Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Цзян (страница 86)


Целые районы города были начисто разорены. Тысячи домов и фабрик сравнялись с землей. Повсюду валялись неубранные трупы. А в тех местах, где взорвались бомбы, трупы лежали штабелями и разлагались, привлекая крыс и одичавших собак.

От самой Бренан-роуд и до Гарден-бридж вытянулась шеститысячная колонна японских солдат, вступавших чеканным шагом в побежденный город. У всех на лицах были марлевые повязки. По приказу командующего гарнизоном, идущие сбоку колонны солдаты с мегафонами в руках оповещали граждан, что им надлежит приветствовать победителей «вежливыми поклонами и пожеланиями доброго здоровья».

Афина стояла в толпе, держа Джейка за руку, и с болью в сердце смотрела, как китайцы склоняются перед оккупантами, бормоча приветствия. Ей казалось, что она слышит стоны ужаса, исторгаемые этим зрелищем из уст их предков. И это унижение любимого ею народа было настолько непереносимо, что, вскрикнув, она упала рядом с Джейком и потеряла сознание.

Джейк никогда не видел мать такой бледной. И жевело от нее как-то странно. Ему было страшно к ней приближаться. Молча наблюдал он, как к ней подошли незнакомые дяди и тети. Один из них, показавшийся ему очень старым, нагнулся к матери и взял ее за руку. Губы его двигались, будто он пел про себя. Джейк очень этому удивился, потому что ему показалось — и совершенно справедливо — что сейчас не время для песен.

— Пойдем, — сказал этот мужчина, повернувшись к стоявшей рядом с ним женщине. — Давай отнесем ее в дом.

Он поднял Афину на руки и пошел сквозь толпу. Женщина протянула руку Джейку. Он благодарно ухватился за нее. Она была такая теплая. И пахло от нее хорошо. И она, и мужчина, что нес его мать на своих жилистых руках, ему понравились.

В их доме сначала все было хорошо. Потом Джейк услыхал громкие крики матери. Она лежала на кровати. Лицо ее все блестело от пота, грудь вздымалась. Женщина суетилась подле нее, прикладывая ко лбу мокрую тряпку. Потом она попыталась покормить Афину из большой чашки. Жидкость текла по подбородку и по шее, оставляя блестящие полосы, а платье на ее груди сразу же потемнело, став мокрым.

У мужчины на шее висела странная шестиконечная звезда. Он обнял Джейка за плечи своей огромной рукой и повернул его спиной к кровати. — Есть хочешь? — спросил он.

Джейк кивнул головой, но невольно захихикал, потому что мужчина говорил с очень смешным акцентом.

Ночью хозяйка разбудила его, тихонько шепнув на ухо:

— Вставай. Мать хочет тебя видеть.

От женщины исходил все тот же приятный запах. Джейк взял ее за руку и послушно пошел.

От матери пахло еще хуже, чем раньше. Он сморщил нос и старался не дышать. Вскоре он начал задыхаться и попытался сбежать, но женщина ухватила его за руку и не пустила.

Лицо матери по-прежнему блестело от пота. Почему она так потеет? И почему эти люди не вытрут ей лицо полотенцем? Внезапно глаза матери открылись. Мужчина подсунул ей под спину руку и приподнял. При свете керосиновой лампы Джейк увидел, что глаза у нее такие же ясные и добрые, какими они были у нее до болезни.

В этот момент связь между матерью и сыном восстановилась, и он, почувствовав, что с ней происходит нечто страшное, упал ей на грудь и крепко обнял ее потную шею.

Ароматные руки женщины мягко, но решительно оттащили его от матери, а потом удерживали, поглаживая по головке, как это часто делала мама.

— Джейк.

Голос коснулся его обнаженных нервов, как наждачной бумагой.

Он слышал, что кто-то позвал его по имени, но не узнал голоса.

— Мама.

Афина плакала. Ее исхудавшие, тонкие руки искали что-то под платьем, пытаясь залезть за пазуху. Она перевела взгляд с Джейка на женщину.

— Вот, пожалуйста, — умоляюще прошептала она, и ее рука вытащила что-то из-под платья.

Женщина увидела на ее шее мешочек из замши, подвешенный на кожаном ремешке.

— Отдайте это ему, — с трудом выговорила Афина. — Пожалуйста.

Женщина отпустила руку Джейка и, наклонившись над Афиной, сняла с ее шеи мешочек. Раскрыв его, она достала оттуда какие-то бумаги и обломок камня розоватого цвета.

— Сделайте так, чтобы это было с ним всегда, — сказала Афина и тяжело, хрипло вздохнула.

Джейк посмотрел в лицо матери и увидел в глазах ее пустоту. Через мгновение свет в ее зрачках медленно погас, погружая ее заострившиеся черты в темноту.

Высоко над собой он услышал рокочущий бас мужчины:

— Пора покидать эти места. Мы едем к друзьям в Гонконг.

Хотя было уже темно, но Джейк чувствовал присутствие женщины. Он потянулся к ней и нашел ее теплую руку.

* * *

Путь к Мао лежал через Ху Ханмина. Это Чжилинь знал еще тогда, когда покидал Шанхай, направляясь в крестьянскую Хунань, куда, как ему сообщили, Мао вернулся через тринадцать лет, чтобы склонить на свою сторону густонаселенные центральные провинции.

Чжилинь знал, что он не может так просто придти к Мао и посвятить его в свои планы. На этом этапе он вообще не хотел приближаться к коммунистическому лидеру, собираясь пока лишь внедриться в его партию и затем начать потихоньку распространять свои идеи.

Для него также было очень важно подать себя Ху как убежденного коммуниста. Если Ху ему не поверит, Чжилинь знал, что ему не удастся осуществить свой план, который он продумывал в течение стольких лет. Ему, конечно же, было не очень приятно столько откровенно использовать дружбу с человеком, которого

он знал в добрые старые годы, но он напомнил себе, что ему приходилось куда более жестоко поступить с людьми, которых он любил даже больше «дяди Ханмина».

Разумеется, он мог бы принести с собой деньги — Мао в этот период отчаянно нуждался в средствах. Но он инстинктивно чувствовал, что это было бы грубой ошибкой. Прежде всего, это бы сразу привлекло к нему внимание. Ну и, конечно, кто-нибудь из ближайшего окружения Мао захотел бы покопаться в его прошлом. А этого Чжилинь ни в коем случае не хотел: слишком большую часть своей жизни он прожил как «проклятый капиталист».

Чжилинь понимал, что сблизило Мао и Ху: их общая любовь к философии. Ну а раз это так, то почему бы и ему не подкатиться к ним обоим с этой же стороны, только использовать несколько иную наживку.

Для Мао он припас Сунь Цзу с его «Искусством войны», которое не помешает коммунистическому вождю в его партизанской войне с Чан Кайши. Для Ху это будет Лао-Цзы, философ, которого Чжилинь серьезно изучал в молодости, но в котором несколько разочаровался впоследствии.

Прежде всего, учение Лао-Цзы слишком заформализовано, а это, по мнению Чжилиня, сковывает философскую мысль в не меньшей мере, чем начетничество. Кстати, по этой же причине он не мог принять полностью и коммунистическую доктрину. Догматизм, считал он, может служить в качестве подручного средства в борьбе с анархией, но как долговременная основа для строительства нового общества он не подходит.

Ху Ханмина он нашел в поле, где тот работал бок о бок с крестьянами. Он постарел, его широкоскулое лицо стало каким-то серым и сморщенным. Чжилинь подумал про себя, что, наверно, эти морщины можно рассматривать как зарубки, которыми жизнь отметила его работу с Мао: в день по зарубке.

— Кого я вижу! Ши Чжилинь! — воскликнул тот, узнав своего старого знакомого, покрытого дорожной пылью и в бедняцкой одежде. — Я знал, что ты придешь к нам в конце концов!

— Нет ничего для человека хуже сиротства, одиночества и мелочной жизни, — откликнулся Чжилинь, цитируя Лао-Цзы.

Ху вытер пот со лба и прищурил глаза.

— Наверно, все-таки ты бежал не столько от мелочей жизни, а от войны? Что, совсем разорен?

Чжилинь покачал головой.

— Не в том дело. Я уже давно избавился от состояния. Я и братьев уговаривал идти сюда, но, видать, их интересы пролегают в иной плоскости. Оно и понятно: им не довелось слушать Сунь Ятсена, да и не знали они таких женщин, как Май. — Он пожал плечами. — Иногда начинаешь ценить вещи только после того, как их у тебя забрали, — закончил он опять цитатой.

Ху осторожно улыбнулся.

— Ну, если так... — Он поднял мотыгу и подал ее Чжилиню. — Вот когда натрудишь хорошенько руки, тогда и поговорим.

* * *

Через пять месяцев после того, как Чжилинь пришел в стан Мао, силы коммунистов подверглись первой серьезной атаке со стороны чанкайшистов. До этого он, по-видимому, зализывал раны, полученные под Шанхаем, набирая пополнение в провинциях, не пострадавших от японской оккупации.

Известия о его поражении дошли до провинции Хунань с большим запозданием. Чжилинь очень переживал, представляя себе, что сейчас творится в разоренном городе. Но он знал, что и Афина, и Шен Ли — сильные женщины, каждая по-своему. Он оставил им, уходя, минимальные средства, необходимые для выживания, и верил, что у них хватит сил и мудрости защитить детей.

Начало сезона дождей превратило дороги в грязное месиво, покрыло водой рисовые поля. Силы Мао занимали плацдарм, который, по терминологии Сунь Цзу, следовало бы назвать «замкнутым»: подходы к нему были строго ограничены, а выходы из него — затруднены. Это означало, что предприми Чан сейчас вылазку, войско Мао было бы обречено на поражение. Через своих шпионов Чан, конечно, знал это и поэтому начал стягивать сюда свои силы.

Мао ничего не оставалось, как отдать приказ об отступлении из этого гиблого места. Если бы ему удалось вывести своих людей через широкие рисовые поля, покрытые водой, и через узкий проход между холмами До подхода основных сил противника, был бы шанс спастись от разгрома. Но действовать надо было быстро и слаженно. А вот как раз быстроты-то было весьма трудно ожидать от маоистов, которые последнее время занимались больше сельхозработами, помогая крестьянам, чем боевой подготовкой.

Учитывая все это, Чжилинь рассчитал, что измотанные солдаты Мао будут атакованы или на подходе к холмам или в узком пространстве между ними. Так или иначе, они окажутся в «ловушке», из которой, по мнению Сунь Цзу, армия может вырваться только в том случае, если солдаты будут драться с мужеством отчаяния. Но все равно потери будут колоссальные.

— Не может быть, что нет более разумного выхода, — сказал Чжилинь, когда они с Ху сидели на корточках, подкрепляясь вареным рисом.

— Солдаты пойдут за Мао в огонь и воду, — сказал Ху, торопливо работая палочками. Приказ выступать вот-вот должен был дойти до войска. — Так было всегда. Они верят ему безоговорочно. Мао никогда не ошибался.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать