Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Ниндзя (страница 48)


Дирфорт машинально потянулся за чашкой и сделал глоток. Он слегка обжег язык, но даже не заметил этого.

“Совсем как малярия, — подумал он. — Если однажды подцепишь, то никогда уже полностью не избавишься: болезнь будет возвращаться снова и снова, как неприятное воспоминание о прошлом”. Ему даже казалось, что приступы носят сезонный характер: обострение приходится на самые жаркие дни июля и августа, когда даже здесь, в Уэст-Бэй-Бридж, солнце такое палящее, а воздух такой тяжелый, что вянут листья на деревьях.

Зимой он никогда не думал о войне.

Док Дирфорт снял трубку телефона и набрал номер Рэя Флорама в полицейском участке. После шести гудков он положил трубку и позвонил Флораму по прямому телефону.

“Где его носит?” Док Дирфорт посмотрел на часы и понял, что еще рано. Рэй приходил около восьми. Дирфорт хотел узнать, как продвигается дело с ниндзя. Его охватила бессмысленная ярость, которая, как он знал, объяснялась страхом.

Зазвенел дверной звонок. Док Дирфорт вздрогнул. Какую-то минуту он боролся с искушением не открывать, но звонок прозвучал снова, и он пошел к двери.

— Николас, — сказал он, моргая от яркого света. — Заходи. — Он закрыл дверь. — Почему так рано? Заболел?

— Я ведь не разбудил вас, правда? Док Дирфорт рассмеялся.

— Ну что ты, сынок. Просто я задумался и задремал. — Он пристально посмотрел на Николаса. — У тебя неважный вид. Пойдем-ка со мной.

— Я не выспался, вот и все.

Николас послушно вошел в дом вслед за Дирфортом. К его удивлению, хозяин повел его не в кабинет, а на кухню.

— Хороший завтрак будет для тебя очень кстати. — Дирфорт открыл холодильник и достал оттуда пакет апельсинового сока. — Угощайся. — Он посмотрел на Николаса. — Как насчет яичницы с беконом?

— Послушайте, вы не должны... — Док Дирфорт отмахнулся от него.

— Разумеется, не должен. Но я так хочу. — Он улыбнулся и подошел к плите. — Кроме того, у меня давно уже не было гостей к завтраку. Так что сделай одолжение. В последнее время я что-то разленился.

Он поставил сковороду на огонь и положил туда бекон, а потом включил кофеварку. Шипение мяса на плите наполнило его приятным теплом: Дирфорт вспомнил, как готовил завтрак своим дочерям. Как давно это было.

— Ты, видимо, хочешь знать, как дела у Флорама, — спросил он.

Николас сел за стол и налил себе сока.

— А никак, — продолжал Дирфорт. — Он не продвинулся ни на шаг, черт побери.

— Я не удивлен, — заметил Николас и рассказал о том, что случилось в городе.

— Значит, это были твои друзья? Мне искренне жаль. — Док Дирфорт перевернул бекон. — Ты действительно думаешь, что ему нужен Рафиэл Томкин?

Николас кивнул.

— Тогда зачем все эти убийства? Ведь ни одна из жертв не имела к Томкину никакого отношения.

— Нет, насколько мне известно.

— В чем же дело? Зачем он так рискует?

— Я думал об этом. — Николас разглядывал свой сок так, будто на дне стакана можно было найти ответ. — Во-первых, подобраться к Томкину не так-то просто. На это нужно время.

— Тем более он должен бы затаиться. Ведь они не любят яркого света.

— Обычно так, — согласился Николас. — Но этот человек не такой, как остальные. Он взялся за дело, за которое до него брались уже несколько раз. И не случайно Томкин до сих пор цел и невредим. Ниндзя понимает, что нужен более хитроумный план. Вы ведь знаете, что он должен сделать это своими руками. Ниндзя не станет стрелять из укрытия или подкладывать бомбу.

— Я знаю.

Кухня наполнилась аппетитным запахом яичницы. Док Дирфорт протянул Николасу хлеб, чтобы тот приготовил тосты.

— Так вот. Замысел состоит в том, чтобы привести врага в замешательство. Это старинная стратегия кэндо: изменять характер атаки и нападать с разных сторон. Пока враг пытается угадать твои намерения, ты наносишь решающий удар, и он побежден.

Док Дирфорт расставлял посуду, не сводя глаз с Николаса.

— И ты думаешь, ниндзя именно этим занимается? Что ж, это выглядит правдоподобно. — Док Дирфорт принялся за еду, сосредоточенно нахмурив брови. — Ты, конечно, учел и другие возможности, — поинтересовался он через некоторое время.

Николас поднял глаза.

— Какие другие возможности?

— Не знаю. Но они хитрые бестии. Никогда не угадаешь, что у них на уме.

Николас отвел глаза.

— Я встречался с несколькими из них в Японии. — Глаза Дирфорта вспыхнули.

— Правда?

— Это было давно.

— Время для них ничего не значит.

Николас знал, что Дирфорт говорит это исходя из своего опыта. Он молча отложил вилку. Через минуту Док Дирфорт добавил:

— Это не люди.

Было так тихо, что Николас слышал тиканье настенных часов.

— По крайней мере, в них есть что-то нечеловеческое. Сверхъестественное.

Глаза Дока Дирфорта были обращены внутрь, словно он погрузился в далекие воспоминания.

— Наша война, — продолжал он, — была не такая, как в других местах. Мы не наступали, не брали плацдармы и не удерживали их от контратак. У нас не было ни фронта, ни тыла. Утром противник мог находиться впереди, а к вечеру оказывался сзади.

Мы никогда не знали наверняка, где наш враг. Приказы мы получали нерегулярно, а когда они приходили, нам казалось, будто генералы понятия не имеют о реальной обстановке. В нашем лагере царила едва прикрытая анархия — наверное, только она спасала нас от паники.

Это было в конце войны. Почти все мы с самого начала оказались на

Тихом океане, и многие были уже не в состоянии сражаться. Мы жили среди малярии, амебиаза и других болезней, о которых я прежде и не слышал. Но начиная с какого-то времени ночи стали для нас страшнее холеры.

Ночами к нам просачивались лазутчики и сеяли бесшумную смерть. Казалось, ничто не может им помешать. Мы удвоили посты, стали патрулировать саму территорию лагеря. Ничего не помогало. В отчаянии, наш командир провел несколько ночных рейдов. Люди стреляли в лесные тени, на крики ночных птиц — и ни в кого не попадали, зато сами оказывались убиты.

После каждого такого случая нас охватывал жуткий, почти суеверный ужас. Потом один идиот вспомнил про Дракулу. Он раздобыл где-то потрепанную книжку и пустил ее по рукам, еще больше нагнетая страх. Но чего еще можно было ожидать при подобных обстоятельствах? Человек всегда придумывает каких-то сверхъестественных существ, чтобы объяснить необъяснимое. Даже теперь, спустя столько лет, я вспоминаю об этом с дрожью. Мы были готовы драться с солдатами из плоти и крови, но не с призраками, которые таяли с первыми лучами солнца. Если бы мы схватили одного из них или хотя бы мельком увидели его, мы бы представляли себе, с кем имеем дело, и нам стало бы легче.

Страх усиливался. Ни один из нас не был трусом; каждому приходилось убивать — даже мне... Но теперь мы столкнулись с силой, которая была за пределами нашего разумения. Знаю, Николас, это звучит глупо, но все так и было, поверь мне.

Мы тогда располагались на острове Лейте. Позади осталось морское сражение в проливе, где мы наголову разбили японский флот. Но на суше дело обстояло иначе: ни Лейте, ни более крупный остров Лусон не были очищены от японцев. Их обескровели, они остались почти без припасов, и мы думали, что это конец.

Но до конца оказалось еще далеко. Накануне сражения из Токио прибыл новый командующий, вице-адмирал Ониси. Спустя два дня он отправился в небольшой городок, где располагался 201-ый отряд японских ВВС. Там Ониси провел совещание, которое сыграло роковую роль в этой войне — хотя в то время мы об этом ничего не знали.

Новости не заставили себя долго ждать. Многие из нас не верили, зная как быстро множатся самые нелепые слухи. Но примерно через неделю мы увидели это своими глазами. Сначала все подумали, что японские самолеты нацелились на нас, но они просвистели у нас над головами, словно нас и не существовало. Потом мы увидели в море наши корабли, авианосец и два эсминца. Японцы не обстреливали эти корабли и не бомбили их с пикирования — они их просто таранили. Когда это случилось в первый раз, мы не сомневались, что самолет подбит. Но когда они стали один за другим повторять этот самоубийственный маневр, мы начали понимать в чем дело. И все-таки это было невероятно — как разумные люди могли так поступать!

Был сезон дождей; на всем острове Лейте не осталось сухого места. Мы медленно, с потерями, продвигались вперед. Однажды ночью отряд получил приказ о выступлении. У нас было много раненых, и я вызвался остаться с ними, чтобы сделать перевязки — до прибытия подкрепления, которое ожидалось утром. Но обстановка была очень напряженной, и мой командир настоял, чтобы я пошел вместе с отрядом.

Перед рассветом мы разбили лагерь. Многие из нас так выбились из сил, что не могли уснуть. Мы сели в кружок, и полились рассказы о вампирах: прошлой ночью были убиты трое наших людей.

Наконец я оставил их, натянул палатку и залез внутрь. Какое-то время до меня доносились их голоса, потом все стихло. Вероятно, я уснул, или просто они разошлись.

Я впал в забытье и решил, что мне снится, будто за мной кто-то следит. Я старался проснуться, но не мог, моя голова словно налилась свинцом. Я напрягал мышцы, но не мог пошевелиться, мое тело не слушалось меня.

Надо мной нависло какое-то лицо: я даже не почувствовал, когда открылись мои глаза — а может, они и не закрывались. Мне было трудно дышать. Хотя ночь стояла душная, меня бил озноб.

Это было лицо японца, угольно-черное, словно покрытое сажей. Его огромные глаза имели очень странное выражение: хотя они были направлены прямо на меня, казалось, будто они смотрят куда-то вдаль, в какой-то другой мир. Это жутко. Однажды я видел что-то подобное — в больнице, когда учился на последнем курсе медицинского колледжа. Нам тогда показали несколько больных в психиатрическом отделении. Среди них выделялся молодой человек, коротко остриженный, с широкими скулами и длинным тонким носом. Он был в смирительной рубашке, и я долго всматривался в его глаза, пока врач расписывал своих пациентов, как зазывала на ярмарке. Он разглагольствовал о современных гуманных методах лечения, но этот человек... это существо никак нельзя было назвать человеком — он вернулся к животному состоянию своих далеких предков. В его глазах не было и тени разума, по крайней мере, в общепринятом смысле этого слова, но меня потрясло злобное коварство этих глаз. Я подумал: что будет, если его выпустить на свободу? Джек-потрошитель? Трудно даже вообразить, потому что этот человек явно был вне всякой морали.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать