Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Цзян (страница 36)


Ху Ханмин смотрел на тюки с чаем, будто никогда в жизни не видал подобного груза.

— Знаешь, — медленно произнес он, — сегодня должно было состояться совещание в ЦК, и я должен был председательствовать на нем. Но совещание перенесли. И, да будут мне свидетели все боги, хорошо, что перенесли. Иначе я не смог бы погулять с тобой в такой хороший вечор.

К этому добавить было нечего. Чжилинь понял, что имел в виду «дядя Ханмин». Он улыбнулся и они потихоньку двинулись назад в город, оставив позади гавань и тысячи больших и маленьких кораблей на якоре, отходящих ко сну.

* * *

В начале 1925 года — до празднования китайского Нового года оставалась ровно неделя — Май внезапно проснулась среди ночи. За окном полная луна купала улицу в своем серебристом сиянии. Пьяный матрос заплетающимся языком пытался воспроизвести какую-то песню, издалека донеслись голоса отчаянных спорщиков, никак не желающих приходить к единому мнению.

— Чжилинь!

— Да? Что случилось? — Он потряс головой, пытаясь отогнать сон.

— Я ужасно боюсь за Сунь Ятсена.

— А что такое? Кажется, Ху Ханмину удалось отговорить его от марш-броска на Пекин.

— Он болен. — У нее в глазах стояли слезы. — Серьезно болен.

Чжилинь тоже встревожился.

— Вот как? А я про это ничего не слышал. Даже от Ху.

Она горестно покачала головой.

— Естественно. Ятсен держит это в тайне от всех, кроме меня... А я не знаю, что делать! Чжилинь обнял ее за плечи.

— Май, ты не врач. Единственное, что ты можешь сделать, это показать его хорошему специалисту.

— Это я и без тебя сообразила сделать. — Май повернулась к нему, и он в холодном свете раннего утра увидел, как она бледна. — Врачи ему не помогут.

— Он умирает? Май кивнула.

— Мне страшно, Чжилинь. Если Ху Ханмин не будет избран вместо него, что станет с Революцией? Чан землю роет, чтобы захапать власть, а потом передушит коммунистов. Один Ятсен может еще сдерживать его... Мне жутко даже говорить об этом! — Она не выдержала и разрыдалась, прижавшись лицом к его плечу. — Не могу в это поверить! Рано ему уходить от нас... Слишком рано!

Она дрожала, как лист на ветру. Чжилинь ничем не мог ей помочь. Он только обнял ее крепко-крепко, чтобы хоть как-то успокоить.

Постепенно рыдания ее утихли, и он смог сказать:

— Тогда тем более нельзя терять головы. Ты должна использовать все свое влияние, чтобы Ху получил необходимую поддержку в борьбе за власть. Ведь не только Чана надо опасаться. Есть еще и Лин Сипу...

Май опять расплакалась.

— Не знаю, Чжилинь, не знаю... — Вне себя от отчаяния, она раскачивалась из стороны в сторону. — Мне кажется, у меня уже нет никаких сил бороться. Без Ятсена...

— Что ты такое говоришь, Май? — прошептал он. — А что бы он сказал, если бы услыхал такие жалкие слова, не достойные революционера? Конечно, он бы выругал тебя как следует! Неужели ты не чувствуешь, как в тебя вливается его сила? Даже я это чувствую. И все остальные тоже... И они тебе завидуют. — Он посмотрел на ее бледное, заплаканное лицо и подумал, что никогда прежде он не любил так, как сейчас, эту пламенную революционерку. — Твои враги ждут не дождутся, когда ты отступишь, чтобы со злорадством объявить, что тебя пора списывать. Твои слезы, твоя слабость — они недостойны ученицы Сунь Ятсена. Не их он ждет от тебя, Май! Не для этого он делился с тобой своими самыми сокровенными мыслями, не для этого он приблизил тебя к себе и доверял тебе больше, чем кому-либо еще из своих сподвижников. Разве ты не видишь, что теперь судьба дела его жизни в твоих руках? И что только твоя сила, твоя стойкость поддерживает его ускользающую жизнь? Не будь тебя рядом, болезнь уже давно бы доконала его...

— Спасибо, — голос Май был тих, как вздох. Она склонила голову и прижалась своим пылающим лбом к его груди. Как бегун на дальнюю дистанцию, обретающий второе дыхание, она почувствовала в себе мужество идти дальше по избранному пути, закончить то, что у нее хватило дерзости начать.

— Спасибо тебе, муж мой, — шептала она. — Спасибо.

* * *

В апреле этого же года Чжилинь получил повышение по службе, став старшим инспектором порта. По окончании рабочего дня, он поспешил домой, чтобы сообщить Май эту приятную новость. Он уже давно часть своего жалования вкладывал в ценные бумаги (Май, конечно, предпочла бы, чтобы они шли в партийную казну). Сложив свои сбережения, он и его два брата купили землю в районе города, где, как они предполагали, земля скоро подымется в цене. Через полгода они продали два своих участка, утроив свои капиталы. Теперь на доходы с недвижимости плюс его увеличившееся жалование Чжилинь мог стать совладельцем торгового судна. Его братья сомневались, что такая вещь им по плечу, но Чжилинь имел далеко идущие планы.

Уже спустились сумерки, когда он добрался до дома. Май еще не вернулась. Не теряя времени даром, Чжилинь взял перо и ручку, присел к столу и начал расчеты, прикидывая потенциальные барыши с доли в одном из кораблей, способных ходить в дальние плавания. Поглощенный вычислениями, он не сразу услышал, как в комнату вошла Май. Абсолютная тишина, последовавшая за звуком закрывающейся двери, заставила его поднять голову от ряда цифр, которые он уже написал на листе бумаги.

— Май?

Ее лицо было бледно, тело как будто одеревенело. Чжилинь вышел из-за стола, приблизился к ней и взял ее руки в свои. Они были холоднее льда.

— Во имя всех

богов, что случилось?

Безмолвно подняла она на него свои глаза, и такая скорбь и тоска были в них, что он сразу понял, что Сунь Ятсена не стало.

— Он уехал в Пекин один, — с трудом разжимая губы произнесла она. — Я хотела ехать с ним. Я умоляла позволить мне ехать с ним... Но он был непоколебим в своем решении. — Чжилинь видел, что она борется с собой, чтобы не расплакаться. — Он чувствовал, что смерть приближается и он уехал туда умирать. Один. Как будто он не хотел умирать здесь, среди своей семьи...

Чжилинь всем сердцем своим почувствовал эту невосполнимую потерю. Будто добрая рука, к ласке которой он привык, вдруг исчезла.

— Наверное, он, как всегда, думал о Революции, — тихо молвил он. — Ятсен не хотел, чтобы наша память о нем была омрачена зрелищем его последних слабостей, неизбежных в умирающем человеке. Он хотел, чтобы мы помнили его сильным, цельным, рвущимся в бой.

— Пусть так, — прошептала Май. — Но мне страшно за нас всех.

* * *

Go смертью Сунь Ятсена встал неизбежный вопрос о том, кто будет его наследником на посту руководителя Гоминьдана. Как и ожидалось, наиболее очевидным кандидатом был Ху Ханмин. Его голос с трибуны партийного съезда был голосом разума и здравого смысла. Конечно, Лин Сицу противоречил ему во всем, требуя немедленной военной мобилизации. Как ни странно, Чан Кайши, раньше больше всех ратовавший за этот шаг, теперь молчал. Он сидел, насупившись, в своем кресле, окруженный адъютантами, и поглядывал на двух соперников с видом судьи. Чжилиня весьма беспокоило это в высшей степени нетипичное поведение Чана. Ведь генерал всегда считался человеком действия, и Чжилинь, как Май и Ху Ханмин, ожидал, что он заявит о своей позиции более решительно.

Но потом события, более непосредственно касающиеся Чжилиня, оттеснили на второй план борьбу за власть внутри Гоминьдана: начались его переговоры с американским тай-пэнемБартоном Сойером относительно частичного приобретения братьями Ши одного из принадлежащих этому тай-пэнюпароходов.

Хотя вначале у него с братьями была договоренность начать обрабатывать кого-нибудь из английских тай-пэней,дольше других пробывших в Китае и поэтому более окитаившихся, но Чжилинь считал, что надо искать более податливого. И тогда он заметил, что за последние полгода один из тай-пэнейпостоянно опаздывает вносить положенные портовые сборы: Бартон Сойер и Сыновья. Он сказал братьям, что надо воспользоваться этой слабинкой американца. В конце концов, после долгих споров, братья дали Чжилиню полномочия прозондировать почву.

И вот, отключившись на время от партийных склок, Чжилинь, одетый в свой лучший легкий, костюм, сидел в вестибюле офиса фирмы Сойер и Сыновья в здании Американской концессии в Шанхае. Напротив него за столиком парился затянутый в тройку молодой американец. Всем своим видом он тщился внушить этому варвару-китайцу представление о себе как о важной шишке. Продержав посетителя в передней достаточное количество времени, молодой человек пригласил Чжилиня пройти внутрь.

Бартон Сойер был широкоплечий мужчина с мясистым лицом, до того красным, что Чжилинь почему-то почувствовал себя неудобно и отвел глаза. Он пожал протянутую ему руку, стараясь делать это в точности так, как это делают европейцы, и стиснул ее пропорционально давлению, которое ощущала его рука. Большинство из его соотечественников морщились в таких случаях, почувствовав, как их руку стискивает чужая рука, и спешили ее выдернуть поскорее.

Сойер улыбнулся.

— Я вижу, вы знаете, как надо пожимать руку. — У него был громкий, лающий голос, который неприятно резанул Чжилиня по нервам, Но он, конечно, и глазом не моргнул. — В штате, откуда я родом, в Вирджинии, человека определяют по его рукопожатию. Мой батя ни за что не стал бы иметь дело с человеком, у которого потное, вялое рукопожатие.

Удивительнее люди эти американцы, -подумал Чжилинь. — Как будто каждый, с кем они вступают в контакт, должен знать про место, откуда они родом. Как будто континент на другой стороне земного шара для любого здесь — открытая книга.

—Проходите, — говорил между тем Сойер, гостеприимно проведя рукой. — Давайте сядем вон туда, где нам будет поудобнее.

Он направил Чжилиня к пухлому диванчику, очевидно, привезенному из-за океана. Опустившись на него, Чжилинь нашел его чрезвычайно неудобным, но решил мужественно терпеть. Надо акклиматизироваться в этом мире «чужеземных чертей», -внушал он себе.

— Итак, — обратился к нему Сойер все тем же зычным голосом, хотя они сидели совсем рядом. — Чем могу служить?

Никакого чая, никакой цивилизованной беседы, чтобы расположить к себе гостя и почувствовать, с чем тот пришел. У Чжилиня просто дух захватило от подобной бестактности, но он одернул себя и поклялся мысленно, что это в последний раз манеры чужеземца шокировали его.

— Насколько мне известно, ежемесячная десятина, которую все тай-пэниобязаны вносить в казну города Шанхая, от вашей фирмы опять не поступила.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать