Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Ниндзя (страница 67)


— Я ничего не знал. Теперь я знаю, как и ты. Согласись, это лучше, чем просто догадываться. Без этого нельзя принять правильное решение, ты ведь и сам понимаешь. — В последних словах слышался вопрос, словно сэнсэй ожидал подтверждения.

— Да.

— Хорошо. — Кансацу вздохнул и поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга; их разделял низкий лакированный столик. — Если я что-то тебе недосказал, это было сделано для твоей же пользы.

— Для моей пользы?! — Кансацу поднял руку в успокаивающем жесте.

— Пожалуйста, позволь мне договорить. У меня были определенные догадки по поводу Сайго. — Его голос смягчился. — Что касается тебя, я сказал тебе то, что думаю: занятия в этом зале больше ничего тебе не дадут. И то, что ты вернулся живым из Кумамото, подтверждает мои слова.

— Я никогда...

— Знаю. — Кансацу обошел вокруг столика и взял Николаса за руку; до сих пор он никогда не делал ничего подобного. — Ты был моим лучшим учеником. Но пришла пора нам расстаться. Ты должен сам выбрать свой путь, Николас. Слишком долгое пребывание в этойрю, как и в любой другой, тебе только повредит. Но, — сэнсэй поднял указательный палец, — прежде чем ты решишь, куда идти, твой разум должен проясниться. И согласись, сейчас ты не можешь этим похвастать. Николас молча обдумывал слова Кансацу. — Пусть пройдет несколько дней — столько, сколько тебе понадобится. Когда ты почувствуешь, что готов, приходи ко мне.

Я буду здесь и постараюсь ответить на все твои вопросы. И мы вместе подумаем о твоем будущем.

— Есть одно обстоятельство, — заговорил наконец Николас, — которым нельзя пренебречь.

— И что же это?

— У меня теперь есть враг. — “И не пытайся меня выследить”. — Я вторгся на их территорию, не послушал их предупреждения. И я должен быть готов с ними встретиться.

Кансацу смотрел на медленно падающий снег. Никогда он не казался Николасу таким старым и слабым.

* * *

— Боюсь, тебя ждут плохие новости. Николас стоял с сумками в дверях своего дома. Он сразу подумал о Цзон.

— Где мама?

— У твоей тети. Входи в дом, Николас. — Полковник выглядел бледным и усталым.

В доме что-то изменилось, он показался Николасу каким-то пустым.

— Что случилось?

— Сацугаи, — спокойно сказал полковник; в руке он держал незажженную трубку. — Мы пытались связаться с тобой в Кумамото. Наконец, сегодня вечером я нашел Сайго. Итами удивилась, что Юкио решила остаться с ним.

Николас почувствовал, как внутри у него поворачивается острый нож. Было тихо, и он слышал тиканье часов на камине в кабинете полковника.

Полковник откашлялся.

— Сацугаи убит. Прости, что встречаю тебя такими новостями. Я вижу, поездка и без того была не из лучших.

— Как это произошло?

Полковник поднес трубку к губам и несколько раз продул ее, потом заглянул внутрь.

— Полиция считает, что это ограбление. Должно быть, Сацугаи застал вора.

— И никто ничего не слышал? Полковник пожал плечами.

— В доме в это время никого не было. Итами была у сестры.

— У какой? У Икура?

— Нет. Тэокэ. Николас не любил Тэокэ.

— Понятно. — Он взялся за сумки; полковник помог ему, и они вместе пошли через дом.

— Здесь так тихо, — сказал Николас. — Все как-то не так.

— Да, — согласился полковник, о чем-то задумавшись. Он опустился на футон и прижал большой и указательный пальцы к глазам. — Слуги ушли с матерью, а Атаки сегодня не придет.

Николас стал разбирать вещи, отделяя ненадеванное белье и сорочки.

— Папа, — спросил он через некоторое время, — что ты знаешь о ниндзя?

— Совсем немного. А что?

Николас пожал плечами, разглядывая сорочку в своих руках.

— Мне о них рассказывал Кансацу. Ты слышал о том, что когда в 1543 году португальцы впервые привезли сюда огнестрельное оружие, оно немедленно вошло в арсенал ниндзюцу? Нет? И по этой причине его избегали другие классы, особенно самураи — вплоть до революции Мэйдзи.

Полковник поднялся и подошел к сыну.

— Николас, — сказал он совсем тихо, — что случилось у вас с Юкио? — Николас молчал, и полковник положил руку ему на плечо. — Ты боишься мне сказать?

Николас повернулся к отцу.

— Боюсь? Нет. Просто я знаю, как ты к ней относился. Она не понравилась тебе с самого начала.

— И поэтому теперь ты не хочешь...

— Я люблю ее, — сердито выпалил Николас. — Она сказала, что тоже меня любит. А потом... а потом все исчезло, будто ничего и не было. — Сердце полковника сжималось, когда он смотрел на лицо сына. — Как она могла уйти с Сайго? Как она могла это сделать? — В глазах Николаса стояли слезы. — Я ничего не ногу понять.

Когда полковник увидел сына в дверях, у него возникло огромное желание признаться ему во всем. Но теперь он понял, что никогда этого не сделает. Он сам должен нести эту ношу; было бы нечестно взвалить ее на плечи Николаса. Сейчас ему отчаянно хотелось как-нибудь успокоить сына, и собственное косноязычие ошеломило полковника. “Неужели я так вел себя с ним всю жизнь — думал полковник. — Я не знаю, что ему сказать, как помочь”. Полковнику вдруг очень захотелось, чтобы рядом была Цзон, и он устыдился этой мысли. “Господи, неужели я стал своему сыну таким чужим? И все это из-за моей работы?” Полковник с горечью осознал, как сильно он завидовал той близости между Сацугаи и Сайго, которой у него никогда не было с Николасом. И только он сам в этом виноват.

Раздался звонок. Николас вслед за отцом подошел к двери. На пороге стоял сержант сыскной полиции.

Это был моложавый плотный человек, в глазах которого сквозило беспокойство: он знал, в чей дом он попал. Когда полковник открыл дверь, полицейский поспешно отдал ему честь.

— Полковник Линнер, — доложил он слегка дрожащим голосом. — Лейтенант Томоми просил проинформировать вас о ходе расследования. — Излишне было объяснять, о каком расследовании идет речь. — Ваш шурин...

— Он не мой шурин.

— Простите?

— Не обращайте внимания, — сказал полковник. — Продолжайте.

— Да, сэр. Мы отклонили версию ограбления. По крайней мере, она уже не главная.

— Вот как?

— Вскрытие показало двойной перелом перстневидного хряща, в гортани. Он был удушен, и это сделал профессионал. Лейтенант Томоми полагает, что есть основания подозревать левых радикалов.

— Вы говорите о политическом убийстве?

— Да, сэр. Мы уже задерживаем подозреваемых: знаете, левые социалисты, коммунисты и тому подобная публика.

— Спасибо, что держите меня в курсе дела, сержант.

— Что вы, сэр, не стоит благодарности. Всего доброго. Полицейский повернулся, и гравий захрустел под его высокими черными ботинками.

В последующие несколько недель жизнь в доме постепенно возвращалась в привычное русло, но прежнего покоя уже не было.

Похороны Сацугаи отложили до возвращения Сайго. Николаса смерть Сацугаи не очень огорчила, и в этом не было ничего удивительного. Но он с необъяснимым нетерпением ждал похорон. Он понял, почему так этого ждал, когда с замиранием сердца увидел Сайго и Итами. Юкио нигде не было видно. Сайго не отходил от матери и ни с кем не разговаривал.

Николас думал, что после приезда Сайго Цзон вернется домой. Но этого не случилось. Она провела с Итами больше недели и оставалась бы там, наверное, еще дольше, если бы не протесты самой Итами.

Николас видел, что несчастье состарило мать не меньше, чем тетю, если не больше. Она почти не улыбалась, и только огромным усилием воли заставляла себя подниматься по утрам и заниматься домашними делами.

Более того, к огромному удивлению Николаса, что-то изменилось в ее отношениях с полковником. Сколько он себя помнил, эти отношения были ровными и прочными, что всегда придавало ему уверенность. Правда, это изменение было еде заметным, и человек посторонний мог бы вовсе его не увидеть, но тем не менее Николаса это пугало. Ему казалось, что мать чуть ли не винит полковника в смерти Сацугаи. Но ведь однажды отец уже спас ему жизнь — разве этого было недостаточно? Николас чувствовал, что Цзон несправедлива; впервые в жизни он оказался втянутым в подобный конфликт.

Почти каждый день к обеду приходила Итами. Несколько раз она приводила с собой Сайго. Николаса в это время дня дома не было — он либо беседовал с Кансацу врю, либо посещал занятия в Токийском университете; по вечерам Цзон подробно рассказывала ему об этих визитах.

Полковник взял неделю отпуска и впервые за многие годы обратился к врачу. Он выглядел бледным и изможденным, но никаких серьезных болезней у него не нашли.

Николас окунулся в студенческую жизнь и очень скоро с ней освоился. Выдержав достаточно трудные вступительные экзамены, он обнаружил, что стал членом университетской элиты. Он понял, что Токийский университет — это один из самых закрытых в мире клубов, который готовит кандидатов на высшие правительственные посты. Разве пять послевоенных премьер-министров не были его выпускниками?

Университет всецело занимал Николаса, и прошло много недель, прежде чем он заметил что-то неладное. Полковник продлил свой отпуск. Он по-прежнему поднимался очень рано и бродил по дому, удивленно разглядывая вещи, словно видел их в первый раз. Часто он мешал уборке, и слуги почтительно выводили его в другую комнату или — все чаще — во двор. Тогда полковник долгими часами сидел в дзэнском саду, не сводя глаз с причудливого узора белой гальки. Для человека, всегда сильного и деятельного, такое поведение было чрезвычайно странным.

Итами, казалось, еще сильнее привязалась к Цзон. Она часто проводила в доме полковника выходные. Иногда они отправлялись на долгие прогулки — через лес из сосен и криптомерий — к синтоистскому храму, куда она однажды водила Николаса. Возможно, они даже проходили по тому самому месту, где когда-то лежали разгоряченные тела Николаса и Юкио. Николас понятия не имел, о чем Цзон и Итами говорили во время этих прогулок.

Однажды он вернулся с занятий раньше обычного. Полковник сидел в саду, кутаясь в старый серый плащ, который был ему теперь слишком велик.

Николас обошел вокруг дома и присел рядом с отцом, с горечью отметив, как проступили скулы на его исхудавшем лице.

— Ну как ты? — спросил Николас; его слова повисли в воздухе белым облачком пара.

— Все в порядке, — ответил полковник. — Я немного устал. — Он неуверенно улыбнулся, — Просто устал, вот и все. — Его тонкие руки, испещренные темными пигментными пятнами, вздрагивали как озябшие птицы. — Не беспокойся обо мне. Знаешь, нам с матерью надо, наверно, куда-нибудь уехать. Она все еще не может оправиться. Твоя тетя цепляется за нее как за последнюю соломинку. Это нечестно.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать