Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Цзян (страница 42)


Да уж, конечно, не вонючие улицы Гонконга! Наверно, и Мэроки тоже так думали. Кто знает? Они долго говорили ему о его покойных отце и матери. Он, конечно, питал к ним сыновние чувства, но, как ни старался, не смог вспомнить облик отца.

Мэроки дали ему осколок фу. Это твое наследие, -сказали они, — твоя связь с прошлым, доказательство родительской любви к тебе.Может, Мэроки выдумали большую часть того, что говорили ему? Он подозревал, что это так и было, но ему было все равно. Тоска по утраченным родителям смешалась с тоской по утраченной Марианне, затопив его душу.

О Великий Будда! -подумал он. — Я один как перст в этом мире. Никого у меня нет!

Тьма сомкнулась вокруг него. Зашевелились тени. Хоть бы немного света! -подумал он. — Хоть бы чуточку!В углу он нашел несколько канистр с керосином. Только одна из них была пуста.

Ярость. Она заглушила голос разума. Он открыл канистры, поливая керосином все вокруг. Еще и еще раз, пока ничего не осталось. Затем попятился к двери, вышел на энгаву.Только фурин,нерешительно звякнув, предложил себя в компаньоны. Воспоминания коршуном вцепились ему в печень.

Зажег спичку, бросил ее внутрь хижины.

Шарахнуло, как из пушки, окрестные горы откликнулись многоголосым эхо. Черно-красный столб взметнулся к небесам, пожирая серый туман, расцвечивая его яркими красками.

Джейк опустился на вздрагивающую землю, обхватив руками согнутые колени. Он смотрел, как языки пламени жадно лизали каменные стены, подтачивали старинные деревянные балки. Дом стонал, расставаясь с жизнью.

Джейк снова заплакал. Он жалел, что позволил своей ярости сделать то, что он сделал. Ему было стыдно. Когда-то, еще мальчишкой, до своей встречи с Фо Сааном, он забил камнями лягушку. Насмерть. Она была огромная, безобразная, и сидела гордо, как идол, на берегу речки. Сначала Джейк бросил в нее камень, чтобы только заставить ее прыгнуть. Но когда это противное создание не соизволило даже пошевелиться, на Джейка напала ярость. Он бросил еще камень, потом еще и еще. Наконец один из камней задел ее, но эта дура все равно отказывалась прыгать.

А потом он вдруг заметил, что она не шевелится потому, что уже мертвая. Теперь точно такое же чувство стыда нахлынуло на него. Сидя перед горящей хижиной, обхватив колени руками и прижавшись к ним лбом.

Сколько времени прошло, он и сам не знал. Возможно, он заснул. Сон это был или не сон, но кошмарные образы наполняли его: Марианна, протягивающая к нему руки, зовущая его... Марианна в собственной крови на каменной площадке, а он, свесившись сверху, сталкивает ее в пропасть... Марианна, наблюдающая, как он занимается любовью с Блисс... Марианна, барахтающаяся в водовороте реки, а он поднимает камень, замахивается и бросает его прямо ей в голову...

Нет!

Он поднял лицо. Кто это кричал? Он сам? Или ему и это приснилось? Его бьет дрожь, хотя он весь в поту. Туман рассеялся. Ночь царит кругом, и звездный свет заливает все трепетным, голубоватым сиянием.

Он сидел не шевелясь, прислушиваясь к стрекотанию кузнечиков, к шорохам, издаваемым ночными хищниками, вышедшими на охоту. Ветер шелестел в вершинах деревьев, пробегал по траве. Джейк начал собираться с мыслями.

Как глупо было забираться сюда одному! Очевидно, без помощи ему не обойтись. Но это не Гонконг. Здесь у него нет настоящих друзей. Обратиться абсолютно не, к кому. Не идти же к своим связным, чтобы они увидели его в таком состоянии! Они просто не смогут работать на него, ибо потеряют к нему всякое уважение.

Он сделал глубокий вдох и вспомнил Фо Саана. Как это он там говорил? Придет время, сынок, и ты окажешься в стане врага, прижатый спиной к стене, и даже твои лучшие друзья станут твоими врагами.

Где же он еще, как не в стане врага? И где его друзья? Разве не Стэллингс убил Марианну? Куорри. Почему? А почему Марианна была с Ничиреном? Оба факта кажутся чудовищными, непостижимыми, и они взаимосвязаны. Но Стэллингс — не злодей в этой кошмарной пьесе: он — из одной с Джейком компании. Кто дал ему приказ стрелять? Беридиен? Донован? Вундерман?

От последнего предположения Джейку стало не по себе, но он не исключал и этого. Насколько далеко простирается его невежество относительно бывших коллег? При таком количестве вопросов, на которые у него нет ответов, нельзя принимать поспешные решения, совершать опрометчивые поступки. У него есть счет, который он хотел бы предъявить Куорри, но прежде необходимо распутать этот чертов клубок. Терпение.

И не забывать, кто его главный враг. Ничирен.

В одном только Джейк был совершенно уверен: он должен полностью отмежеваться от Куорри. Если не знаешь, кому можно доверять, не доверяй никому. Этот важный урок он усвоил давным-давно, еще в зловонных, опасных переулках Гонконга.

Оказавшись в стане врага и почувствовав, что тебя прижали, к стенке, -поучал его Фо Саан, — ищи поддержки. Если тебе кажется, что нет никого, кто мог бы тебе помочь, то это означает, что надо посмотреть на ситуацию под другим углом. Знай, что порой находишь помощь в таком месте, где на нее меньше всего рассчитываешь.

Джейк проанализировал ситуацию. Но под каким углом он не рассматривал ее, даже раком становился, выход из нее виделся ему лишь через одни двери: во всей Японии был только один человек, к которому он мог обратиться за помощью. На первый взгляд, этот человек выглядел довольно абсурдно в роли союзника, но Джейк опять вспомнил слова Фо Саана, и они подбодрили его. В

конце концов, что он теряет?

Когда начало светать, он уже тронулся в обратный путь вниз по склону горы, известной среди альпинистов под названием Меч.

* * *

Чжан Хуа пальцем поправил пальцем очки, входя в замызганный министерский кабинет. Но это мало помогло: его окуляры опять сползли с широкой переносицы уже через минуту.

За окном обширное пространство площади Тяньаньмынь колебалось в утренней дымке. Впечатление было такое, будто видишь все сквозь дымное марево выхлопных газов. Но объяснялось это довольно просто давно не мытыми стеклами.

— Как вы себя чувствуете сегодня, товарищ министр? Лучше? — спросил он, аккуратно роняя стопку папок в специальную проволочную емкость на столе.

Ши Чжилинь, не подымая глаз, буркнул нечто невразумительное. Он сосредоточенно разбирал завал из телеграмм и радиограмм, доставленных, как понял Чжан Хуа, только что курьером.

— Выглядите вы хорошо, — отметил он, наблюдая, как Чжилинь аккуратно сортирует информацию, раскладывая бланки на столе. По правде говоря, -подумал он, — министр выглядит ужасно. И вид весьма бледный, и руки старика дрожат сильнее обычного. Вероятно, иглоукалывание уже не помогает.

Чжилинь стрельнул глазами вверх, встретившись взглядом с Чжан Хуа, и тот, как ребенок, застигнутый врасплох, отвел глаза.

— Потеете, мой друг, — заметил Чжилинь, приглядываясь к помощнику. — Вам нехорошо?

— Да нет, со мной все в порядке, товарищ министр.

— Ну-ну, Чжан Хуа! — протестующе поднял руку Чжилинь. — Нам ни к чему эти церемонии, когда мы одни, верно? — Он заметил направление взгляда своего помощника. — Закрой дверь и садись поближе, мой друг.

Когда Чжан Хуа выполнил просьбу, министр прикрыл папкой разложенные на столе телеграммы, которые он не успел до конца просмотреть. Его черные, как пуговицы, глаза изучали лицо младшего товарища. Прожитые годы нисколько не убавили их задорного блеска.

Он взял со стоявшего рядом низкого столика эмалированный чайник и такую же чашку.

— Попей чайку, он восстановит твои силы. — Чжилинь налил чаю, подал ему. — Боюсь, он недостаточно горяч для тебя. Я горячий уже не так люблю, как в молодые годы. Теперь чай мне нужен не столько для того, чтобы согреть, сколько для того, чтобы освежить.

Оба отхлебнули из своих чашек.

Чжилинь заглянул в глаза Чжан Хуа.

— Я уже давно принял решение стать Небесным покровителем Китая. Те, кто следуют за мной, не должны сетовать на это бремя.

— Я знаю, дорогой Ши, но ситуация с У Айпином чревата ужасными для нас последствиями. Боюсь, что он нам не по зубам. Для столь молодого человека он обладает слишком большой властью, являясь главой столь мощного учреждения, призванного служить целям военного устрашения Советов. Министерская клика, противостоящая вам, не могла найти лучшего лидера. В Пекине полно сочувствующих его непримиримой позиции, и каждый день их число растет. Если эта качка возобладает... — Чжан Хуа содрогнулся, произнося последние слова.

Чжилинь вздохнул, отставляя в сторону чашку.

— Я это предвидел, мой друг. О, я не хочу сказать, что предвидел появление именно У Айпина. Но кого-нибудь в том же духе. Конечно, он силен. Он может даже победить нас. Но это не должно нас останавливать. Без нас Китай обречен. Мы — его будущее. Я это узнал давным-давно, как и то, что именно моя помощь требуется, чтобы приблизить его, это будущее. Но я понял также, что для этого от меня требуются огромные усилия. И жертвы. Но я не мог прибегнуть к таким же средствам, как те, кто вознесся и пал под бременем высокомерного самовозвеличивания. Я имею в виду Чана, Мао и других, которые думали, что могут перехитрить весь мир. Они ошибались... Только я один, Чжан Хуа, пережил то время. Благодаря своему самоотречению. Как буддийский монах, я посвятил всю свою жизнь служению высокому. Ради Китая я отрекся от всего земного. Понимаешь, Чжан Хуа, от всего!

Какое-то время единственным звуком, который они слышали, было легкое жужжание металлического вентилятора, стоявшего на верху шкафа с делами в другом конце комнаты. Когда он разворачивался к ним, они чувствовали на лицах приятный ветерок, исходивший от него.

— Иногда, — сказал Чжан Хуа слегка дрогнувшим голосом, — важно знать правду, что тебя начинают одолевать.

— Мой друг, так ты считаешь, что именно это и происходит сейчас с нами? После стольких лет, что мы были вместе, ты так легко теряешь веру?

— Вера — это то, что никогда не следует терять, — сказал Чжан Хуа, краем глаза наблюдая за тем, как дрожат руки его шефа. — Я бы не хотел, чтобы у вас складывалось такое впечатление обо мне.

— Хорошо. Тогда допивай свой чай, Чжан Хуа. Я обещал твоему отцу присматривать за тобой, а я всегда держу свое слово.

Он снова закрыл глаза и подумал о жертвах. О всех манипуляциях, к которым он прибегал и продолжает прибегать. О всех людях, которых он заставлял плясать под музыку, которую он заказывал. Разве о таком будущем для Китая он мечтал? Но он знал, что все это делалось не зря. Можно бесконечно говорить о жертвах. Но только тот понимает истинный смысл этих слов, кто действует.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать