Жанры: Научная Фантастика, Альтернативная история » Юрий Никитин » Империя Зла (страница 25)


Глава 14

В кабинете Кречета запах крепкого кофе стоял устойчивый, как застывшая смола. На середине стола теснились чашки, среди них краснохаревская с павлином возвышалась, как слон среди мышей. Яузов посматривал завистливо, у него даже для компота посудина помельче.

Члены кабинета большей частью бродили вдоль стен, шелестели вполголоса по сотовым телефонам. За столом ползали по экранам ноутбуков Сказбуш и Коган, Коломиец упорно шелестел широкими листами гербовой бумаги. Я стоял у окна, сквозь снарядонепробиваемые стекла видно, как далеко внизу прогуливаются якобы туристы, фотографируют чем-то странным красоты древнего Кремля.

Кречет с грохотом отодвинул стул, потянулся, суставы затрещали. Не сел, пошел мерить кабинет шагами. Министры прижались к стенам, чтобы не мешать президенту думать, ведь генералы лучше всего мыслят на марше.

Могучий кулак Кречета с таким чмоканьем влип в раскрытую ладонь другой руки, что тачпад Когана едва не выскочил на стол. Кречет еще несколько раз смачно влепил кулаком в ладонь, словно припечатывал злейшего врага, он ходил взад-вперед, меняя тропу, и министры шарахались, пугливо поглядывая на его кулак.

– Политрук Клочков, – проговорил Кречет с нажимом, – сказал двадцати восьми панфиловцам: «Велика Россия, а отступать некуда: позади – Москва». И дали тот страшный и прекрасный бой, когда все поле было усеяно горящими танками, но ни один не прорвался... Сейчас панфиловцы стоят на бронзовом постаменте, молодые и яростные, смотрят на нас... А мы? Неужели отступим? Неужели все-таки сдадим Москву и Россию?

Сказбуш прокашлялся:

– Позвольте мне. Настроение такое, что народ... даже вечно всем недовольная интеллигенция, готовы приветствовать хоть черта на троне, но только бы снова перестать чувствовать себя оплеванными. Дошли до такой крайности, что сейчас хоть монархию, хоть демократию, хоть попа на престоле...

– Это называется теократией, – вставил Коломиец.

– Хоть попа президентом, – повторил Сказбуш, он метнул предостерегающий взгляд на чересчур грамотного министра культуры, – только бы зубатого. Понятно, что хрен бы наш зубатенький генерал прорвался к трону, если бы в стране тишь да гладь. А так он и покусает кого надо... ну, порой и загрызет...

Зазвонил телефон, резко и требовательно. Неизвестно почему, но мороз пробежал по моей спине. Какие дизайнеры и имиджисты подбирали цвет и тембр этого чудовища, но он создавал впечатление, что на том конце провода сам Творец с погонами генералиссимуса.

Кречет поспешно схватил трубку:

– Кречет на проводе. Что?.. Что?..

Курсоры замерли на экранах Сказбуша и Когана, а Коломиец перебирал бумаги уже без шелеста. Уши министра культуры медленно удлинялись, начали расширяться в той части, что заведует не направлением всей чаши на цель, а декодированием неясных звуков в слова.

Кречет слушал, дважды кивнул, словно на том конце видели его мимику. По этому жесту мы поняли, насколько потрясен всегда сдержанный и не допускающий даже мелких промахов железный генерал. В напряженной тишине прерывисто вздохнул впечатлительный Коломиец.

Потом мы услыхали гудки отбоя, только тогда рука Кречета пошла вниз. Лицо президента стало землистого цвета. Мы застыли, следили за ним испуганными мышиными глазами.

Он оглядел нас, как мне показалось, с долей отвращения в глазах. Его знаменитый голос, который ни с чьим не спутаешь, пророкотал тяжело:

– Перегнули ребята... Мы в самом деле выпустили джинна из кувшина. Как теперь загнать обратно...

Черногоров задвигался, оглянулся на нас, но все молчали, и министр МВД сказал наигранно бодро:

– Зачем загонять? Джинном надо управлять. Пусть ломает старые дворцы и строит новые гаремы, раз уж мы мусульмане.

Кречет шутки не принял, лицо оставалось серым, землистого цвета. Мы тихохонько переглядывались, чувствуя, как в нашу жизнь заползает нечто страшноватое, вызванное нами, но нами уже не управляемое.

Забайкалов поинтересовался:

– Что там стряслось?

– Сейчас проверяется информация, – ответил Кречет неохотно. – Но предварительные сведения таковы, что наши схлестнулись с американцами.

В комнате настала мертвая тишина. Я видел, как в головах этих людей, самых ярких и способных в правительстве, бешено работают мозги. Краснохарев проговорил несчастливым голосом:

– Надеюсь, не в теплых морях?

– Пока только в Крыму, – ответил Кречет. Он подошел к столу, ногой придвинул стул и опустился так тяжело, что все мы увидели, каким он может стать лет через двадцать, если каким-то чудом сумеет дожить. – Черт... То ли американцы в самом деле подошли слишком близко к нашей территории, то ли наши вышли навстречу... Словом, был бой. Ранено восемнадцать человек. Убитых... что прискорбно, нет совсем.

Коломиец спросил непонимающе:

– Почему прискорбно? Это же хорошо, что нет убитых! За раненых американцы и так крик поднимут! Как бы санкции не ввели.

Кречет зыркнул, будто готовился вогнать в землю по ноздри, прорычал:

– Черт... Когда же о своих начнете заботиться? Вот она, рабская российская душонка!

Коган, похоже, догадался первым.

– Это с нашей стороны?

– Да.

Коган присвистнул, спохватился, зажал себе рот:

– Простите. Вот почему в стране нехватает денег на зарлату шахтерам. А что с американцами? Никто не пострадал?

Кречет покачал головой, глаза его сошлись на одной точке в середине стола:

– А это как посмотреть. Раненых, к примеру, нет.

– Это... как?

– Не страдают уже.

Черногоров

задвигался, улыбка уже давно сошла с румяного лица, спросил внезапно охрипшим голосом:

– Сколько их было?

– Рота. Элитная часть!

В кабинете словно ударил декабрьский мороз. Я чувствовал, как меня до костей пробирает озноб. Члены кабинета ежились, переглядывались, но голов не поднимали, а взгляды скользили по гладкой поверхности стола, как шайбы, которые беспорядочно перебрасывают друг другу.

Только Коломиец смотрел непонимающе. Я ощутил его взгляд, но не поднял голову, тогда он провозгласил обиженно, ни к кому в частности не обращаясь лично:

– Но почему прискорбно?

В холодном морозном воздухе неуместно живо прозвучал голос Черногорова;

– Получается, что мы волки, а они – овечки. Выходит, они даже не сопротивлялись. То ли совсем одурели, готовясь всех нас поставить на четыре кости, то ли наши не дали им и рта раскрыть... Все-таки не козу прибили, а роту солдат. Не простых – роту элитных коммандос!

В кабинет заглянул Мирошниченко с кучей бумаг. Увидел наши похоронные лица, попятился, бесшумно и очень быстро прикрыл за собой тяжелую дверь.

В середине стола на большом дисплее появилось милое лицо Марины. Голос прозвучал, словно она стояла рядом с каждым из нас:

– Господин президент, командующий базой Севастополя.

Кречет ткнул пальцем в Enter, на экране проступило расплывающееся пятно, смутно виднелись впадины глаз и рта. Кречет бросил отрывисто:

– Докладывай!

Голос командующего, в отличие от изображения, звучал четко, словно генерал стоял навытяжку перед Кречетом:

– Они нарушили границу между украинской частью и нашей!.. Мы в самом деле предупредили, я могу предъявить пленки, записи. Они не пожелали ответить, тогда мы, согласно Уставу, приняли меры. А так как это было не стадо коз, что забрели случайно, то меры были приняты адекватные.

Он слегка отодвинулся, вошел в фокус. На нас с экрана смотрели чистые честные глаза, лицо скуластое, такими выглядят потомки первых поселенцев в Сибири, где из поколения в поколения брали жен из местного населения.

– Понятно, – ответил Кречет тяжело, добавил с сарказмом, – только не предъявляй пленку с твоим приказом о ликвидации нарушителей! Там автоматически ставится время.

Он отключил связь, мы молчали, догадываясь, что крымский генерал просто не дал американцам времени не только на отступление, но даже на ответ.

Коломиец проговорил, морщась:

– Что дали отпор, оправдано. Но как-то слишком грубо... Сразу в зубы, даже без ругани? К тому же американцы дерутся только, если перевес десять к одному. Здесь они явно сдались бы! Что-то не сходится.

Министры обменивались понимающими взглядами. Коломиец просто отказывается понимать, что руганью обмениваемся уже полста лет, если не больше. Ярости накопилось столько, что хватит сжечь всю Америку. Наши солдаты смотрят на их откормленные рожи с бессильной ненавистью, ибо там получают огромные деньги, там жрут от пуза, там им слава, а своим ругань да плевки, в фильмах да плакатах рассказывают какие крутые коммандос да всякие там морские пехотинцы, зеленые и прочие береты.. И какие тупые и слабые русские солдаты, как их любой Рэмбо побивает пачками.

И когда наметился шанс... только наметился, им тут же воспользовались.


Яузов, в чьей памяти хранились сотни сектерных кодов, по памяти постучал по клаве, на экране простипила надпись: 1988, затем карта, а на нее накладывалось изображение двух военных кораблей, что уверенно перли к крымскому берегу. Ясно, министр обороны затребовал телепленку того случая, уже почти забытого...

В 1988 году два военных американских крейсера решили прощупать оборону разваливавшегося СССР. Вошли в Черном море в наши воды, двинулись к берегу Крыма. На перехват вышли два наших корабля. Готовые к бою, они пошли на столкновение.

Борт американского крейсера был проломлен, полностью уничтожены ракетные установки на палубе, . Но дело не в приличном даже для американцев ущербе, а в том, что те увидели как русские держали кончики пальцев на кнопках запуска боевых ракет. От штатовских кораблей остались бы только мелкие обломки на морском дне. С того дня американские корабли уже не пробовали щупать оборону Крыма.

До дня сегодняшнего.

Но на этот раз, помня тот случай, бросили пару долларов Киеву, чтобы заручиться его согласием.

До обеда мы все работали в напряженном молчании. Репликами если и обменивались, то шепотом, словно в комнате с остывающим покойником. На обеденный перерыв поднялись тоже непривычно вяло, а за накрытые столы садились словно по принуждению.

Черногоров и Коломиец начали прикидывать, сколько стран из входящих в НАТО, заявят протесты или предпримут какие-то акции. Кречет, поморщившись, бросил:

– Маневры только назывались натовскими. На самом же деле там была только Америка! Даже не Америка, а только Штаты. Ни Англия, ни Франция, ни даже Германия не участвовали в этом позорном действии. Там поумнее, знают, что выгоды никакой, а обозлять русских только для того, чтобы посмотреть как вчерашние большевики бессильно кусают локти... Да, вы правы, это инцидент между Штатами и Россией, а не между Россией и НАТО.



Ознакомительный фрагмент книги закончился.
Чтобы прочитать или скачать всю книгу
перейдите на сайт партнера.

Перейти и скачать