Жанр: Триллеры » Эрик Ластбадер » Ниндзя (страница 75)


“Пустота становится заметной только тогда, когда ее больше нет”, — подумал Николас Жюстина. Жюстина. Жюстина. Его награда за то, что он, наконец, пересилил прошлое. Николасу вдруг мучительно захотелось снова увидеть могилы родителей, стать перед ними на колени, зажечь ароматные палочки и прочитать молитву.

— Ты принес? — спросил Фукасиги.

— Да. Я знал, что это надо сделать.

— Пойдем.

Фукасиги провел его через пустынный додзе, пересеченный полосами бледного света, просачивающегося сквозь разрывы в темных облаках.

Они прошли в самый конец здания, в комнату, устланную татами.

Фукасиги сел, скрестив ноги, и взмахнул рукой.

— Поставь это между нами.

Николас достал сверток, принесенный с собой, и развернул его. Это была шкатулка с изображением дракона и тигра, которую когда-то подарил его родителям Со Пэн.

— Открой ее. — В голосе Фукасиги звучала почтительность. Николас послушно поднял тяжелую крышку, открыв девять граненых изумрудов. Фукасиги затаив дыхание смотрел на эти камни, искрящиеся и сияющие в тусклом свете.

— Я никогда не думал, — сказал старик печально, — что мне доведется это увидеть. — Он вздохнул. — Все на месте: Все девять.

Фукасиги обвел глазами просторную и опрятную комнату, полную глубокого покоя.

— Время многое меняет. Когда много лет назад ты пришел ко мне в Киото, я сразу не отказал тебе, наверно, только из-за письма моего друга Кансацу. Ты об этом не догадывался? Да, это правда. Если быть откровенным до конца, то, даже прочитав письмо, я боялся совершить ужасную ошибку. В конце концов, как учит нас история, Ака-и ниндзюцу — это не приобретенные знания, а подлинное призвание, с которым нужно родиться.

Несмотря на то, что написал Кансацу, меня одолевали тяжелые сомнения: следует ли допускать тебя к Аки-и ниндзюцу. Ведь Кансацу сам не был ниндзя, и он не мог ничего знать — так я думал тогда. Но к тому времени многие наши тайны уже были нарушены людьми Запада, одного из которых я, разумеется, видел в тебе. С другой стороны, я безгранично доверял Кансацу. Конечно, теперь я понимаю, что поступил правильно, не прогнав тебя. — Пальцы старика гладили шкатулку; он улыбнулся. — Видишь, не такой уж я и всеведущий, как обо мне тогда говорили.

— Об этом говорят и сейчас. Старик слегка наклонил голову.

— Да? Как видишь, это неправда. Только благодаря интуиции Кансацу ты стал первым неяпонцем врюТэнсин Сёдэн Катори. И единственным. Высочайшая честь для тебя — и неординарное решение для меня. Но я не жалею об этом решении. За все годы, что я руководилрю, у меня не было лучшего ученика.

Теперь пришла очередь Николаса склонить голову.

— Но ты тогда явился к нам с определенной целью, не так ли? И теперь настало твое время. Началось.

— Боюсь, сэнсэй это началось не сегодня.

Николас рассказал старику об убийствах.

Фукасиги сидел неподвижно, и после того как Николас закончил рассказ, установилась тишина. Старик посмотрел на Николаса.

— Когда ты пришел к нам, ты дал определенные клятвы. Ты должен был понять, что происходит, в ту минуту, когда увидел осколок сякэн. Но ты ничего не предпринял. И может быть, именно поэтому погибли люди, трое из которых — твои друзья. — Глаза Фукасиги светились, как маяки в ненастный день. — Ты тоже мертв, Николас?

Николас разглядывал свои руки, уязвленный словами старика.

— Видимо, мне не следовало приезжать на Запад. Наверно, я просто пытался убежать от своей кармы.

— Ты не настолько глуп. Ты знаешь: куда бы ты ни ушел, ничего для тебя не изменится.

— Это звучит как проклятие.

— Можно назвать и так, если тебе нравится. Но твои слова меня поражают.

— Вероятно, Америка изменила меня, как она изменила Винсента.

— Об этом можешь судить только ты сам.

— Я больше ничего не знаю.

— Мне кажется, ты просто еще не разобрался в себе до конца.

— Я чувствую, что неразрывно связан с Сайго... и с Юкио... но...

— Принять свою карму — это не значит стать фаталистом. Мы в большой степени хозяева своей судьбы. Но мы должны также научиться смиряться с неотвратимым: в этом подлинный смысл кармы и только это приносит покой, без которого наша жизнь ничего не стоит.

— Я все это понимаю, — сказал Николас. — Но есть вопросы, на которые я не могу ответить.

Фукасиги кивнул и, порывшись в складках своей одежды, извлек оттуда несколько аккуратно сложенных листков рисовой бумаги. Он осторожно передал их Николасу.

— Это письмо от Кансацу. Согласно его воле, я должен передать тебе это письмо именно, теперь.

* * *

Самый обычный черный “форд”.

Док Дирфорт пытался рассмотреть, кто сидит за рулем, но утреннее солнце ударяло в ветровое стекло, делая это совершенно невозможным.

Дирфорт достаточно долго наблюдал за “фордом” и убедился, что он не отстает от красного спортивного автомобиля Жюстины. Помня о предупреждении Николаса, он повернул руль и поехал за ними.

Дирфорта вызвали к больному, недалеко от дома Жюстины, и он решил ее навестить. Подъезжая к ее дому, он заметил сначала ее машину, а потом и этот черный “форд”.

Док Дирфорт держался от них на приличном расстоянии и остановился у обочины, увидев, что оба автомобиля расположились у входа на пляж. Странно, но из черного “форда” никто не выходил. Секунды ожидания тянулись бесконечно долго. Наконец, Дирфорт вышел из машины с намерением догнать Жюстину, шедшую вдоль пляжа, когда заметил, что “форд” медленно тронулся.

Док

Дирфорт поспешил к своей машине. Он изрядно вспотел к тому моменту, когда снова увидел “форд”, теперь уже припаркованый. На шоссе почти не было машин, и он вынужден был держаться от “форда” на большом расстоянии, чтобы не выдать себя. Несколько раз Дирфорт терял его из виду на поворотах.

Теперь он понял, куда направлялись Жюстина и ее преследователь: он сразу же узнал виллу Рафиэла Томкина.

Гравий скрипел под ногами у Дока Дирфорта; из-за нестерпимо яркого солнца он вынужден был надеть темные очки.

Вокруг стояла полная тишина. Не слышно было даже успокаивающего шипения прибоя или шелеста ветра в высоких соснах. Было очень жарко. Он приближался к “форду”, зловеще черневшему перед ним. Кто мог преследовать Жюстину? И зачем? Николас просил за ней присмотреть. Док Дирфорт вдруг с удивлением обнаружил, что думает о них как о своих детях. “Глупый старик, — покорил он себя. — Просто я скучаю без своих девочек”.

Его намокшая рубаха прилипала к телу. Так же, как когда-то в джунглях. Внезапно он зашатался, чувствуя резкое головокружение. “Малярия, —подумал Дирфорт, опираясь о смолистый ствол. — Ничего, осенью это пройдет”.

Он коснулся рукой раскаленного крыла “форда” я заглянул внутрь. Никого не было. Он стоял так, согнувшись, старый лысеющий человек, изнывающий от летнего зноя, когда на черный кузов упада тень.

Док Дирфорт не сводил с нее глаз; это напомнило ему сцену из какого-то балета, который он смотрел много лет назад: появление Черного Ангела. Тогда его маленькие дочки, сидевшие рядом, громко заплакали. Черные крылья заслонили солнце, и ему вдруг стало холодно.

Дирфорт начал поворачиваться, но в ту же минуту услышал зловещее жужжание и машинально прикрыл лицо руками. Что-то обвилось вокруг его лодыжек и потянуло его к земле. Металл больно впивался в тело; Дирфорт задыхался и извивался, чувствуя себя как рыба на крючке.

Он посмотрел на свои ноги: туго натянутая цепь тащила его в густую тополиную рощицу, за которой открывалось кукурузное поле. Он отчаянно перекатывался по земле, пытаясь сесть, как вдруг увидел у самого горла лезвие. Док Дирфорт поднял глаза: на фоне ярко-синего неба над ним нависало лицо, при виде которого он содрогнулся.

Дирфорт смотрел в эти мертвые глаза, глаза сумасшедшего. Много лет назад он видел такие глаза. “Ниндзя”, — подумал Док Дирфорт. Его сердце похолодело при этой мысли, и весь остальной мир перестал для него существовать.

Звенели цикады, жужжали мухи. Он снова был на Филиппинах, с палатке, привязанный к топчану. И мягкий, сочувственный голос произнес:

— Почему ты преследовал меня?

— Почему вы преследовали эту девушку?

В черных глазах ничего не отразилось. Ниндзя резко дернул цепь, и металлические зубья впились в кожу, разрывая мягкие ткани.

Голова Дока Дирфорта откинулась назад, и из его полуоткрытого рта вырвался вздох. Кровь отхлынула от его лица.

— Почему ты преследовал меня?

Эти слова доносились до него снова и снова, как вечерняя молитва.

— Почему ты преследовал меня?

Боль нарастала и спадала, как прилив и отлив, и времени больше не существовало. В какое-то мгновение Док Дирфорт вдруг понял, что этот ниндзя другой. Более жестокий, и, в то же время, менее отчужденный. В нем была какая-то стихийная сила — словно сам дьявол явился за душой Дирфорта.

Дирфорт не сомневался, что его смерть близка. Теперь уже неоткуда ждать спасения, да и сам он был слишком стар и слаб. Но у любого человека до самой последней минуты остаются силы, над которыми не властны ни время, ни страх.

Ниндзя надавил коленом на грудь Дока Дирфорта. Медленно, почти нежно он взял его правую руку и выломал большой палец. Он выждал ровно столько, сколько нужно для того, чтобы прошел шок и началась нестерпимая боль. После этого ниндзя принялся за указательный палец, потом — средний, медленно и неумолимо.

Док Дирфорт дрожал и судорожно дышал. Он бормотал имена своих дочерей и покойной жены. Он уже ничего не видел, но чувствовал, как ниндзя наклоняется ближе, чтобы разобрать его слова. Бешеное ругательство, и снова нестерпимая боль: сломано запястье.

“Кому-то, — подумал он отрешенно, — придется позвонить детям”.

Наконец, боль полностью овладела Дирфортом, и он потерял сознание.

Где-то неподалеку послышался детский крик, и это решило его судьбу. Сайго понял, что продолжать эту игру бессмысленно. Он взял второй конец цепи и острым лезвием перерезал Доку Дирфорту горло.

* * *

“С самого начала, — читал Николас, — твой отец подозревал Сацугаи. С их первой встречи полковник понял, что за спиной этого человека стоит мощная тайная организация. Он догадывался — вполне обоснованно, как показало дальнейшее расследование, — что Сацугаи тесно связан с Гэньёся. Эти люди посеяли семена, которые в конечном счете проросли в роковое решение напасть на Пирл-Харбор.

Твой отец хотел сокрушить Гэньёся, и именно с этой целью он вмешался и спас Сацугаи от военного трибунала. Он думал, что если Сацугаи останется на свободе, то рано или поздно удастся выйти на главных руководителей Гэньёся.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать