо так, с ходу, невозможно сказать ничего определенного.

Серые глаза Донована некоторое время пристально следили за Симбалом. В комнате повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем антикварных часов работы французского мастера. Зато снаружи ветер рвал козырьки над окнами, поднимая такой шум, точно разъяренная толпа демонстрантов швыряла булыжники в обтянутые металлической сеткой окна.

— Я не признаю слова “невозможно”. Какой вариант представляется тебе наиболее вероятным?

Симбал прошел к своему креслу и уселся в него. Он не спешил с ответом.

— Я пропустил все, что у меня имелось, через компьютер, — веско произнес он наконец. — Но ведь ты знаешь, Роджер, какого мнения я придерживаюсь в отношении компьютеров. Они лишь выдают то, что другие люди вложили в них. Все федеральные агенты по большому счету придурки. Когда речь заходит не о событиях прошлого, то они годятся в лучшем случае только на то, чтобы составлять бюджет. Ни у кого из них нет ни капли воображения, а стало быть, и их информационные банки данных имеют тот же недостаток.

Донован принялся нетерпеливо постукивать пальцами по столу.

— Только не говори, что в своей башке ты хотя бы отчасти сузил крут версий.

Симбал тонко улыбнулся.

— Чутье подсказывает мне, что дицуйв данном случае ни при чем. Я пас Тюна довольно долго. Его положение внутри организации было надежным и вряд ли могло пошатнуться, если он, конечно, не набедокурил всерьез, а я к тому же умудрился это прохлопать. Наоборот, я подозреваю, что его ждало

повышение. Кто-то готовил его к более серьезным делам, чем снабжение всевозможной дрянью Города развлечений.

— Кто бы это мог быть?

— Прости, — Симбал покачал головой, — мне еще не удалось забраться так глубоко.

— Тогда измени подход.

Симбал следил за лицом Донована. Ему казалось, что тот лишь благодаря огромному внутреннему усилию сохраняет одно и то же, бесстрастное выражение лица. Тони вновь задумался над вопросом: что же могло так глубоко задеть его друга?

— Чего бы это ни стоило.

Симбал широко открыл глаза.

— Шифферу это не понравится. Он даже возмущался по поводу того, что я отправился в Нью-Йорк, не поставив его в известность. Сегодня утром он мне все уши прожужжал на эту тему.

— Теперь можешь больше не волноваться.

— Как тебя понимать?

— Отныне ты будешь отчитываться только передо мной — и все. Ясно?

— В Бирме я повстречался с женщиной. Точнее говоря, девушкой. Прямо-таки полинезийская красавица, хотя она и бирманка. С точки зрения западного человека она необразованна, но зато стреляла лучше многих наших снайперов, включая меня, а ее отец — владелец несметных сокровищ, преимущественно неотшлифованных алмазов, хотя я припоминаю, что он был связан и с торговлей опиумом. На территориях, объединенных названием Шань, не существует понятия цивилизация. Там есть только жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Встретившись с этим, я был просто потрясен. Я вдруг понял, что именно за этим я и приехал туда, отказавшись от заманчивого места в Компьютерном центре Крэя, за которое лучшие ученики нашего курса перегрызли бы горло кому угодно. В глубине души я сомневаюсь, что меня можно назвать цивилизованным человеком, — Симбал, слегка ссутулившись, наклонился вперед, и Донован обратил внимание на его необычайно сильные кисти рук. — Я не люблю правила и законы, навязываемые цивилизацией. Центр Крэя не подходил мне. Точно так же, как и УБРН, распоряжающаяся, так сказать, йинь и янь— всем на свете. Там даже и в сортир не сходишь, не представив соответствующее заявление. А я не люблю писать заявления.

— И не любил отчитываться перед Шиффером, — продолжил за него Донован. — Знаю. Он взглянул на Симбала.

— При моем предшественнике Куорри занималась в основном махинациями, за которыми стояла Москва. Я думаю, что так или иначе это было неизбежно. Энтони Беридиен основал организацию во время правления Джона Фицджеральда Кеннеди.

Симбал фыркнул.

— “Правления?” Не слишком ли громкое слово для срока пребывания у власти президента Соединенных Штатов?

— Нет, если речь идет о Кеннеди. Беридиен любил часами рассказывать о том времени. Камелот. Вспомни, что пресса говорила о его правлении? Сто солнечных дней. — Донован хмыкнул. — В Америке все уменьшается до масштабов рекламного лозунга. Реклама, вот что привлекает внимание американской публики, Тони. Ни на что другое у нее не остается времени, ибо она занята распространением новых “Тойот” и “Ниссанов”. Мы-то с тобой знаем, что цена всякой рекламе — дерьмо.

Симбал пристально разглядывал истинно американское светловолосое чудо, в которое в процессе служебной эволюции превратился его старинный приятель. Кто бы мог подумать? Тогда, в Стэнфорде, они были просто двумя сексуально озабоченными юными гениями. Экими же недоумками мы стали!

Вот почему нам обоим следует выбираться.

—Выбираться?

— Я говорю о цивилизации, Роджер. От нее мерзко воняет. Я говорил именно об этом. Ты — тоже, только по-своему.

Донован помолчал, словно обдумывая слова Симбала, и заметил:

— Я говорил об Энтони Беридиене.

— И Кеннеди.

— Кеннеди предоставил Куорри ее истинный статус. Именно он вдохнул в нее жизнь, хотя замысел целиком принадлежал Беридиену. Куорри, Тони, являлось детищем паранойи. В шестидесятых годах мир сжимался, уменьшался в размерах с ошеломительной, пугающей скоростью. Всем казалось, что до русских рукой подать. Что они где-то вот здесь, совсем рядом, по соседству. Разумеется, карибский кризис подлил масла в огонь. Вообще говоря, Беридиен и Кеннеди были близкими друзьями. Президент безошибочно угадывал любое перспективное начинание, а потому и предоставил Беридиену возможность действовать по своему усмотрению. Однако была сделана одна оговорка. Каждый новый президент, занимающий Белый Дом, может изменить статус Куорри в течение первого месяца своего правления. На то имелась своя причина. Ответственность за деятельность Куорри ложится непосредственно на президента. Назойливые сенаторы не суют свои длинные носы в наши дела. Нас финансирует не конгресс. Никто не знает о том, что мы существуем, и тем более, чем занимаемся на самом деле. У нас судьба одиноких волков... несомненно, последних в истории американского государства. Не забывай об этом.

Донован положил ладони на стол.

— Это у Беридиена была маниакальная идея борьбы с Советами, а не у меня. Сегодня другие, куда более насущные проблемы требуют к себе повышенного внимания. Вот почему я украл тебя из УБРН. Ты много занимался дицуйм,и нам в Куорри нужен именно твой опыт.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать